Переход

​Теперь уже трудно сказать, когда и как это случилось... И почему Андрей Николаевич Антонович, один из ведущих учёных института, талантливейший педагог, лекциями которого заслушивались студенты и восхищались коллеги, необычайно обаятельный, интеллигентный, уважаемый всеми человек в свои сорок пять лет без памяти влюбился в молодую скромную сотрудницу журнала «Vivat Academia!» Олю Волошину...
​На этот вопрос нет ответа! Правду говорят: чужая душа - потёмки... Конечно, по роду своей деятельности Оле не раз доводилось бывать на разных кафедрах, общаться с людьми, но чтобы так запасть в сердце человеку!
​Судя по всему, на первых порах Антонович стыдился своей страсти к молодой девушке, и эта робость не давала ему предпринимать активных шагов в отношении любимой, но Оля интуитивно почувствовала повышенное внимание к своей особе и всеми силами старалась избегать нежданного поклонника. И тогда случилось ЧП: не будучи в состоянии совладать со своими чувствами и отказаться от возможности видеть девушку, Антонович начал буквально гоняться за Олей по пятам, пытаясь во что бы то ни стало поговорить с ней.
​Оля была в глубоком шоке. Такого кошмара в её жизни ещё не было! Её мучил один-единственный вопрос: как ей отделаться от этих ухаживаний?! Что делать?! (О взаимности, разумеется, не могло быть и речи - чего она совершенно не представляла, так это себя рядом с человеком на двадцать два года старше!)
​А дальше, как и следовало ожидать, по институту поползли слухи, и вскоре все, от начальства до последней уборщицы, были в курсе того, что умный, интеллигентный и совершенно спокойный по характеру Антонович сошёл с ума от двадцатитрёхлетней девчонки! Чего только не говорили о них двоих: и что ему «сделано», и что его наконец-то «прорвало» - ведь в свои весьма солидные годы он всё ещё не был женат, и его давно записали в разряд «несчастных одиноких». А тут! Так потерять голову!
​Впрочем, и девчонка была на грани сумасшествия. Только от другого: её жизнь превратилась в ад. И что самое обидное: если бы она ну хоть капельку была виновата - или вела себя вызывающе, одевалась, «как некоторые», или как-то по-другому дала бы ему повод так себя вести! А то - тише воды, ниже травы, одежда скромная, косметики ни грамма. Так в чём же дело?!
​Доселе такая любимая работа перестала приносить удовольствие: необходимость постоянно быть начеку - не появится ли он из-за угла? - свела на нет все её старания и планы, косые взгляды окружающих пламенем жгли сердце. Как она раньше любила собирать материалы для журнала, создавать из них интересные статьи, а теперь сама просила дать ей что-нибудь попроще - ведь для творческих заданий надо ходить по кафедрам, в библиотеку, а она не могла и шагу сделать из кабинета. Утешало одно: Антонович не приближался к ней, когда она была не одна, а только стоял и смотрел на неё таким взглядом, от которого её просто выворачивало наизнанку. Ну и конечно же, море любопытствующих вокруг... Поэтому теперь Оля старалась примкнуть к девчонкам из своего отдела, куда бы они ни собирались: хоть в столовую, хоть в библиотеку, хоть куда угодно! А те, как нарочно, ходили своими группками и старались от неё отделаться - зачем им лишние проблемы? Разумеется, вслух ей никто ничего не говорил, но Оля чувствовала: коллеги перемывают ей кости вдоль и поперёк...
​В конце концов, дело дошло до того, что два раза ей пришлось спасаться от влюблённого безумца бегством!
​Первый инцидент произошёл, когда Оля не нашла желающих составить ей компанию и ей пришлось одной отправиться по срочной надобности в отдел кадров, который находился двумя этажами ниже.
​Выходя из кабинета, поневоле ставшего ей убежищем, Оля вся тряслась от страха. Первый лестничный пролёт она миновала благополучно. Переведя дух на пятом этаже, она глянула вниз и в потоке людей, спускающихся-поднимающихся по лестнице, не увидела никого, похожего на своего преследователя. Однако, спустившись ещё на этаж, девушка поздоровалась с проходящей мимо преподавательницей, посмотрела налево и чуть не вскрикнула: возле лифта, совсем недалеко от неё, стоял Антонович и будто бы только её и ждал...
​- Оля! - только и услышала она...
​Она не помнит, как в мгновение ока вспорхнула на два этажа вверх и пулей влетела в свой кабинет. Как она при этом умудрилась не упасть сама и не сбить никого с ног, остаётся загадкой. На вопросы девчонок: «Что случилось?», Оля отвечала: «Ничего, всё в порядке». Верили ей или нет, Олю в тот момент не интересовало: она была ни жива ни мертва от ужаса. Позже из случайных разговоров она узнала, что Антонович тогда даже попытался её догнать (!), но, разумеется, не смог, так как страх сделал девушку очень проворной...
​Вторая встреча произошла у входа в институт. Девчонки из отдела, будто сговорившись, упорхнули раньше, и ей опять пришлось идти одной. Она уже обрадовалась, что в этот раз её «пронесло», когда, спустившись на лифте, беспрепятственно миновала вестибюль и почти бегом направилась к выходу. Но именно здесь её и поджидал «сюрприз»: видимо, Антонович догадывался, что в конце рабочего дня Оля будет не так внимательна, и просто стоял и ждал, когда она появится: ведь не останется же она ночевать на работе! И он почти попал в точку...
​Олю спасла чистая случайность: именно в этот критический момент, когда девушка, казалось, была обречена, она увидела вдруг одну знакомую, неизвестно откуда взявшуюся в этих краях, и со всех ног кинулась её догонять. Оля готова была расцеловать свою спасительницу, когда та обрадовалась встрече и предложила пройтись и поговорить.
​Как себя повёл Антонович, утративший как никогда реальный шанс поговорить с любимой, Оля так и не узнала: о том, чтобы обернуться, не могло быть и речи! Ей достаточно было того, что она спасена - и всё!
​Следующий инцидент положил конец её терпению. До сих пор она ни с кем не делилась своей проблемой: ей было так стыдно, что язык не поворачивался говорить на эту тему. Но однажды на «летучке» Татьяна Николаевна сообщила, что в следующем году институт будет отмечать юбилей и в честь этого им предстоит подготовить праздничный выпуск журнала, в котором описать всё (и историю, и современность) одного из лучших учебных заведений страны. И каждая из них должна будет взять на себя два-три факультета и подготовить по ним материал - пообщаться с учёными, педагогами, собрать сведения о выдающихся достижениях - и предоставить в нужный срок.
​Сама мысль, что её могут отправить на кафедру к Антоновичу, привела её к желанию написать заявление об уходе... А послать вполне могли! Ради хохмы. Недаром говорят: чужая беда - людям смех...
​Из кабинета начальницы Оля вышла, словно приговорённая к смерти. День прошёл, как в тумане... За час до окончания работы она не выдержала и набрала номер своей Танюши. И - о счастье! - та оказалась в институте: у неё были какие-то дела. Разумеется, Таня с радостью согласилась зайти за ней после работы.
​Оля рассказала всё как есть и чуть не со слезами умоляла придумать хоть что-нибудь: а то она на грани увольнения! Оказалось, Таня наслышана о ЧП «районного масштаба», но ей и в голову не могло прийти, что дело касается её любимой сестрички! Оправившись от состояния первого шока, Таня, как могла, принялась её утешать, убеждать, что никакой вины её в случившемся нет - ведь сердцу не прикажешь! - и заверила, что когда Оля сама кого-нибудь полюбит, то поймёт, насколько тяжело бывает держать себя в руках, тем более если любовь безответна!
​- Уверена, - говорила Таня, - он и сам понимает, что ты гораздо моложе его и у него, в общем-то, нет шансов, но чтобы понять его поведение, надо самой влюбиться!
​Однако меньше всего Оле хотелось влюбиться и оказаться на месте своего несчастного «ухажёра». Ей и так было стыдно, что в сердце нет привычного спокойствия - одна мысль об Антоновиче вызывала у неё такое отвращение, что мурашки бегали по коже!
​Тем временем Таня провела сестричку из института зигзагами, дабы не столкнуться с предметом их разговора собственной персоной, и через другое крыло они вышли на улицу.
​Эту ночь Таня ночевала у Оли. Они почти не спали - обсуждали план дальнейших действий. Не спала также и тетя Валя, Олина мама. Она давно видела, что с её дочерью - что-то неладное, но никак не могла добиться от неё признания, и только теперь ей стало известно, в каком затруднительном положении оказался её ребёнок. Сперва она даже захотела поговорить с дядей Виталием, Олиным отцом, чтобы тот пошёл к этому горе-поклоннику и поставил его на место, но Таня отговорила тётю от этого, объяснив ей, что Антонович и без того уже наказан своей безумной страстью, к тому же эта история, по её сведениям, дошла до ректора, и теперь Антоновичу, скорее всего, придётся туго... Однако увольняться Оле из-за какого-то безумного мужика - это полная чушь! Она ни в чём перед ним не виновата и должна оставаться на своём месте, а не бежать, поджав хвост.
​И Таня огласила свой план. По её мнению, главное, что надо было сделать - это исключить возможность прямого контакта между Олей и её великовозрастным поклонником - и ей избавление, и ему меньше соблазна, и уж точно всем меньше неприятностей: не будет публичного цирка, как тогда на лестнице - меньше будет повода для сплетен. А там, глядишь, забудет народ обо всей этой истории. А он... что ж, помочь ему может только Бог. Он Один может разрешить неразрешимое и подать нежданную помощь там, где её уже не ждут...
​Оля ухватилась за эту идею, словно утопающий за соломинку. Тётя Валя тоже осталась довольна: действительно, зачем искушать человека и подвергать себя опасности - мало ли что ему взбредёт в голову, окажись он с девушкой, скажем, где-то один на один!
​Для начала Таня обещала сопровождать сестру, где только сможет. Тётя Валя, правда, тут же предложила подключиться к этому делу самой или «подключить» своего мужа, но Оля категорически отказалась появляться в институте с папой-мамой за ручку. Таня уверяла свою тётю, что всё уже продумала и она вполне в состоянии справиться со всем сама. Но если возникнут какие-то непредвиденные моменты - тогда, конечно, придётся просить о помощи.
​Однако, продолжала Таня, она сможет обеспечить сестричке «крышу», в основном, вне рабочего времени. О работе же Оля должна позаботиться сама. Таня убеждала сестру, что ей просто необходимо откровенно поговорить с Татьяной Николаевной, объяснить, что вся эта история для неё - кошмар и ужас, что ей совершенно необходимо защитить себя от назойливой любви человека, одно имя которого повергает её в панику. И попросить помощи - ну хотя бы не посылать к нему на кафедру! Да и ходить одной по институту ей не к чему. Пусть девчонки возьмут её в свою «песочницу» - им же от этого не убавится! А если Антонович, к примеру, сам явится в редакцию (хотя бы и по делу), то пусть уж они её как-нибудь прикроют. Неужели так сложно помочь человеку?!
​Оля с жадностью слушала Таню и впервые за полгода почувствовала отраду, а в её сердце зародилась надежда, что когда-нибудь этот кошмар всё-таки закончится.
​И вот уже на следующий день, добравшись до работы хитроумными окольными путями, какие могла придумать только её Танюха, Оля дождалась, когда шефиня останется в кабинете одна, перекрестилась и отправилась к ней на разговор. Она ничего не утаила от Татьяны Николаевны, разве только не стала говорить, что при виде безумных глаз Антоновича её бросает в дрожь, и вообще она испытывает к нему такое отвращение, что... впрочем, об этом она умолчала...
​- Помогите мне, Татьяна Николаевна! - умоляла Оля. - Клянусь, я ни в чём не виновата, я не давала ни малейшего повода... Вы же меня знаете! Я не знаю, за что мне это! Я вся измучилась! Татьяна Николаевна! Пожалуйста! Я видеть его не могу! Если вы мне откажете, я уйду! Я не могу так больше! - Она рыдала, не стесняясь своих слёз.
​Татьяна Николаевна была взволнована не меньше. Она принялась успокаивать девушку, быстро вскипятила чай, достала валерьянку, дала салфетку вытереть слёзы. Когда Оле стало легче, Татьяна сказала:
​- Олечка, не переживайте, всё будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем, я поговорю с девчонками... Конечно, он перешёл всякие границы... даже уже ректор в курсе. Я знаю, что вы тут ни при чём: вы скромница, умница, но, в общем, бывает и не такое... Вы родителям говорили?
​- Да, - ответила Оля.
​- И что?
​- Мама хотела просить папу поговорить с ним «по-мужски», но я не хочу. Зачем? Просто помогите мне не оказаться с ним один на один... я так устала быть посмешищем! Не хочу больше скандалов!
​Татьяна Николаевна с готовностью пообещала сделать всё, что в её силах.
​- Вы правы, Оля, не надо скандалов, - сказала она. - Знаете, вы простите его, он несчастный человек. На самом деле он большая умница - талантливейший учёный, педагог, интеллигентный, очень добрый и совершенно нормальный в смысле психики: спокойный, вежливый, уравновешенный - и тут на тебе!.. Любовь, Олечка, страшная штука. Она с людьми такое творит!.. Да... И с личной жизнью у него как-то не сложилось. В молодости, кстати, он многим нравился, но сам как-то ни на ком и не остановился, и вообще весь был в науке, работал как проклятый - не до того было. И вот приплыли - в сорок с лишним такая история!.. Ладно, Олечка, всё будет хорошо! Вот только что нам делать с Людмилой нашей Ивановной... вы же знаете, что она за человек. Её невозможно предсказать! Ну ладно, выкрутимся как-нибудь.
​Оля слушала рассказ начальницы о своём преследователе и вдруг почувствовала, как в её уставшее от переживаний сердце закрадывается какой-то неизъяснимо сладостный и вместе с тем пронзительно щемящий яд, закрадывается так медленно, такой тоненькой струйкой... У неё даже перехватило дыхание. Перед глазами возникло лицо Антоновича с высоким лбом и залысиной, небольшой аккуратно подстриженной острой бородкой и такими же аккуратными усами и огромными, полными отчаянной тоски глазами... Мурашки пробежали по её телу, и резкое, всеобъемлющее чувство отвращения намертво задушило этот непонятный яд в сердце...
​Оля была в страшном смятении... Что это было?! Зачем это?! С минуту девушка сидела в полном оцепенении. И только заслышав имя Зарубиной, она мигом вернулась к действительности. Да уж! Об этом она не подумала. Вот уж от кого бесполезно ждать помощи! А ведь она - начальница Татьяны. И если что, Татьяна ничем не сможет помочь...
​Однако особого выбора у неё не было, надо было надеяться на лучшее.
​И мало-помалу процесс пошёл. Татьяна инкогнито переговорила с двумя особо близкими к себе девчонками - Леной и Аллой. Лена сразу же согласилась помочь. Она сказала, что ей самой до слёз жалко Олю, только не хочется «сыпать соль на рану» и донимать её расспросами, тем более что Оля человек скрытный, немногословный. Но в общем, девчонки взяли шефство над «жертвой любви» Антоновича. Они водили её повсюду за собой, старались ходить по институту во время пар (тогда было более вероятно, что Антонович будет на лекции), а когда кто-то заходил в редакцию, кто-нибудь из девчонок сразу вызывался принять гостя. Олю же посадили в самый дальний угол, а её стол вместе с компьютером развернули так, чтобы она сидела спиной к двери. На удивлённый вопрос Зарубиной - «Зачем это?» - Лена смело ответила: «Так сказала Татьяна Николаевна».
​А после работы за Олей неизменно заходила Таня, и они, петляя по коридорам как зайцы, уходили домой, что называется, «огородами»...
​Один раз девушки хотели рискнуть и не петлять: уж очень надоело прятаться - в конце концов, не преступницы же они! Но как только Таня (она шла первой, дабы оценить обстановку) завернула за угол к лифту, то тут же отпрянула и чуть не сбила с ног сестру.
​- Назад! - шёпотом скомандовала она.
​У Оли потемнело в глазах.
​- Что? Он?!
​- Стоит, как часовой! Так я и думала! Слава Богу, меня он не знает, а то было бы сейчас...
​Они быстро развернулись и бесшумно скрылись в глубине коридора. В это время со стороны, где караулил свою возлюбленную Антонович, показалась Людмила Ивановна. Поздоровавшись с Антоновичем и окинув его многозначительным взглядом, Людмила поприветствовала какую-то проходившую мимо женщину, а затем посмотрела вглубь коридора и, увидев вдали Олю с Таней, ехидно улыбнулась и торжествующим голосом на весь коридор закричала:
​- Олечка! Волошина! Уже уходишь?!
​Девушки остановились как вкопанные. Мгновение на раздумье.
​- Да, Людмила Ивановна, до свидания! - выпалила Оля охрипшим от волнения голосом, и, не дожидаясь продолжения, девушки со всех ног бросились по лестнице вниз.
​Всю дорогу Олю трясло, словно в лихорадке. Таня была более хладнокровна.
​- Оля, спокойно! Ничего страшного не случилось.
​- Он теперь знает, что мы ходим другой дорогой! - не унималась та.
​- Ну и что? Завтра пойдём по-другому. Если надо, я разведку сделаю. Прорвёмся!
​К счастью, случай с Зарубиной прошёл без последствий, но теперь Оля точно знала, что Людмила способна на всё - даже привести Антоновича прямо в редакцию и приказать Оле с ним «побеседовать». И хотя она понимала, что это чересчур и Людмила вряд ли станет себя подставлять, страшные фантазии ещё долго не давали ей покоя.