Сыграй в сестру

Утро в доме Форбс началось с непривычной, почти идиллической тишины. Солнечные лучи мягко пробивались сквозь полупрозрачные шторы на кухне, а воздух был пропитан пьянящим ароматом свежесваренного кофе и хрустящих сэндвичей с поджаренной ветчиной и сыром. Элиза, встававшая раньше всех, виртуозно справилась с завтраком, и кулинарный шедевр пришёлся по вкусу абсолютно всем за столом.

Однако идеальное семейное утро продержалось недолго. Ровно до того момента, пока Кэролайн не решила озвучить свой гениальный план по сбору средств на школьную благотворительность.

— Я категорически против бикини-мойки, — отрезала Элиза, с тихим, весомым стуком опустив фарфоровую чашку на блюдечко. — Это абсолютно непристойно для юной девушки. Хочешь одеть всех в топики и джинсовые шорты? Пожалуйста, ради бога. Но заставлять школьниц в бикини мыть машины местным озабоченным мужикам ради пары долларов на благотворительность — это уже перебор.

— Но так мы соберем в три раза больше денег! — пылко возразила Кэролайн, едва не выронив из рук свой сэндвич и эмоционально всплеснув руками. — Людям нужен перформанс, Элиза! Визуал! Кто захочет платить за чистый капот, если его моет кто-то в глухом скафандре?!

— Можно собрать отличную сумму, и не раздеваясь практически догола на глазах у всего города, — невозмутимо парировала Элиза, сделав еще один аккуратный глоток поверх края чашки.

— Но...

— Твоя сестра абсолютно права, Кэр, — веско вставила своё слово Лиз Форбс, отрываясь от изучения свежих полицейских сводок и сурово посмотрев на младшую дочь. — Подобные акции на школьном уровне — это лишний повод для скандала.

Кэролайн обиженно надула губы и с тяжелым досадным вздохом откинулась на спинку стула. Ситуация становилась катастрофической: она уже успела утвердить у директора проект с благотворительной мойкой, раструбила о нем в школьном совете, а само мероприятие должно было стартовать сразу после обеда! Времени на то, чтобы изобрести с нуля новый грандиозный концепт, просто не оставалось.

— Если уж тебе так отчаянно хочется привлечь внимание публики и устроить зрелище, совсем не обязательно заставлять раздеваться девочек, — уголок губ Элизы полз вверх в едва заметной, ядовито-ироничной усмешке. — Можно с тем же успехом раздеть парней.

— И что это даст? — с искренним недоумением плюхнулась обратно к столу Кэролайн, скрестив руки на груди. — Ты думаешь, наши «уважаемые» мужчины Мистик Фоллс побегут отдавать деньги за то, чтобы их пикапы мыли парни из футбольной команды? В чем тут соблазн для целевой аудитории?

— Ты удивляешь меня своей наивностью, Кэр, — Элиза грациозно подпёрла подбородок ладонью, а в её глазах заплясали бесики. — Ты правда думаешь, что в нашем городке мало женщин за рулем, которые с радостью отдадут двадцатку, чтобы посмотреть на подтянутое, накачанное мужское тело в пене и со шлангом наперевес? Поверь мне, дорогуша, потенциальных извращенок среди местных домохозяек и бизнес-леди куда больше, чем полгорода. Стоит Мэтту Доновану или Тайлеру Локвуду снять майки и взять мочалки — и у нас на парковке выстроится очередь из дамских кабриолетов до самого выезда из штата.

Кэролайн замерла. В её головочке щелкнул какой-то невидимый тумблер. Она мысленно представила эту живописную картину: полуголый, мокрый Тайлер Локвуд, тяжело вздыхающий под палящим солнцем, смущённый Мэтт в мыльной пене и вереница городских дам, радостно достающих из сумочек хрустящие купюры.

Спустя секунду на лице Кэр расплылась коварная, торжествующая ухмылка, и она издала тихий, победоносный смешок.

— А ведь... а ведь это просто гениально! — воскликнула Кэролайн, хлопнув ладонями по столу. — Это же не просто акция, это будет абсолютный триумф! Я сейчас же позвоню Мэтту и скажу, чтобы он собирал всю футбольную сборную. Никаких купальников для девочек — сегодня пашут парни!

— Вот и отлично, — улыбнулась Лиз, допивая кофе и поднимаясь из-за стола. — Главное, чтобы шерифу города потом не пришлось разгонять разъяренных мужей этой «целевой аудитории».

***

Прогноз Элизы оправдался с такой оглушительной точностью, что школьный совет, кажется, был готов воздвигнуть ей памятник прямо на парковке. Очередь из автомобилей растянулась едва ли не до самого выезда на трассу — в сериале о таком размахе Кэролайн могла только мечтать. Вереница кабриолетов, седанов и семейных внедорожников терпеливо покорно ждала своего часа. За рулем сидели дамы абсолютно всех возрастов: от молодых кокеток до вполне почтенных матрон Мистик Фоллс, которые с горящими глазами и фальшиво-строгими минами доставали из сумочек хрустящие купюры, лишь бы продлить процедуру полировки капота.

Главной шоу-программой, естественно, стали парни из футбольной команды во главе с Мэттом и Тайлером. Полуголые, с рельефными торсами, блестящими от брызг воды и мыльной пены, они тяжело вздыхали под палящим солнцем и отчаянно драили диски. Несколько девчонок им тоже помогали, но, согласно строгому регламенту Элизы, все они были одеты в обычные скромные футболки и шорты — никакого вульгарного бикини, никакой оголенной груди, всё чинно, благородно и с фокусом на мужской рабочий ресурс.

Возле глянцевой машины Элизы сформировался свой особый командный пункт.

Сама Элиза стояла с гордо поднятой головой, словно генералиссимус после выигранного сражения. На её лице сияла грациозная, сдержанная гордость за Кэролайн, которая с горящими щеками и деловым азартом бегала между машин, едва успевая утрамбовывать банкноты в коробочку для пожертвований.

Сьюзен, изящно опершись тазом о багажник машины и скрестив ноги, наблюдала за этим ажиотажем с глубочайшим, нескрываемым скепсисом. Она потягивала прохладный лимонад и время от времени качала головой, искренне поражаясь тому, насколько легко поддаются банальному соблазну респектабельные жительницы их города.

А вот Маргарет решила выжать из ситуации максимум эстетского удовольствия. Мэг без зазрения совести уселась прямо на багажник, свесив ноги, и намертво прилипла окулярами театрального бинокля к лицу, планомерно наводя фокус то на кубики пресса одного школьника, то на бицепсы другого.

— Да-а-а, Элиза, ты просто гений маркетинга, — бормотала Маргарет, озабоченно и до ушей ухмыляясь, пока бинокль слегка подрагивал в её руках. — Честное слово, даже в моих самых смелых фанфиках я бы до такого поворота не додумалась. Это же не мойка, это буквально кастинг в мужской глянцевый журнал под открытым небом!

— Вытри слюни, Мэг, а то весь багажник мне зальешь, — с ядовитым сарказмом фыркнула Элиза, даже не поворачивая головы, но с идеальной грацией поправляя солнцезащитные очки.

Маргарет, не снимая бинокля с глаз, показательно и со вкусом вытерла рот и подбородок рукавом своей легкой кофточки.

— Всё под контролем, капитан! — с невозмутимым видом отозвалась Мэг. — Я просто проводила профессиональную оценку качества мытья дисков. Кстати, Локвуд так усердно трет крыло того кабриолета, будто надеется протереть в нём дыру и сбежать в параллельную вселенную.

— По-моему, он просто пытается не встретиться взглядом с миссис Локвуд, которая наблюдает за этой вакханалией из окна ратуши, — не без иронии вставила Сьюзен, сделав глоток из трубочки. — Элиза, признайся, ты предложила этот план ради благотворительности или просто чтобы доказать Кэролайн, что женщины в этом городе управляют вообще всем, включая финансы и гормоны?

— А почему эти два благородных дела нельзя совместить? — невинно выгнула бровь Элиза, с легкой ухмылкой наблюдая, как очередная дамочка средних лет отстегивает Кэролайн щедрые чаевые за «особо тщательную» промывку фар.

Маргарет наконец опустила бинокль, чувствуя, как от усердного рассматривания «рабочего класса» слегка затекли пальцы, и вместе с Элизой и Сьюзен неторопливо подошла ближе к эпицентру мыльно-водного хаоса.

Тайлер, вытирающий лбом пот и отчаянно драивший капот очередного полированного седана, тяжело вздохнул и выпрямился. Заметив приближающуюся троицу, а особенно Мэг с её довольным видом и биноклем на шее, Локвуд сразу принял свой фирменный наглый вид.

— О, Гилберт! — выкрикнул он, перехватывая узорчатый шланг поудобнее и утирая со лба мыльную пену. — Что, решила снизойти до нас, простых смертных? Может, возьмёшь тряпку и присоединишься к мойке машин? А то стоишь тут, как королева на инспекции, только слюни пускаешь!

Маргарет грациозно скрестила руки на груди, смерила Тайлера взглядом с ног до головы и одарила его улыбкой, в которой спеси и превосходства было больше, чем во всём Совете Основателей вместе взятом.

— Мечтай больше, Локвуд, — сладким, но откровенно ядовитым голосом отчеканила Мэг, чуть приподняв подбородок. — Я лучше постою здесь и понаблюдаю, как ты наконец-то занимаешься чем-то действительно полезным для общества. Работа физическим трудом тебе очень идет — хоть мысли в голове укладываются.

Тайлер от такой наглости аж приоткрыл рот. В его карих глазах мгновенно вспыхнул азартный, мстительный огонёк.

— Ах так? Полезным, значит? — с хищной ухмылкой переспросил он.

Резким, молниеносным движением Тайлер развернул зажатый в руках шланг и нажал на пистолет-распылитель. Мощный, ледяной каскад воды прямо-таки снес струйный поток воздуха и накрыл Маргарет с головы до ног!

— Тайлер, ты совс-с-с-ем из ума выжил?! — с визгом отскочила Мэг, но было уже поздно.

Холодная вода моментально промочила её легкую кофточку и тонкую белую футболку, превратив ткань в абсолютно прозрачную вторую кожу. И, разумеется, под этой насквозь мокрой белоснежной тканью во всей своей яркой красе моментально проявился её ярко-розовый лифчик.

Сьюзен рядом ехидно ахнула, а Элиза мгновенно сделала шаг назад, чтобы не испортить свое безупречное платье, хотя её глаза задорно блеснули.

Маргарет стояла мокрая, облепленная собственной одеждой, с которой капали струи воды. Лицо её пылало от дикой смеси вспыхнувшей ярости и жгучего, парализующего смущения. Она судорожно обняла себя руками за плечи, пытаясь прикрыть грудь, и смерила Локвуда взглядом, способным испепелить небольшой город.

А Тайлер стоял напротив — мокрый, полуголый, дерзкий — и сиял от гордости, как свежеотполированный медный таз. На его лице расплылась абсолютно победоносная, наглая ухмылка.

— Упс, вырвалось, Гилберт! — гоготнул Локвуд, победоносно опираясь на машину. — Зато теперь ты тоже участвуешь в акции. И, надо признать, розовый тебе чертовски идет.

— Локвуд, ты — конченый, пещерный кретин! — прошипела Маргарет, отжимая край насквозь мокрой кофточки и пыталась хоть как-то задрапировать грудь, где ярко-розовый лиф под прозрачной тканью буквально орал на всю парковку.

Тайлер даже плечи расправил, победоносно крутя шланг в руке, как ковбой лассо.

— Ну чего ты шипишь, Гилберт? Освежилась зато! Погода-то жарко-о-о-о-а-а-а-а-а! — внезапно завопил Локвуд, когда победный триумф на его лице сменился дикой гримасой шока.

Сьюзен, стоящая за спиной Мэг, лишь невинно повела изящным пальчиком. В ту же секунду ледяная струя из шланга в руках Тайлера резко изменила траекторию, скрутилась в тугой узел и с силой пожарного гидранта ударила ему прямо в физиономию.

Локвуд захлебнулся собственным победным кличем, поскользнулся на мыльной пене и с громким, неграциозным всплеском грохнулся на задницу прямо в глубокую, грязную лужу возле колеса какого-то пикапа.

Шланг вырвался из его рук и начал хаотично извиваться на земле, поливая возомнившего о себе качка с ног до головы.

— Упс, — невинно похлопала ресницами Сьюзен, убирая руку. — Кажется, у тебя давление в шланге подскочило, Локвуд. Аэродинамика — штука жестокая.

Маргарет на секунду замерла, а потом из неё вырвался победный, злорадный хохот. Забыв про смущение, она сверху вниз посмотрела на мокрого, облепленного грязной пеной Тайлера, у которого на лбу живописно прилипла какая-то травинка.

— Ну что, красавчик, теперь розовый лифчик — это наименьшая из проблем на этой парковке? — с наслаждением протянула Мэг, пока Тайлер пытался протирать глаза и выплевывал мыльную воду. — Тебе грязевые ванны, кстати, тоже очень идут. Омолаживают.

В этот момент рядом материализовалась Элиза. С безупречной грацией, словно шла по подиуму, а не по мыльной парковке, она сняла с плеч свой легкий кардиган и накинула его на дрожащую от злости и холода Мэг, надежно скрывая розовый шедевр от чужих глаз.

— Пойдём, Мэг. Переоденешься в машине, у меня есть запасная футболка, — строго, но с едва уловимой одобрительной ухмылкой сказала Элиза. Затем она повернулась к барахтающемуся в луже Тайлеру и смерила его взглядом ледяной королевы: — А тебе, Локвуд, советую встать и продолжить мыть машины. Кэролайн только что продала два билета на «мойку от сына мэра». Не подведи клиентскую базу.

Под дружный хохот проходящей мимо футбольной команды и ядовитые ухмылки девчонок Мэг, заворачиваясь в сухую кофту, пошла к машине.

— Сьюз, ты лучшая, — прошептала Мэг, обнимая себя за плечи.

— Оставь комплименты на потом, — усмехнулась Сьюзен, идущая рядом. — И на будущее: если собираешься хамить парням со шлангами — надевай хотя бы бежевое белье.

Маргарет шмыгнула на заднее сиденье машины Элизы, где судорожно стянула с себя насквозь мокрую футболку, мысленно посылая на голову Тайлера самые изощренные проклятия, какие только знала.

Тем временем Сьюзен и Элиза стояли неподалеку, дожидаясь подругу. Внезапно внимание Элизы привлек подозрительно знакомый мужчина средних лет в отглаженном пиджаке, который с фальшиво-профессиональной улыбкой что-то вещал на камеру. За ним шел оператор с тяжелым объективом — местное телевидение приехало осветить «благотворительный триумф» школьников.

— Сьюз, глянь-ка туда, — Элиза слегла прищурилась, слегка скосив глаза в сторону съемочной группы.

Сьюзен повозила головой, присмотрелась к репортеру и аж скривилась от отвращения:

— Подожди... Это же Логан Фелл? Тот самый скользкий козёл, который в сериале бессовестно юзал Дженну ради какого-то там старинного компаса Гилбертов? А ещё, доставляет головную боль тебе, Элиза.

В этот момент дверь машины с хлопком открылась, и из неё вышла переодетая в сухую футболку Маргарет. Она всё ещё нервно поправляла волосы, но, услышав знакомое имя, тут же замерла и проследила за взглядами девчонок.

— Он самый! — с ходу подтвердила Маргарет, сложа руки на груди и ядовито прищурившись. — Эгоистичный, лживый бабник с микрофоном. Ещё и в Советах состоит, изображает из себя защитника города. Редкая дрянь, честно говоря.

— Прямой эфир, говорите?.. — протянула Сьюзен. В её темно-зеленых глазах вспыхнул максимально недобрый, озорной огонек. — Какая удача. Как раз время для небольшого форс-мажора в кадре.

Логан Фелл в этот момент как раз принимал самую пафосную позу, зачесывая шевелюру и вещая прямо в объектив:

— ...и сегодня молодежь Мистик Фоллс доказывает, что сплоченность и активная гражданская позиция...

Сьюзен едва заметно незаметно повела кистью руки.

В ту же секунду у припарковавшегося на обочине старенького пикапа внезапно отказал ручной тормоз, а передача сама собой переключилась на нейтралку. Тяжелая машина на полной скорости сорвалась с места, задела ведро с мыльной пеной и с оглушительным визгом шин помчалась прямо на вещающего репортера!

— ...помогают делать наш город... МАТЬ ТВОЮ! — визгливо вскрикнул Логан, заметив в самый последний момент несущийся на него двухтонный пикап.

В прямом эфире городского канала произошла истинная феерия: Логан Фелл с диким, нечеловеческим криком совершил свой самый некоординированный прыжок в жизни, кубарем полетев прямо в пышную, грязно-мыльную лужу.

Пикап со скрежетом врезался в столб буквально в сантиметре от ноги репортера, а микрофон из рук Фелла полетел по красивой дуге и с громким плюхом погрузился в ведро с грязной водой.

Камера продолжала снимать. Полмиллиона телезрителей в прямом эфире наблюдали, как главный элитный репортер города лежит в грязи, облепленный пеной и с дико вытаращенными глазами пытается отдышаться, пока его идеальный пиджак окончательно превращается в половую тряпку.

Маргарет стояла рядом и, зажав рот руками, просто давилась от беззвучного, истерического хохота.

— Ой, боже... Сьюз, ты просто богиня! — выдохнула Мэг, когда смогла говорить. — Это... это было в тысячу раз лучше, чем любой сценарий! Вы видели его лицо?!

— Профессиональные риски, — с абсолютным, безупречным ледяным спокойствием пожала плечами Сьюзен, сделав глоток лимонада. — Теперь, думаю, ему какое-то время будет не до компасов. Надо же костюм в чистку сдать.

— И мозги на место вправить, — добавила Элиза с удовлетворенной ухмылкой, наблюдая, как оператор судорожно пытается вырубить трансляцию. — Всё-таки благотворительная мойка сегодня удалась на славу.

Все это время, пока вокруг кипели мыльно-водяные страсти, Элиза не спускала внимательного взгляду с Кэролайн. Наблюдение за этой белокурой активисткой требовало ангельского терпения, но результат радовал: Деймон Сальваторе до нее добраться так и не успел — его оперативно «эвакуировали» в подвал пансиона Сальваторе задолго до того, как он смог опробовать свои фатальные чары на дочке шерифа. Соответственно, Кэролайн не превратилась в его личную карманную марионетку и не побежала, сломя голову и роняя тапочки, вызволять его из заточения, как это было в каноне. Она просто вдохновенно командовала школьниками и с чувством выполненного долга раздавала указания.

Сама благотворительная мойка машин просуществовала после «фееричного дебюта» Логана Фелла в грязи от силы еще час. Торжество юношеского альтруизма и полуголых торсов было вероломно прервано явлением мистера Тэннера. Учитель истории и по совместительству главный хранитель моральных устоев Мистик Фоллс нарисовался на парковке с таким видом, будто застукал учеников за ритуальным жертвоприношением. Объявив с трибуны своего праведного гнева, что «сие непотребство и парад мокрого белья порочат облику школы», Тэннер заставил всех сворачивать удочки и разгоняться по домам.

Когда спасительный забор собственного дома наконец остался позади, а каждая из девушек очутилась в своей комнате, прямо перед их глазами — сочным, навязчивым неоновым шрифтом — материализовалась полупрозрачная системная плашка:

«Вижу, вам весело, девочки.
Но не забывайте про задания».

Текст мерцал с такой глумливой надменностью, словно сама Вселенная решила поработать строгим завучем.

— Еще бы нам было не весело, — буркнула себе под нос Маргарет, заходя в ванную комнату.

Ее все еще передергивало от воспоминаний о ледяной струе из шланга Тайлера. Мэг с драматичным вздохом сбросила в корзину для белья насквозь промокшую белую футболку, кофточку и тот самый несчастный розовый лифчик, который сегодня стал главной звездой парковки.

— Нужно немедленно отнести это в стирку, а то эти тряпки просто сгниют прямо в корзине, превратившись в новое бактериологическое оружие, — пробормотала она, наклоняясь за корзиной.

Но стоило ей только поднять пластиковую емкость с мокрым ворохом одежды, как в воздухе прямо перед ее носом с тихим злорадным «дзинь!» вспыхнуло новое системное окно:

«Текущее задание: невыполненное задание.
Вы так и не освободили Энзо. Процент смерти Грейсона Гилберта вырос до 21%.»

Красные цифры «21%» пульсировали так жизнерадостно, будто система только что выиграла в лотерею.

— Да выполню я его, боже мой! — вслух рявкнула Маргарет на пустоту ванной комнаты, едва не роняя корзину с бельем на ноги. — Какая неожиданность! Представляешь, Система, у меня пока просто нет возможности поехать в Уитмор! Я же просто пятнадцатилетняя школьница без машины, а не междугороднее такси с лицензией на спасение узников Августина! Ты бы еще задание «слетай на Луну» выдала и удивлялась, почему я еще не в скафандре!

Злая, доведенная до белого каления системой, Тайлером, мокрым бельем и гипотетическим трупом приемного отца, Мэг с грохотом пнула дверь ванной и, тяжело пыхтя, потащила тяжелую корзину вниз по лестнице, на ходу выдумывая самые изощренные способы уничтожения виртуального интерфейса.

В своей же спальне Элиза с искренним облегчением сбросила платье и сменила его на мягкие домашние штаны и свободную футболку.

Собрав густые волосы в небрежный, но аккуратный пучок на затылке и закрепив его крабиком, Элиза подошла к деревянному рабочему столу. Там её дожидалась увесистая папка с юридическими бумагами: документы на небольшой двухэтажный дом на окраине города, который она недавно весьма удачно выкупила через подставное агентство и теперь намеревалась сдавать в аренду. В Мистик Фоллс постоянно происходила какая-то чертовщина, и иметь собственный пассивный доход, не зависящий от капризов судьбы и вампирских разборок, было базовым элементом её выживания.

— Покажи задание, — с тяжелым, усталым вздохом произнесла Элиза в пустоту комнаты, выдвигая кресло.

В воздухе перед её носом мгновенно соткалось небесно-голубое полупрозрачное окно. Текст в нём набивался с привычной, ядовито-глумливой вальяжностью:

«СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ»
Небольшое лирическое отступление: ⁠Я бы с радостью выкатила вам квест на тему «Научитесь выражать эмоции», потому что ваше лицо 99% времени напоминает суровый гранитный памятник, а улыбаетесь вы примерно так же часто, как в этом городе происходят спокойные выходные.⁠
Основное задание: ⁠Поговорить со Стефаном Сальваторе и втереться к нему в абсолютное доверие.⁠

— Со Стефаном? — Элиза выгнула безупречную бровь, с крайним недоверием разглядывая мерцающие пиксели, и опустилась в кожаное кресло. — Это ещё зачем? Он сейчас сидит в своём пансионате, изолированный от Елены и страдающий по поводу разбушевавшихся чувств. Зачем мне тратить время на эти драматичные вегетарианские сопли?

Экран вспыхнул саркастичным пурпурным светом, а текст сменился новым абзацем:

«Разъяснение для гениев тактики: ⁠Усыпить бдительность, дорогуша!
Вы же с девчонками восторженно планировали заколоть братьев Сальваторе клинками дарящего сон анабиоза? Или вы всерьёз думаете, что Стефан сам прибежит к вам в ручки, встанет на колени и вежливо попросит: «Элиза, милая, вонзи мне железяку в сердце»?⁠
Примечание: ⁠Не тешьте себя иллюзиями.
Стефан — не Деймон, который беспомощно кукует на железном стуле в подвале, накачанный вербеной по самые уши. Он всё ещё младший Сальваторе, и если он почувствует угрозу, ваши кузнечные замашки закончится очень быстро и печально.⁠»

Элиза медленно выдохнула через нос, постукивая подушечками пальцев по полированной столешнице. Наглость цифрового разума иногда переходила все границы, но логика в этих ядовитых строчках, к её глубокому сожалению, присутствовала. Если Стефан заподозрит, что против него плетется заговор, его страдальческий вид мгновенно сменится на инстинкт самосохранения столетнего вампира.

— Спасибо за детальный инструктаж, Великий Стратег, — с ледяным сарказмом пробормотала Элиза, взмахом руки смахивая интерфейс в небытие.

Она подтянула к себе верхний лист договора купли-продажи и включила настольную лампу. Тёплый свет залил строчки с параграфами, юридическими терминами, суммами залога и условиями выселения. По идее, проверка документов должна была отвлечь её от мыслей о каноне, древних артефактах и подвальных пленниках, но слова системы всё равно навязчиво крутились в голове.

«Втереться в доверие к Стефану... Потрясающе. Это что же, мне теперь придется с искренним лицом выслушивать его часовые монологи о том, как тяжело быть благородным упырём на диете из лесных кроликов?» — с тоской подумала Элиза, въедаясь взглядом в пункт об ответственности арендатора за порчу имущества.

Мысль о том, что ей придется изображать «понимающую подругу» для младшего Сальваторе, выводила её из себя куда больше, чем перспектива возиться с налогами на недвижимость. Но, с другой стороны, если это был единственный способ бескровно отправить Стефана в глубокий спящий режим — придется запастись вагоном терпения и сделать самое сочувственное лицо из всех, на какие она была способна.

Сьюзен рухнула на свою кровать абсолютно раскинувшись — лицом к потолку, ноги и руки в стороны, в классической позе выжатого как лимон морского котика. День был насыщен мыльной пеной, дрейфующими пикапами и летящими в грязь репортерами, так что позвоночник с облегчением отозвался на мягкий матрас.

— Поступали новые задания? — поинтересовалась Сьюзен у потолка, даже не открывая глаз.

Прямо над её носом с тихоньким, дотошным «бдымс!» распахнулась золотисто-розовая плашка, от которой в полумраке комнаты стало светло, как в операционной.

«СИСТЕМНЫЙ МАГАЗИН & КВЕСТ-ЦЕНТР»
Новое задание: ⁠Изготовить или приобрести клинки для погружения братьев Сальваторе в длительный анабиоз.⁠
СПЕЦИАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! ⁠Вы можете приобрести готовые магические клинки прямо в нашем ВНУТРИСИСТЕМНОМ МАГАЗИНЕ! Всего за какие-то скромные 250 жетонов за комплект! Спешите, предложение ограничено (на самом деле нет, но звучит красиво)!⁠

Сьюзен открыла один глаз, перечитала ценник, а потом села на кровати, скрестив ноги.

— Чего-о-о? — с искренним недоумением выгнула она бровь. — А ну-ка, покажи мой баланс. Сколько у меня этих ваших жетонов?

Система с готовностью сменила интерфейс на гордую, но крайне скудную цифру:

Ваш кошелек: ⁠90 жетонов⁠
(Статус: Голь перекатная)

— Ты совсем с дуба рухнула?! — возмутилась Сьюзен, взмахнув руками. — Зачем ты мне вообще впариваешь это «специальное предложение», если у меня даже на половину одного клинка не хватает?! Это что за маркетинговый абьюз?!

— Сьюзи, у тебя всё нормально?! — донесся из соседней комнаты испуганный голос Бонни. Судя по звуку, Беннет от неожиданности уронила учебник и перевернула стакан с ручками, пока тихо-мирно делала домашку.

— Да, Бон-Бон, всё отлично! — крикнула в ответ Сьюзен. — Просто у меня тут... технический сбой! Забей!

Дождавшись, пока за стеной всё утихнет, Сьюзен снова смерила полупрозрачную плашку испепеляющим взглядом.

Экран тем временем кокетливо мигнул:

«Справочная информация для нетерпеливых:»
⁠Если вам не хватает жетонов, вы всегда можете ПОПОЛНИТЬ БАЛАНС за реальные деньги! Или... ну, проявить усердие и сутками пахать на эпические задания. Выбор за вами!⁠

— И сколько, интересно знать, стоят твои драгоценные виртуальные пиксели? — Сьюзен устало потерла переносицу, уже предчувствуя подвох.

Система с гордостью вывела прайс-лист, будто оформленный в лучшем бутике Парижа:

«Курс валют:»
⁠10 жетонов = $50⁠
(Пакет «Новичок»: 50 жетонов + уродливая рамка для профиля всего за $249.99!)

— Что-о?! За два стальных перочинных ножика?! — Сьюзен аж воздухом поперхнулась от такой фантастической наглости. — Ты там совсем на своем искусственном интеллекте свихнулась?! Да я за такие деньги могу купить настоящий охотничий арбалет, коллекционный кортик и еще останется на ужин в нормальном ресторане! Мне в сотню раз легче зайти в обычный интернет-магазин, чем кормить твою ненасытную донатную систему!

Сьюзен в сердцах стукнула кулаком по мягкой простыне.

Экран обиженно сузился, а шрифт сменился на сухо-отстраненный:

«Ваше право. Покупайте где хотите.
Только потом не жалуйтесь, если ваши обычные железяки гнутся об аристократические ребра столетних вампиров.»

— Ой, испугала! — фыркнула Сьюзен.

Она решительно поднялась с кровати, подошла к рабочему столу и с треском открыла крышку ноутбука. Вентилятор гаджета загудел, а экран залил комнату приятным светом. Сьюзен быстрыми, агрессивными кликами запустила Mozilla Firefox и забила в поисковую строку: «Купить боевой клинки сталь 65Г с доставкой Мистик Фоллс недорого».

Сайт моментально вывалили сотни вариантов: от аутентичных охотничьих ножей до стильных дамасских клинков ручной работы с резьбой по кости. И цены на них варьировались от скромных сорока до вполне вменяемых ста долларов за штуку.

— Вот! Видишь?! — Сьюзен тыкала пальцем прямо в жидкристаллический монитор, победоносно глядя в пустой угол комнаты, где обычно висел интерфейс. — Качественная кованая сталь! Сертификат соответствия! Бесплатная доставка курьером завтра до обеда! И никаких твоих заоблачных пятидесяти баксов за десять виртуальных фантиков!

Система демонстративно, обиженно молчала. Полупрозрачные окна рассеялись в воздухе, не оставив и следа.

Где-то в глубоких, недрах своего виртуального кода Системный Модуль впервые за всё время засомневался в собственной ценовой политике.

«Кажется, с наценкой в триста процентов я немного переборщила...» — уныло подумала Система, мысленно набрасывая на будущее промокод на скидку в 15% и акцию «Приведи друга — получи бесплатную вербену».

Сьюзен мысленно пересчитала курс ещё раз, и у неё буквально глаз задергался от такой невиданной системной наглости.

— Да за такие бабки они должны быть из чистейшего вибраниума, с автографом Ван Хельсинга и встроенным Wi-Fi! — прошипела она в сторону затихшего интерфейса, энергично крутя колесико мышки.

На экране ноутбука, в уютном интерфейсе ⁠Mozilla Firefox⁠, красовался сайт местной кузницы, специализирующейся на историческом фехтовании и охотничьем снаряжении. Никакой магии, никакой наценки за «эпический статус» — только отборная рессорная сталь, эргономичные рукояти из мореного дуба и честные, греющие душу цены.

Сьюзен с наслаждением выбрала два шикарных, увесистых клинка с матовым антибликовым покрытием (чтобы не отсвечивать в темноте подвала, когда придет время отправлять Сальваторе в длительный сон) и уверенно закинула их в виртуальную корзину.

Конечный чек вместе с экспресс-доставкой прямо до двери дома Беннетов составил скромные $180.

— Слышишь, ты, донатная помойка? — Сьюзен с победным стуком вбила данные банковской карты в форму оплаты и кликнула «Оформить заказ». — Сто восемьдесят баксов! На сэкономленные деньги я себе еще два комплекта бронежилетов кулю и целый ящик бурбона, чтобы отметить твою коммерческую несостоятельность!

Ноутбук весело пиликнул, подтверждая успешное списание средств:

«Ваш заказ №4092 принят. Курьер доставит посылку завтра с 10:00 до 12:00».

Сьюзен с чувством глубокого удовлетворения захлопнула крышку ноутбука, откинулась на подушки и скрестила руки на груди, с вызовом уставившись в потолок.

Система долго молчала, переваривая жестокое поражение от обычной земной логики и рыночной конкуренции. Наконец, в воздухе нехотя, словно одолжение, соткалась едва заметная, блекло-серая плашка:

«СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ»
Статус задания: ⁠В процессе (в ожидании курьера).⁠
Комментарий разработчика: ⁠Подумаешь... Зато у моих клинков была бы красивая розовая подсветка и функция голографического чехла! Ничего вы не понимаете в эстетике, Сьюзен.⁠
Анонс: ⁠Завтра в магазине стартует распродажа «Черная Пятница». Скидки до 20% на товары категории «Супернатуральное барахло». Не пропустите... если, конечно, жаба опять не задавит.⁠

— Поплачь еще тут, — хохотнула Сьюзен. — Главное — резать они будут не хуже твоих розовых. А теперь не мешай, мне надо выспаться перед завтрашним приемом курьера.

***

Ровно в десять тридцать утра в дверь дома Беннетов раздался энергичный и до безумия прозаичный звонок. В мире, где вокруг снуют древние вампиры, оборотни и прочие радости сверхъестественной жизни, звук обычного курьерского звонка казался почти сюрреалистичным.

Сьюзен, которая уже полчаса крутилась у двери в шелковом халате и с чашкой чая в руках, мгновенно сбежала по лестнице и распахнула дверь.

На пороге стоял слегка помятый и с ног до головы пропахший дешевым одеколоном парень в фирменной кепке службы доставки. В руках он с уважительным трепетом держал длинную, увесистую картонную коробку, обмотанную защитной пленкой и фирменным скотчем.

— Сьюзен Беннет? — уточнил курьер, сверяясь с планшетом. — Вам доставка. Длинномерный инвентарь. Оплата при получении.

— Да-да, это мне, давай сюда мою прелесть, — с коварной ухмылкой протянула Сьюзен, буквально вырывая посылку из рук опешившего парня.

— С вас сто восемьдесят долларов, — кашлянул курьер, протягивая терминал и папочку для подписи. — Наличные или карта?

— Наличные, — победоносно отчеканила Сьюзен.

Она выудила из кармана халата пухлый, аккуратно перетянутый канцелярской резинкой конверт. Это была её святая святых — неприкосновенная заначка, которую бабушка Шейла исправно выдавала ей «на карманные расходы и сытные школьные обеды». Конечно, бабушка свято верила, что эти деньги уходят на диетические салатики, свежую выпечку и фруктовый сок в школьной столовой. Вряд ли Шейла могла предположить, что обеденные сбережения её внучки пойдут на финансирование холодного оружия для усыпления местных упырей.

«Прости, бабушка, но сегодня мой обед — это чистый адреналин и спасение канона, а пожевать я и у Элизы смогу», — с легким угрызением совести, но огромным задором подумала Сьюзен, отсчитывая купюры.

Передав деньги курьеру и расписавшись в накладной, Сьюзен с победным видом захлопнула дверь прямо перед носом озадаченного парня.

Вернувшись в свою комнату, она с треском сорвала упаковку и вытащила из коробки два потрясающих клинка. Идеально сбалансированная матовая сталь, бритвенно-острая заточка, удобная рукоять из тёмного дерева — оружие выглядело настолько солидно и опасно, что даже воздух в спальне, казалось, стал чуть холоднее.

Сьюзен сделала пару пробных взмахов в воздухе, восхищённо цокнув языком.

— Ну что? — обратилась она в пустоту комнаты, с наслаждением разглядывая блеск стали. — Сто восемьдесят баксов заначки на обеды, ноль потраченных жетонов и стопроцентное качество! Настоящая сталь, между прочим.

В воздухе над клинками с глубоким, обиженным вздохом замерцало сероватое системное окошко:

«СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ»
Предмет получен: ⁠Обычные стальные клинки (Категория: «Сделано на заводе, а не магией»).⁠
Статус задания: ⁠Готово к ритуалу.⁠
Комментарий: ⁠Надеюсь, Шейла узнает, что вместо супа ты купила арсенал для устранения Сальваторе. И вообще, за такие деньги в моем магазине вы бы получили еще и стильный кожаный чехол с гравировкой «Любимому упырю»! Неумехи...⁠

— Заткнись и прими поражение, — хохотнула Сьюзен, пряча клинки в шкаф под ворох свитеров и отправилась на кухню искать бабушку.

Шейла Беннет расположилась за массивным столом в абсолютном, величественном спокойствии. Перед ней лежала пухлая книга в яркой обложке — какой-то бульварный любовный роман, а рядом грациозно поблёскивал пузатый бокал с порцией благородного бренди. Шейла умела совмещать духовное развитие с приятным досугом.

— Бабуль, привет, — с самой невинной и ангельской улыбкой протянула Сьюзен, проскальзывая на кухню и присаживаясь на соседний стул.

Шейла медленно поверх очков взглянула на внучку, не торопясь закрывать страницу с очередным страстным признанием главного героя.

— Привет, милая. Чего это у тебя глаза так горят? Опять с Маргарет очередную школьную революцию организуете?

— Да нет, я по более... практическому вопросу, — Сьюзен положила подбородок на ладони, подбирая самые мягкие и обтекаемые формулировки. — Слушай, а ты случайно не знаешь пару-тройку хороших заклинаний для зачарования предметов? Ну, знаешь, чтобы придать бытовой вещице какие-нибудь интересные свойства?

Шейла плавно опустила бокал на стол, сняла очки и посмотрела на Сьюзен с таким вниманием, будто пыталась прочесть ее мысли сквозь лоб.

— Зачарование предметов, говоришь? — с легким прищуром переспросила Грэмс. — И что же именно ты собралась зачаровывать, Сьюзен? И, главное, для чего? Только не говори мне, что ты решила сделать волшебную расческу для объема волос.

Сьюзен вздохнула. Понимая, что вилять перед старой и опытной ведьмой — занятие бессмысленное и череватое подозрениями, она решила выложить правду. Ну, или хотя бы её оперативную часть.

— Ладно, без обиняков, — понизила голос Сьюзен. — Мы с Элизой и Маргарет планируем избавиться от братьев Сальваторе. Но без кровавой резни и тотального уничтожения. У нас есть два отличных клинка, и нам нужно наложить на них чары: чтобы при прямом попадании в сердце обычного вампира сталь погружала его в глубокий, беспросветный сон.

Шейла замерла. Она медленно перевела взгляд с внучки на свой бокал с бренди, сделала один внушительный глоток, с тихим стуком поставила хрусталь обратно на стол и сурово выгнула бровь.

— То есть вы втроём собрались усыпить двух столетних вампиров кустарными ножиками? — без единой эмоции на лице отчеканила ведьма. — Я правильно тебя поняла, Сьюзен? Вы решили сыграть в спящих красавиц, где вместо принцев — два кровожадных брата, а вместо веретена — стальные клинки?

— Ну... технически да, — пожала плечами Сьюзен. — Зато город вздохнет спокойно. Так у тебя есть подходящий рецепт заклинания или нет?

Шейла молчала. Секунду. Две. Десять. Взгляд её тёмных глаз оставался абсолютно непроницаемым, пока она переваривала тот факт, что её внучка в компании двух подружек собралась провернуть операцию, достойную отряда древних охотников на вампиров.

Затем ведьма, не проронив ни единого слова и даже не изменившись в лице, плавно поднялась из-за стола. Она поправила шаль на плечах и с поистине королевским достоинством выплыла из кухни.

Сьюзен осталась сидеть в тишине, нервно постукивая пальцами по деревянной столешнице. На мгновение ей даже показалось, что бабушка пошла звонить шерифу Форбс или вызывать экзорцистов. Но спустя пару минут Шейла вернулась.

Она несла в руках массивный, обтянутый потертой темной кожей гримуар, который выглядел так, словно весил как коробка кирпичей и помнил ещё времена, когда Колумб только искал спонсоров для своей экспедиции. Шейла бесцеремонно сдвинула в сторону свой любовный роман, отодвинула бокал с бренди и с глухим, солидным стуком опустила древний фолиант прямо перед Сьюзен.

— Если уж вы, три малолетние катастрофы, решили играть в охотников на нечисть, — философски изрекла женщина, усаживаясь обратно, — то делать это надо грамотно, чтобы потом мне не пришлось отскребать ваши останки от стен пансионата Сальваторе.

«Спасибо за поддержку, бабуль...»

Она открыла гримуар, из которого тут же пахнуло сушеным тысячелистником, пылью и старой магией, и принялась методично листать пожелтевшие страницы.

Сьюзен затаила дыхание. Тишину на кухне нарушал только сухой шелест плотного пергамента, мерное тиканье настенных часов да изредка — глотки бренди, которыми Шейла стимулировала свой магический поиск.

Так прошло десять долгих минут. Ведьма хмурилась, водила пальцем по выцветшим латинским строчкам, иногда недовольно цокала языком, отбрасывая совсем уж радикальные методы вроде «как испепелить врага до тла при помощи одного взгляда и горсти соли».

Наконец, её палец замер на странице, испещренной сложными руническими кругами и длинными столбцами текста.

— Так, — протянула Шейла, поправляя очки. — Нашла кое-что отдаленно похожее. Но это, мягко говоря, не совсем то, что тебе нужно.

— А что там? — Сьюзен вытянула шею, пытаясь разобрать витиеватые буквы, хотя в старой латыни разбиралась чуть хуже, чем в квантовой физике.

— Это проклятие глубокого оцепенения, — любезно перевела Грэмс, ткнув ногтем в абзац. — Изначально оно было создано в восемнадцатом веке, чтобы мгновенно усыплять взбесившийся крупный рогатый скот. Если мы наложим чистую версию этого заклинания на твои клинки, то Сальваторе, конечно, уснут. Но есть нюанс: они, скорее всего, покроются шерстью, начнут пускать слюни и мычать во сне. А проснувшись, попросят сена.

Сьюзен представила себе мычащего Дэймона и невольно хрюкнула от смеха, прикрыв рот рукой.

— Звучит как идеальный план мести, — призналась она, отсмеявшись. — Но боюсь, не подойдёт.

Шейла захлопнула гримуар, но палец оставила между нужными страницами.

— Значит, придется заняться магической инженерией, милая, — вздохнула бабушка с таким видом, словно ей предстояло перебрать двигатель старого автомобиля. — Мы возьмем базис этого скотского заклинания, выкинем оттуда все зоологические побочки, добавим элемент привязки к вампирской физиологии и завяжем активацию на контакте крови с зачарованной сталью.

Сьюзен восхищенно уставилась на Шейлу.

— Бабуль, ты просто гений хакерства! Только вместо кода у тебя латынь и травы.

— Оставь лесть, — отмахнулась Шейла, хотя уголки её губ дрогнули в довольной ухмылке. — Тащи бумагу и ручку. Будем писать кастомное заклинание под ваши конкретные нужды. И да поможет нам дух предков, потому что если это рванёт, то спать до конца века будем мы обе.

Сьюзен метнулась к рабочему столу, сгребла блокнот с ручкой и с готовностью приземлилась обратно напротив бабушки.

— Так, давай разложим всё по полочкам, — Шейла пододвинула к себе лист бумаги и взяла ручку. — Что именно нам нужно заложить в формулу?

— Первое: мгновенное действие, — Сьюзен начала загибать пальцы. — Никаких пятиминутных раздумий и «ой, кажется, у меня кружится голова». Клинок входит в сердце — вампир тут же выключается, как старый телевизор из розетки. Второе: эффект длительного анабиоза, пока сталь находится внутри. Вытащили клинок — он проснулся, сидит — спать продолжит. И третье: ноль шерсти, никакого мычания и сохранность их аристократических физиономий.

— Идеально, — оценила Шейла с тонким сарказмом. — И чтобы всё это сработало от пары слов и капли магии, а не от жертвенного костра на три акра?

— Желательно! — жизнерадостно кивнула Сьюзен.

Следующие сорок минут их кухня напоминала секретную лабораторию по взлому реальности. Шейла бережно вычленяла из старинного латинского текста строчки, отвечающие за блокировку нервной системы и «отключение» сознания, пока Сьюзен помогала адаптировать заклинание под вампирскую физиологию. Они переписывали фразы, меняли падежи и вычеркивали куски, рисковавшие превратить братишек Сальваторе в овощи.

— Смотри, что получается, — наконец выдохнула Грэмс, поправляя очки и придвигая к Сьюзен исписанный ровным мелким почерком листок. — Вербальная формула звучит так: «Sanguis et ferrum, somnus aeternus, vinci cor et soporare spiritum».

— «Кровь и железо, вечный сон, свяжи сердце и усыпи дух», — вслух перевела Сьюзен, пробегаясь глазами по строчкам. — Звучит пафосно, мрачно и вполне в стиле местного супернатурального бомонда. Мне нравится.

— Это только половина дела, милая, — остудила её пыл Шейла, скрестив руки на груди. — Чтобы чары въелись в металл и не выветрились через пару дней, одного речитатива мало. Нам понадобится привязка: капля крови самой ведьмы — то есть твоя, немного свежевыжатого сока вербены для нейтрализации их вампирской защиты в момент удара и пучок сушеного лавандового цвета для стабильности заклинания.

— Лаванда? Серьезно? — хмыкнула Сьюзен. — Мы усыпляем столетних упырей или устраиваем им сеанс ароматерапии перед сном?

— Лаванда сдерживает агрессию магии, умница, — строго посмотрела на неё Грэмс. — Если ты не хочешь, чтобы твой клинок при ударе просто разнес сердце Дэймона на куски вместо того чтобы его усыпить, будешь использовать лаванду и не гудеть.

Сьюзен подняла руки в защитном жесте:

— Всё-всё, молчу! Лаванда так лаванда. Когда приступаем к ритуалу?

— Прямо сейчас, — Шейла поднялась и подошла к подвесному шкафчику, где среди специй прятались баночки с весьма специфическими ингредиентами. — Тащи свои железяки, Сьюзен. Посмотрим, насколько хорошо она впитывает древнюю магию Беннетов.

Сьюзен пулей взлетела на второй этаж, выгребла из-под вещей курьерскую коробку и спустилась обратно, торжественно водрузив оба клинка на кухонный стол.

Шейла критически осмотрела покупку, постучала ногтем по лезвию и издала удовлетворенное «хм»:

— А сталь-то действительно неполхая. Заводская, но без примесей всякого мусора. Впитает магию как губка.

Шейла достала из шкафчика небольшую глиняную пиалу, пучок сушеной лаванды, флакончик с выжимкой вербены и ритуальный атам. Сьюзен с готовностью протянула руку, надрезала подушечку пальца и уронила несколько алых капель на дно пиалы. Шейла добавила туда же пару капель вербены, растёрла между пальцами сухие цветки лаванды и перемешала всё это в густую, пахнущую травами и железом пасту.

— Клинки на стол, — скомандовала Грэмс. — Возьмись за рукояти. Я читаю основную формулу, ты повторяешь за мной и проводишь пастой по лезвиям от гарды до самого кончика. И смотри, не сбейся с ритма, а то получим вместо сна чесотку.

Сьюзен глубоко вздохнула, крепко сжала холодные рукояти и зажмурилась на секунду, созревая для великих магических дел.

— Sanguis et ferrum... — запела Шейла низким, горловым шепотом, от которого пламя свечи на столе резко дернулось и вытянулось вверх.

— Sanguis et ferrum... — подхватила Сьюзен, аккуратно обмазывая лезвие первого клинка подготовленной смесью.

— ...somnus aeternus, vinci cor et soporare spiritum!

Магия Беннетов отозвалась мгновенно. Воздух на кухне заметно плотнел, заложило уши, а в венах Сьюзен отозвалось знакомое, приятное покалывание. Когда она произнесла последние слова формулы, темно-серая смесь на металле вспыхнула ярким фиолетово-серебристым светом, с шипящим звуком впиталась прямо в сталь и исчезла без следа.

Клинки снова выглядели как совершенно обычное, непримечательное холодное оружие из интернет-магазина. Вот только вдоль лезвия едва заметно пробегала едва уловимая, дымчатая пульсация, а сам металл стал ледяным на ощупь.

Сьюзен выдохнула и с наслаждением обтерла пальцы салфеткой.

— Готово? — прошептала она.

— Готово, — Шейла с чувством выполненного долга взяла свой бокал с бренди и сделала хороший глоток. — Теперь эти штучки сработают ровно так, как вы хотели. Одно точное попадание в грудь — и Сальваторе отправляются в царство Морфея до тех пор, пока ты лично не потянешь за рукоять.

В ту же секунду прямо перед носом Сьюзен с праздничным, несносным перезвоном соткалось огромное системное окно, залив кухню ядовито-розовым сиянием:

«СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ»
Задание: ⁠Изготовить или приобрести клинки — ВЫПОЛНЕНИО!⁠
Награда: ⁠+150 жетонов, +100 к карме, уязвленное самолюбие Системного Магазина.⁠
Комментарий: ⁠Ну ладно, ладно! Признаю, вышло недурно. Но с розовой подсветкой всё равно смотрелось бы стительнее! Кстати, ваш баланс теперь составляет 240 жетонов (подарок). Ещё чуть-чуть, и вы смогли бы позволить себе... да ничего путного вы всё равно у меня не купите, жадины.⁠

Сьюзен победоносно ухмыльнулась, смахивая окно ладонью.

— Спасибо, бабуль. Ты официальный спонсор спасения Мистик Фоллс, — Сьюзен чмокнула бабушку в щеку и подхватила клинки. — Пойду порадую Элизу и Мэг. Нам пора планировать операцию «Сладких снов, Стефан».

***

За час до того, как Сьюзен закончила свои магические манипуляции с лавандой и бабкиным бренди, Элиза уже уверенно шагала по гравийной дорожке к пансиону Сальваторе. Разговор с наглым интерфейсом системы все-таки сделал свое дело: мысль о том, что Стефана нужно подготовить к «сонному тичасу», заставила её отложить юридические договоры и отправиться исполнять роль дипломата.

Дверь исторического особняка, естественно, оказалась незапертой — безопасность в этом доме всегда была на высоте уровня «заходите кто хотите, берите что найдете». Элиза толкнула тяжелую дубовую створку и без тени смущения прошла внутрь, даже не подумав постучать. В конце концов, если хозяева не умеют пользоваться замками, это их личные коммуникативные проблемы.

В гостиной царила полутьма, густо разбавленная запахом старого дерева, пыли и векового сплина. В глубоком кожаном кресле у камина чинно восседал Зак Сальваторе. Мужчина выглядел так, будто на его плечи только что опустилась вся тяжесть налоговой системы США. В руках он держал свежий номер газеты, с упорством пытаюсь сделать вид, что в его доме не происходит ровным счетом никакой дичи.

Услышав тихий шорох шагов, Зак вздрогнул, медленно опустил газету и уставился на Элизу. Он тяжело, всем сердцем вздохнул, свернул прессу и поднялся с кресла, неторопливо подойдя к незваной гостье.

— Что-то случилось? — спросил он голосом человека, который каждый день ждет либо полицию, либо служб отлова диких животных, либо очередного древнего вампира.

— Абсолютно ничего, Зак, город цел, — с безупречной, слегка ядовитой вежливостью отозвалась Элиза, с интересом оглядывая массивные люстры и дубовые панели. — Я пришла к Стефану. Его нет? Или он снова ушел в лес — искренне извиняться перед местной популяцией белок за порушенный покой?

— Он дома, — хмуро, как на допросе в полиции, ответил Зак, словно каждое слово давалось ему с боем. — Наверху. В своей комнате.

— Потрясающе, — невинно улыбнулась Элиза, поправляя воротник. — Значит, я как раз вовремя на сеанс коллективной психотерапии.

Зак на секунду замялся, перевоплощаясь из унылого хранителя семейного склепа в кого-то, кто возомнил себя роковым соблазнителем. Он прокашлялся, оправил рубашку и, попытавшись изобразить на лице полузагадочную ухмылку, сделал полушаг к Элизе, опершись рукой о спинку кресла.

— Знаешь, Элиза... — заговорил он голосом, в котором сквозила наигранная бархатистость и глубокая человеческая усталость. — В этом доме так редко бывают гости, которые не пытаются кого-то загрызть или сжечь. Ты прямо как глоток свежего воздуха. Может... оставишь Стефана с его драмой на пару минут? Мы могли бы выпить по бокалу вина, поговорить о чём-то более... приземленном? В конце концов, взрослые люди должны находить общий язык.

Элиза замерла, медленно перевела взгляд с его руки на спинке кресла на само лицо Зака и выгнула бровь с таким виртуозным смеси изумления и глубокой иронии, что воздух в гостиной, казалось, стал ещё прохладнее.

— Зак, — с тихим, невероятно мягким вздохом произнесла она, чуть наклонив голову набок и одарив его улыбкой, в которой сострадания было больше, чем в кабинете школьного психолога. — Это, конечно, безумно мило. Правда. Я тронута до глубины души.

Она сделала паузу, давая ему насладиться моментом, после чего аккуратно, но очень ощутимо постучала подушечкой пальца по его плечу:

— Но, во-первых... Зак, при всем уважении к твоей элегантности и замечательной коллекции газет, ты для меня слегка... перезрел. А во-вторых... — Элиза чуть сузила глаза, грациозно поправив локон у лица, и её тон стал настолько тонким, насколько это вообще возможно, — скажем так... меня в этой жизни привлекают совершенно другие формы, изгибы и гораздо более утонченный парфюм. И, поверь мне, идеальная мужская щетина — это вообще не то, что способно заставить моё сердце биться чаще.

Зак застыл с полуоткрытым ртом. Его мозг явно сделал несколько крутых виражей, пытаюсь расшифровать «другие формы и утонченный парфюм», пока до него наконец не дошел истинный смысл этих слов.

— О... — только и смог выдать Сальваторе, мгновенно сдувшись и убрав руку с кресла, будто она обожглась. Лицо его залилось густой краской. — Оу. Понял. Извини. Я... э-э... забудь.

— Забыто, Зак, — нежно протянула Элиза, сдерживая победную ухмылку. — Так где, ты говоришь, страдает наш юный вегетарианец? На втором этаже, налево по коридору?

Элиза грациозно поднялась по массивной дубовой лестнице, подслушивая, как на первом этаже Зак с тихим шорохом спешно возвращается к своей газете, пытаюсь переварить полученный урок элегантного отказа.

Второй этаж особняка Сальваторе встретил её царящим полумраком и концентрированным ароматом экзистенциальной тоски. Пройдя по длинному коридору, Элиза остановилась напротив полуоткрытой двери, из-за которой не доносилось ни единого звука, кроме тяжелого, ровного дыхания.

Она без стука толкнула дверь ладонью и с порога окинула комнату критическим взглядом.

Стефан восседал на краю своей огромной кровати, уставившись в одну точку на паркете. Вид у него был такой, будто он лично нес крест за все грехи человечества, а параллельно пытался вспомнить, выключил ли он утюг сто лет назад. Свет из высокого окна красиво подсвечивал его идеальные, сжатые от страданий челюсти и взъерошенные волосы.

— Боже мой, Стефан, — с искренним шелковым сарказмом протянула Элиза, скрещивая руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк. — Ты бы хоть музыку грустную включил для антуража. А то трагизм ситуации выглядит неполным.

Стефан вздрогнул от её голоса и медленно поднял голову. В его зелёных глазах на секунду мелькнуло искреннее замешательство, которое тут же сменилось привычной защитной хмуростью.

— Элиза? — его голос звучал тихо и немного хрипло. — Что ты здесь делаешь? И... как ты вошла?

— О, твоя входная дверь открыта настежь, а Зак слишком занят переживанием кризиса среднего возраста и чтением прессы, чтобы работать нормальным дворецким, — Элиза неторопливо прошла вглубь комнаты, с откровенным интересом рассматривая корешки старинных книг на полках. — Я пришла проверить, как поживает наш главный городской мученик. Слышала, ты закрылся в четырёх стенах и активно занимаешься самоедством. Решила заглянуть, пока ты окончательно не сросся с этим матрасом.

Стефан тяжело вздохнул, опустив плечи, и скрестил пальцы в замок:

— Элиза, мне сейчас правда не до шуток. Я не в том состоянии, чтобы поддерживать светские беседы. Тебе лучше уйти.

— Ну уж нет, дорогуша, — невинно улыбнулась Элиза, грациозно опустившись в бархатное кресло напротив него и закинув ногу на ногу. — Я преодолела целый лестничный пролёт не для того, чтобы быть посланной на взлёте. Давай, выкладывай свои благородные страдальческие монологи. Я внимательно слушаю.

— А что именно ты хочешь услышать, Элиза? — Стефан горько ухмыльнулся, натужно потёр лицо ладонями и смерил её усталым взглядом. — Хочешь, чтобы я подробно расписал, как Елена меня бросила? Как она даже видеть меня не хочет и игнорирует любые попытки поговорить? Потешить твоё любопытство?

— Ой, ну не драматизируй, — Элиза поудобнее устроилась в кресле, подперев подбородок изящной ладонью и смотря на него с лёгким смешком. — Ничьё любопытство я тешить не собиралась. Можешь просто выплеснуть свои сердечные терзания. Поверь, я неплохо знаю твою биографию и прекрасно понимаю, откуда у твоих проблем ноги растут.

Стефан на секунду замер. В его глазах мелькнуло удивление — слишком уж уверенно и нахально звучали её слова. Но многовековая грузная тоска и банальное одиночество взяли своё. Ему действительно нужно было кому-то выговориться, а Элиза, несмотря на весь свой ядовитый сарказм, сидела напротив с абсолютно спокойной и — о чудо — искренней готовностью слушать видом.

— Мы с Еленой... всё просто рушится, — тихо заговорил Стефан, уставившись в ковёр. — Я пытался её защитить. Каждое моё решение, каким бы глупым оно ни казалось со стороны, я принимал только ради неё. А в итоге... я просто снова всё испортил. Как и всегда. Стоит мне подпустить кого-то близко, как я превращаю их жизнь в руины. Деймон прав, я просто ходячая катастрофа с комплексом спасателя.

Он продолжал тихим, глухим голосом выливать на неё свои сожаления о последних событиях, о лжи, об ошибках и о том, как тяжело бороться с собственными темными порывами, пока Элиза терпеливо слушала, лишь изредка понимающе кивая.

Когда в его монологе образовалась небольшая пауза, Элиза чуть подалась вперёд.

— Знаешь, Стефан, твой комплекс вины явно зародился далеко не в этом веке, — мягко перебила его девушка. — Расскажи мне лучше о своём детстве. О том времени, когда ты ещё не был мрачным вегетарианцем с клыками.

Стефан неопределенно пожал плечами, опустил глаза и задумчиво пробежался пальцами по ноге.

— Детство?.. — уголок его губ слабо дернулся в некотором подобии ностальгической улыбки. — Это было так давно, что иногда кажется, будто всё происходило не со мной. Поместье в Мистик Фоллс, девятнадцатый век... Отец, Джузеппе, был человеком невероятно строгим. Авторитарным. Для него честь семьи и дисциплина стояли превыше всего. Любое проявление слабости каралось жестоко.

Он сделал глубокий вздох, погружаясь в воспоминания:

— Я всегда старался быть идеальным сыном. Послушным, правильным, прилежным. Учил латынь, ездил верхом, старался соответствовать всем его безумным ожиданиям. А Деймон... Деймон был полнейшей моей противоположностью. Он постоянно бунтовал, спорил с отцом, сбегал. Отец его за это ненавидел, а я... я всегда пытался их примирить. Стыдно признать, но в детстве я искренне боготворил Деймона. Он казался мне невероятно смелым и свободным. До того, как между нами встала Кэтрин и мы всё окончательно не разрушили...

Стефан замолчал, погрузившись в тягостные думы прошлых веков, абсолютно не подозревая, что прямо сейчас Элиза не просто сочувствует его детским травмам, а виртуозно усыпляет его бдительность.

— Кэтрин... — тихо продолжил Стефан, и его голос окончательно потерял ту защитную, сухую строгость.

Он откинулся на спинку кровати, разглядывая узоры на потолке, будто они могли перенести его обратно в 1864 год. Слова текли сами собой, превращаясь в сплошной, неудержимый поток.

— Она приехала в наше поместье как несчастная сирота. Кэтрин Пирс... Черт возьми, Элиза, она была похожа на ураган. Умная, невероятно красивая, манящая и... абсолютно смертоносная. Мы с Деймоном буквально потеряли головы. Оба. В одну секунду.

Стефан горько ухмыльнулся, качая головой:

— Деймон всегда был импульсивным. Он влюбился в неё без памяти, отдавал ей всего себя, готов был пойти на что угодно. А я... я был глупым семнадцатилетним мальчишкой, который свято верил, что это настоящая, чистая любовь. Я не понимал, что она играет нами. Кэтрин давала каждому из нас именно то, чего нам не хватало. Со мной она была нежной, поэтичной, трепетной. С Деймоном — страстной, дерзкой, опасной. Она внушала мне пить её кровь, внушала молчать... и при этом стравливала нас с братом, наблюдая за этим с каким-то садистским удовольствием.

Он замолчал, проводя ладонью по лицу, а потом посмотрел прямо на Элизу:

— Когда отец узнал, кто она такая, и запер её, мы с Деймоном впервые объединились, чтобы её спасти. И в ту же ночь... наш собственный отец застрелил нас обоих. Когда мы очнулись на берегу реки, превращаясь в монстров, Деймон узнал, что Кэтрин сгорела в церкви. И он возненавидел меня. Возненавидел за то, что именно я виноват во всём... А больше всего за то, что когда я завершил свое превращение, напившись человеческой крови, я заставил выпить и его. Я сам обрек Деймона на эту вечность, которую он не просил.

В комнате повисла звенящая тишина.

Стефан вдруг замер. Напряжение спало, и до него только сейчас, с опозданием в несколько секунд, начал доходить весь абсурд происходящего. Век с лишним он хранил эти скелеты в шкафу, не раскрывая душу даже самым близким, а сейчас... он буквально за десять минут вывалил всю свою вековую драму, психотравмы и семейные тайны девушке, которая просто зашла к нему без приглашения и сидела в кресле с ядовито-сочувственным лицом.

Стефан нахмурился, с искренним замешательством глядя на Элизу:

— Я... — он запнулся, качнув головой. — Почему я вообще тебе всё это рассказываю? Мы с тобой толком даже не общались. Ты просто пришла, села в кресло, и я... вывалил на тебя всю свою жизнь? Что ты со мной сделала?

Элиза лишь изящно поправила прядь волос и невинно хлопала ресницами, пытаясь скрыть победную ухмылку. Системный квест на «втирание в доверие» выполнялся даже слишком перевыполненными темпами.

— Ой, Стефан, ну что ты сразу ищешь гипноз или магию? — с безупречным сарказмом промурлыкала она. — У меня просто очень приятное, располагающее к исповедям лицо. И вообще, психотерапия — вещь дорогая, а я слушаю тебя абсолютно бесплатно. Продолжай, продолжай, я вся внимании.

— Ну, а настоящее ты и сама знаешь, — Стефан тихо вздохнул, слегка разводя руками. — Появилась Елена. Когда я впервые увидел её, у меня буквально земля ушла из-под ног. Она была абсолютной, точной копией Катерины. Точно такое же лицо, тот же взгляд... Я просто не мог поверить своим глазам и сначала хотел лишь понять, как такое возможно. Узнать её поближе.

Он сделал паузу, и его взгляд на секунду потеплел от воспоминаний:

— А когда я узнал её... я понял, что ошибся. Елена оказалась полной противоположностью Кэтрин. Добрая, сострадательная, самоотверженная, готовая пойти на всё ради близких. И я... я просто бесповоротно влюбился.

Элиза не удержалась, сдавленно фыркнула и грациозно качнула головой в кресле:

— О да, классика! «Она так похожа на мою бывшую-психопатку, которая разбила мне сердце и обрекла на сто лет страданий, но на самом деле она совершенно другая, поэтому я буду преследовать её, спасу от автокатастрофы и зачислюсь в её школу!» Стефан, милый, в психологии это называется здоровым переносом и закрытием гештальта, а в реальной жизни — очень красивым поводом для хорошего курса терапии.

Стефан мгновенно сжал губы в тонкую линию, а его брови сошлись на переносице. Вся его открытость улетучилась в секунду.

— Всё, — сухо и обиженно отчеканил он, скрестив руки на груди и отвернувшись к окну. — Больше я тебе не скажу ни единого слова. Ты просто издеваешься.

— Ой, ну не дуйся, вегетарианец, — Элиза поднялась из кресла, с победной улыбкой поправляя воротник. — Мне и так вполне хватило этой информации, чтобы составить твой полный психологический портрет. Смотри, — Элиза медленно пошла вдоль книжных стеллажей, неторопливо касаясь пальцами старинных корешков и чеканя каждое слово с тоном профессора психотерапии. — Твой базовый фундаментальный слой — это гиперответственность, взращенная авторитарным папкой. Джузеппе требовал идеальности, и ты до сих пор пытаешься заслуживать чьё-то одобрение. Только вместо отца у тебя теперь весь город и Елена.

Она развернулась на каблуках у высокого окна, пропустив сквозь пальцы луч пыльного света, и продолжила шагать по паркету:

— Второй уровень: острое проявление синдрома спасателя. Ты выбираешь исключительно сломанных, страдающих или находящихся в опасности девушек. Спасая их, ты подсознательно пытаешься спасти того семнадцатилетнего мальчика, которого застрелил собственный отец. Для тебя любовь — это обязательно боль, жертвенность и искупление. Если в отношениях нет трагедии, твой мозг искренне считает, что это не любовь, а какая-то подделка.

Стефан сидел не шелохнувшись, но его челюсти сжались так крепко, что на скулах заходили желваки. Каждое её слово попадало точно в цель, сбивая с него привычную спесь благородного мученика.

— Ну и вишенка на этом эмоциональном торте, — Элиза остановилась прямо перед ним, сверху вниз смерив его ироничным взглядом, — это твоя подсознательная тяга к самонаказанию. Ты ведь специально моришь себя голодом на кроличьей диете, Стефан. Ты настолько боишься своего внутреннего «потрошителя», что предпочитаешь жить в состоянии вечного истощения, лишь бы не встретиться с собственными теневыми сторонами. Это не святость, милый. Это патологический страх контроля.

Стефан застыл, натянув губы в узкую линию. В его глазах с тихим треском догорали последние остатки вежливого гостеприимства. Он сидел неподвижно, будто высеченный из мрамора памятник собственному уязвленному эго, и судорожно взвешивал в голове два одинаково паршивых варианта: то ли применить вампирскую скорость и наконец заткнуть эту невыносимую девицу, то ли проявить нечеловеческое терпение и дослушать её спич до конца, сохранив лицо «благородного мученика».

Элиза, прекрасно считывая эту внутреннюю борьбу, грациозно опустилась обратно в бархатное кресло, закинула ногу на ногу и поправила манжету с видом королевы, принимающей капитуляцию.

— Впрочем, — с лёгким, утомленным вздохом протянула она, драматично окинув взглядом пыльные гобелены на стенах, — сейчас ты, конечно, изо всех сил изображаешь святого. Травушку жуёшь, кроликов в лесу ловишь, вегетарианские слёзы по ночам в подушку проливаешь. Но давай будем честны, Стефан: за твоими широкими плечами столько грехов, что ими можно вымостить отдельную магистраль прямо в ад.

Стефан выжидающе молчал, только пальцы на его коленях сжались.

— Ты ведь у нас не просто грустный парень с идеальной укладкой, — продолжить Элиза, щедро сдабривая каждое слово ядовитым шелком. — Ты — потрошитель со стажем. Сколько раз ты «случайно» терял контроль? Напоминать? В Монтерее ты вырезал целое поселение ради банальной забавы и дорвавшись до свежей кровищи. А потом, когда шторм в твоей голове утихал, ты садился на пол и со слезами на глазах собирал жертв по кусочкам, пытаюсь сложить из них обратно «правильных людей» и убедить себя, что ты всё ещё хороший мальчик. Это ведь не маньячество, нет, это просто у Степочки настроение испортилось.

Челюсть Сальваторе скрипнула.

— Раньше ты, может, и был милым юношей с манерами, — не унималась Элиза, с искусственным сочувствием смотря на закипающего вампира. — Но истина в том, что стоит тебе сделать хотя бы один глоток человеческой крови — и пуф! Всё твое «святое благородство» испаряется как туман над болотом. Включается тумблер, и на сцену выходит безэмоциональный тварь-вамп, которому абсолютно плевать на Елену, на Зака, на весь Мистик Фоллс и на законы физики. Ты превращаешься в машину для убийств с эмоциональным интеллектом табуретки.

Она сделала театральную паузу, с интересом наблюдая, как на шее Стефана вздувается вена:

— Так что не надо проталкивать мне дичь про то, какой ты глубокий и несчастный. Ты просто ходячий рецидивист на испытательном сроке, который держится исключительно на диете из белок и честном слове.

Стефан медленно поднялся с кровати. Его взгляд стал настолько ледяным, что, казалось, даже пылинки в луче солнца застыли на лету.

— Ты слишком много себе позволяешь, Элиза, — его голос понизился до глухого, опасного рыка. — Ты ничего не знаешь о том, через что я прошел.

Прямо перед носом Элизы ярко-алым цветом запульсировало полупрозрачное окно, похожее на экран окончательного краха дипломатии:

«СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ»
Уровень доверия объекта «Стефан Сальваторе»: ⁠-85% (Категория: «Хочу вырвать вам сердце, но пока держусь»).⁠
Шанс на мирный диалог: ⁠Устремился в глубокий минус.⁠
Комментарий: ⁠Элиза, ты делаешь только хуже! Теперь доверие Стефана Сальваторе упало ниже плинтуса! Жетонов за харизму сегодня не будет!⁠

Элиза же с виртуозной грацией королевы драматического театра сложила изящные ручки на коленях и, сделав самое ангельское выражение лица из своего арсенала, сокрушенно вздохнула:

— Это просто моё мнение, — мягко, почти с сочувствием произнесла она, будто только что не зачитала человеку его приговор. — Ты можешь просто не принимать его. А можешь подумать над моими словами. Твой выбор, Стефан.

Сальваторе медленно прикрыл глаза. Его грудная клетка вздымалась так тяжело и ритмично, словно он прямо сейчас проводил глубокую медитацию по методике «Как не разорвать дерзкую девицу на сувениры». Челюсти вампира сжались с таким звуком, что, казалось, ещё немного — и эмаль его зубов превратится в пыль.

Слова Элизы резали без ножа: жестокая, концентрированная правда, упакованная в изящную словесную обертку, всегда усваивается с трудом, особенно когда тебе сто с лишним лет и ты привык считать себя главным мучеником.

— Если хочешь, — Элиза с плавной, почти кошачьей грацией поднялась из бархатного кресла и сделала шаг вперед.

Расстояние между ними сократилось до полуметра. Элиза оказалась настолько близко, что могла бы пересчитать все морщинки на лбу Сальваторе.

— ...ты можешь доказать мне в течение недели, что ты не так уж и плох. Что я полностью ошибаюсь, — ее тон стал невероятно искусительным. — Если приведешь убедительные аргументы, так уж и быть: я больше никогда тебя не побеспокою. И лично попрошу Маргарет уговорить Елену дать тебе еще один шанс.

«Конечно, это тотальная ложь и манипуляция чистой воды, но зато какой шикарный шанс усыпить его бдительность и подставить грудь под наш ритуал», — со злорадным удовольствием подумала Элиза, не дрогнув под его тяжелым взглядом.

Стефан сфокусировал на ней свой гипнотизирующий, глубокий взгляд столетнего хищника. В его зеленых глазах билась отчаянная попытка распознать фальшь, распутать эту паутину и уличить девушку во лжи. Но Элиза держала лицо с устойчивостью железобетонной плиты.

Наконец, не найдя видимых зацепок и, видимо, зацепившись за призрачную надежду вернуть Елену, Стефан сдержанно и тяжело кивнул.

Элиза грациозно развернулась на каблуках, собираясь отправиться к выходу, но у самой двери вдруг драматично остановилась. Она чуть повернула голову, одарив Стефана загадочным профилем:

— Ах да, чуть не забыла... Я тут с одной очень талантливой ведьмой решила изобрести клинок, способный погружать вампира в беспросветный сон. И мы уже почти закончили экземплярец.

Она заметила, как Стефан мгновенно окаменел, а его плечи напряглись, готовясь к рывку.

— Не переживай, вегетарианец, это не для тебя, — с лёгким смешком продолжить Элиза, сделав первые шаги. — Это для твоего любимого братика. Клинок его не убьет, но погрузит в анабиоз точно до тех пор, пока сталь торчит в его груди.

Она замерла прямо на пороге спальни, не оборачиваясь, и бросила через плечо с ледяной, хрустальной угрозой:

— Твой брат слишком опасен для этого города. Нам так или иначе придется его устранить. И если ты, Стефан, решишь нам помешать... то я приду и за тобой.

С этими словами Элиза выплыла из комнаты, оставя за собой шлейф дорогого парфюма и концентрированного оцепенения.

Сальваторе продолжал стоять посреди спальни, моргая чаще обычного и тщетно пытаясь собрать рассыпающуюся на куски картину мира. В его столетней голове происходил колоссальный системный сбой.

Любой нормальный, адекватный человек — да даже среднестатистический смертный подросток с нормальной самооценкой! — на его месте уже через три минуты монолога Элизы сделал бы максимально простое действие. Он бы указал незваной гостье на дубовую дверь, популярно объяснил, в каком именно направлении находится ближайший кабинет дипломированного психотерапевта, и посоветовал бы ей лечить собственные комплексы за пределами чужой спальни.

В конце концов, девушка ворвалась в его дом без стука, бесцеремонно залезла в его детские травмы, расписала его психологический портрет уровня «сборник штампов из журнала для подростков», обругала потрошителем, а напоследок — о великая милость! — выдала ему испытательный срок на неделю, чтобы он доставил ей доказательства своей «хорошести».

И ведь что самое абсурдное: обычный человек просто послал бы её в глубокое пешее путешествие. Но Стефан Сальваторе не был обычным человеком.

Стефан был профессиональным страдальцем с терминальной стадией «еленозависимости».

Стоило этой дерзкой блондинке соткать из воздуха волшебное слово — «Елена» — и пообещать замолвить за него словечко, как у вечно печального вампира окончательно отключилось критическое мышление. Всё! Рацио сказало «прощай». Базовое чувство собственного достоинства свернулось калачиком и забилось под кровать.

Прозвучало священное имя, ради которого Стефан был готов терпеть любые унижения, сдать брата в анабиозный утиль, пройти полосу препятствий и, если понадобится, станцевать чечётку на вербеновом поле.

Он стоял, тяжело дыша, и в его зеленых глазах пылал коктейль из искренней растерянности и глубокой, накипающей злости. Ему хотелось рвать и метать, разнести в щепки этот антикварный гардероб, догнать Элизу на вампирской скорости и высказать всё, что он думает про её «психологический анализ».

Но вместо этого Стефан лишь судорожно сжал кулаки и хрипло выдохнул в пустоту комнаты:

— Неделя... У меня есть одна неделя.

Это было настолько в духе его персонажа, что если бы у этого мира были зрители, они бы в этот момент дружно пробили себе лбы ладонями. Человек, переживший Гражданскую войну, встречу с Древними (хоть и не помнит) и сто лет кровавых драм, только что официально согласился сдавать «экзамен на хорошего мальчика» какой-то девчонке просто потому, что она пообещала свести его с бывшей.

Снизу донесся тихий, полон бесконечной иронии голос Зака, который, видимо, слышал весь этот шедевр дипломатии:

— Стефан... Ты ведь в курсе, что тебя только что поимели на ровном месте?

— Заткнись, Зак, — отчеканил Стефан, нервно взъерошив свою безупречную укладку и уставившись в окно. — Ты ничего не понимаешь. Это ради Елены.

***

Вечерний Мистик Фоллс накрывала умиротворяющая прохлада, но в доме Гилбертов атмосфера обещала быть максимально далекой от спокойствия. Элиза и Сьюзен поднялись на крыльцо, причем Сьюзен аккуратно придерживала свою сумку, в которой покоились свежезачарованные, пахнущие бабкиным бренди и лавандой клинки.

Элиза постучала в дверь — вежливо, но с тем самым легким хозяйским изяществом.

Спустя минуту дверь отворилась, и на пороге появилась Миранда Гилберт. Выглядела она как идеальная образцово-показательная мать из американских открыток пятидесятых годов: в фартуке, с выбившейся из прически прядью и махровым полотенцем в руках, которым она на ходу вытирала вымытые после семейного ужина тарелки.

— Девочки! Какими судьбами? — искренне удивилась Миранда, тепло улыбнувшись и делая шаг в сторону, пропускаю гостей в уютную, пахнущую яблочным пирогом прихожую.

— Мы к... — начала было Элиза, заготовив свою фирменную светскую улыбку для взрослых.

— Это ко мне, мам! — перебила её Маргарет, материализовавшись на верхней площадке лестницы. Её темная копна волос была живописно растрепана, а в глазах плясали чертики человека, готового к очередному раунду спасения канона. Она энергично махнула рукой, призывая соучастниц наверх.

Элиза и Сьюзен синхронно и со всем возможным почтением кивнули Миранде — этакие примерные девочки, зашедшие поиграть в куклы, а не обсудить план погружения столетних упырей в длительную спячку.

— Да? Ну надо же, хорошо, — чуть растерялась Миранда, моргая.

В её голове явно произошел небольшой сбой привычной картины мира. Она, конечно, знала, что её младшенькая иногда пересекается со старшими сестрами подружек Елены, но чтобы они дружили настолько близко, да еще и устраивали вечерние посиделки... Впрочем, материнское сердце быстро переключилось на привычный режим гиперопеки.

— Ой, так вы идите наверх, а я сейчас принесу вам горячий шоколад и какие-нибудь закуски!

— Спасибо, миссис Гилберт, вы просто спасительница! — с ангельской святостью пропела Элиза, уже ступая на первую ступеньку.

Маргарет, услышав про горячий шоколад, тепло и победоносно улыбнулась. Кулинарная забота матери была идеальным прикрытием для их тайного общества по борьбе с братьями Сальваторе.

Девушки поднялись на второй этаж, и Маргарет быстренько прошмыгнула в свою комнату, пропуская гостей и моментально закрывая дверь.

— Так, ну что, заговорщицы? — Маргарет скрестила руки на груди, переводя прищуренный взгляд с Элизы на сумку Сьюзен. — Судя по вашим загадочным лицам, кто-то только что отработал сеанс психотерапии, а кто-то вычистил бабушкины магические закрома?

— О, ты даже не представляешь, насколько ты права, — Сьюзен с наслаждением сгрузила сумку на мягкий пуфик, отчего тот издал весьма недвусмысленный металлический лязг. — Мы с Грэмс создали шедевр! Встречайте: «Клинки Анабиозные, Кастомные, с ароматом лаванды».

— А я, — Элиза с королевским комфортом расположилась на кровати Маргарет, грациозно поджав ноги, — провели незабываемый час в спальне Стефана. Выдала ему психологический разбор его тяжелого детства, наглядно объяснила, что он рецидивист на кроличьей диете, и... выдала ему испытательный срок на неделю.

Маргарет застыла, а потом медленно прижала ладонь ко лбу:

— Ты сделала... что? Элиза, мы должны были просто оценить обстановку, а не вгонять Стефана в ещё большую депрессию! Он же теперь неделю будет сидеть в углу и анализировать свои детские травмы!

— Зато он на крючке, — невинно хлопая ресницами, ухмыльнулась Элиза. — Ради шанса вернуть Елену этот парень готов сейчас хоть траву на нашем газоне зубами стричь. Так что клинки у нас есть, Стефан дезориентирован, а твоя мама несет шоколад. Я считаю, наша спецоперация идет по абсолютно безупречному сценарию.

— Так, ладно, похвалили себя и пора за работу, — Сьюзен с видом контрабандистки со стажем расстегнула молнию сумки и торжественно извлекла на свет оба клинка, выложив их на покрывало.

Матовая сталь мгновенно блеснула в мягком свете настольной лампы. Из-за зачарования от лезвий исходило едва уловимое, ледяное серебристое свечение и едва ощутимый, тонкий аромат лаванды.

— Крутяк, — Маргарет первой не удержалась и с уважением подхватила один из клинков за рукоять. Оружие лежало в руке как влитое — сбалансированное, острое и подозрительно стильное для заводского курьерского заказа.

— Эффектно, — оценила Элиза, беря второй клинок двумя пальчиками с таким видом, будто это был не инструмент для усыпления упырей, а новый аксессуар из последней коллекции Chanel.

— Значит, схема простая: одного усыпляем сейчас, а второго чуть позже, — Сьюзен со вздохом облегчения опустилась на край кровати, вытягивая затекшие ноги.

— Да, у нас есть ровно неделя на то, чтобы расположить Стефана к себе, притупить его инстинкт самосохранения и бескровно отправить на боковую, — Элиза аккуратно провела подушечкой пальца по холодной стали лезвия, щурясь. — Потому что Системный интерфейс прав: как бы легко и просто всё ни казалось на первый взгляд, в реальности всё далеко не так гладко. Стефан — не дурак. Он и так держит нас на дистанции из-за своего недоверия и сегодняшнего дипломатического штурма. Если мы просто придем с клинком наперевес, он увернется за долю секунды и сделает из нас гербарий.

— Вот и славно, план есть, — Маргарет тем временем уже вовсю встала в стойку и принялась самозабвенно играть в фехтовальщика, рассекая воздух кинжалом и едва не снеся настольную лампу. — Как раз папа сказал, что скоро едет в Уитмор по делам университета. Я уговорила его взять меня с собой... ну и Сьюзен за компанию.

Сьюзен медленно выгнула одну бровь, с подозрением уставившись на подругу:

— Так, стоп. И как же ты уговорила Грейсона?

— Да уж, «как сказать»... — Маргарет мгновенно перестала баловаться оружием, опустила клинок и надулась, сделав трагическое лицо жертвы обстоятельств. — Мне пришлось пойти на крайние, просто изуверские меры! Я вступила в школьный кружок, потом пришлось добровольно помочь с организацией какого-то унылого школьного мероприятия... и, вишенка на торте, я вступила в группу поддержки. Слава духам предков, меня взяли только как запасную! То есть на поле я выйду, только если кто-то из основных девчонок сломает ногу. Но от ежедневных тренировок с маханием помпонами это, к сожалению, вообще не освобождает.

— Я в шоке, что ты вообще на такое согласилась, — Сьюзен не удержалась и от души усмехнулась, качая головой. — Маргарет Гилберт и помпоны... Город точно катится в бездну.

— А что мне оставалось делать?! — надулась Маргарет, обиженно скрестив руки. — В противном случае папа уперся рогом и ни за что бы не согласился взять меня с собой. А без тебя, Сьюз, я в этом Уитморе мало что смогу провернуть. Максимум — снова найду в подвале запертого Энзо, полюбуюсь на его британский профиль и скормлю ему еще один «Чокопай» через решетку.

— О, да, — ввернула Элиза, сдерживая смешок, — Энцо явно оценит твои кондитерские передачи. Древний вампир, сохнущий по азиатским сладостям — это именно тот канон, который мы заслужили.

Именно в эту секунду в коридоре раздались мягкие шаги, ручка двери дернулась, и створка начала медленно открываться.

Реакция Элизы и Маргарет могла бы посрамить любых олимпийских чемпионов по прыжкам в длину. Как две угашенные адреналином фурии, девчонки в едином синхронном порыве метнулись к сумке Сьюзен. Маргарет чуть не снесла плечом торшер, Элиза с грацией испуганной пантеры буквально втиснула оба зачарованных клинка внутрь и с треском застегнула молнию ровно за миллисекунду до того, как дверь распахнулась полностью.

Миранда, заходившая в комнату с тяжелым подносом, застала невероятную картину: три девицы сидели на кровати с абсолютно каменными, святыми физиономиями и дыханием людей, только что пробежавших марафон.

Заметив эту странную, суматошную спешку, Миранда подозрительно выгнула бровь, смерив троицу долгим взглядом. В её материнском мозге наверняка пронеслась сотня догадок — от тайного распития алкоголя до прятания сигарет или обсуждения мальчиков из старших классов. Но, решив, что лишние вопросы вечером ей ни к чему, она лишь вздохнула и привычно отмахнулась от подозрительных мыслей.

— Я принесла угощения, — Миранда тепло улыбнулась и поставила поднос с тремя исходящими паром чашками горячего шоколада и тарелкой свежевыпеченного печенья на столик. — Когда закончите, Мэг, отнесешь посуду на кухню.

— Хорошо, мам, спасибо! — с ангельской кротостью отозвалась Маргарет.

Едва дверь за Мирандой закрылась, а шаг затих на лестнице, Мэг со свистом выдохнула и демонстративно вытерла лоб тыльной стороны ладони:

— Фух... Чуть не попались. Представляю лицо мамы, если бы она увидела, как её младшая дочь с подругами тестирует балансировку двадцатисантиметровых клинков прямо среди мягких игрушек.

— Так, короче, — Элиза первой восстановила свое невозмутимое величие.

Она неторопливо подошла к столику, изящно подхватила кружку с горячим шоколадом и слегка сдула пышную молочную пену вместе с паром, щурясь от удовольствия:

— План идеален своей простотой. Завтра аккуратно заколем Деймона, отправим старшенького Сальваторе в длительный «отпуск», а потом со спокойной душой займемся остальной частью нашей спасательной программы.

Сьюзен и Маргарет глубокомысленно кивнули, наперегонки подошли к подносу и разобрали оставшиеся чашки с печеньем.

— За успешную узурпацию канона и за то, чтобы Деймон перед сном не успел испортить нам прически, — тихо хмыкнула Сьюзен, цокнувшись кружкой с девчонками.

— Аминь, — пробормотала Маргарет, с наслаждением отправляя в рот печенье. — Главное, чтобы мой отцовский заезд в Уитмор после всего этого не превратился в поисково-спасательную операцию.

***

Каменный подвал поместья Сальваторе встретил их сыростью, густым запахом плесени и такой концентрированной атмосферой безысходности, что хоть на хлеб намазывай.

Деймон был прикован к тяжелому стулу толстыми цепями, пропитанными вербеной. Выглядел он, прямо скажем, далеко от статуса главного секс-символа подросткового сериала. Осунувшийся, серый от жесткого голодания, измазанный пылью и собственной запекшейся кровью, старший Сальваторе больше напоминал музейный экспонат эпохи раннего палеолита, который забыли вовремя отреставрировать.

— Боже, на экране он был сексуальнее, — с искренним разочарованием шепнула девочкам Маргарет, брезгливо разглядывая «добычу».

— Скажи спасибо Элизе, — Сьюзен покосилась на подругу. — Это под её чутким руководством наш роковой вампир превратился в пособие по анорексии.

Элизе было глубоко плевать на эстетическую сторону вопроса. Главное — объект обесточен и не представляет угрозы для её свежеуложенных волос.

— Ты... — еле-еле пробормотал Деймон, судорожно подбирая слюни. В его расфокусированных голубых глазах всё двоилось и плыло, потому что вербены в его организме сейчас было явно больше, чем эритроцитов. Наконец он кое-как сфокусировал взгляд на Мэг. — Ты... та самая девчонка... что в лесу испортила... мне куртку.

— Извини, плохо стало! С кем не бывает — романтика, лес, фонтан эмоций, — Маргарет с самым невинным видом почесала затылок, будто речь шла про нечаянно пролитый сок.

«СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ»
Важная деталь: ⁠Деймон помнит ваш незабываемый фейерверк из блевоты! Эстетическая травма навсегда впечаталась в его память.⁠

— Всё это уже не имеет никакого значения, — легко отмахнулась Элиза.

Она без лишних реверансов забрала из рук Сьюзен один из зачарованных клинков, тяжесть металла приятно холодила ладонь. Элиза неторопливо подошла к прикованному Деймону, разглядывая его с грацией хирурга перед неизбежной ампутацией.

— Слушай, плохиш, сейчас ты красиво уснешь. И я искренне надеюсь, что Сьюзи не перепутала заклинание своей бабушки с каким-нибудь рецептом лазаньи, и ты сейчас не отбросишь копыта насовсем... Хотя, кому я вру? Мне будет глубоко фиолетово, даже если ты помрешь прямо здесь.

Деймон обнажил клыки в бессильном, истощенном оскале, его дыхание сбилось на хрип:

— Сука... Как только я... выберусь... я лично... убью тебя. И твоих подружек.

— Можно принять это за твои официальные последние слова? — риторически поинтересовалась Элиза.

И без единого колебания, с хладнокровием опытного мясника, вогнала кинжал по самую гарду прямо ему в грудь.

Маргарет и Сьюзен позади нее синхронно вздрогнули, сглотнув подступивший к горлу ком. Они знали, что Элиза девица с характером, но увидеть такую абсолютную, ледяную бескомпромиссность — это был совершенно новый уровень. Никто из них точно не смог бы сотворить подобное с такой будничной легкостью, словно она просто приколола записку к холодильнику.

Деймон забился в цепях, будто вытащенная на сушу рыба. Он начал задыхаться, а по его шее и подбородку стремительно побежали черные вены. Когда ядовитая паутина темных сосудов проступила у него на лице, Деймон обмяк и окончательно повесил голову, превратившись в неподвижную статую.

В подвале повисла звенящая, нездоровая тишина. Элиза сделала шаг назад, нахмурившись и с подозрением разглядывая трупоподобную тушку. В ее голове мелькнула задорная мысль: не переборщили ли они с бабкиной лавандой и не отправили ли главного антигероя на встречу с предками.

— Проверь его, — Элиза скрестила руки на груди и коротко кивнула Сьюзен на Деймона.

Сьюзен с искренней опаской подошла к застывшему вампиру. Казалось, сделай она лишний шаг — и этот обескровленный монстр сорвется с цепей и откусит ей пол-лица. Но, собрав волю в кулак, Сьюз осторожно приложила пальцы к его вискам и прикрыла глаза, настраиваясь на магическую волну Беннетов.

— Он спит... — забормотала Сьюзен, слегка нахмурившись от чужих ментальных картинок. — И видит отборный, качественный кошмар... Я вижу ночь... Он и Стефан бегут к карете... Выстрелы... Они падают на траву... А позади стоит их папаша с дымящимся мушкетом... М-да, психотерапевт по нему плачет.

Сьюзен резко отцепила пальцы от Сальваторе и сделала быстрый шаг назад, будто обжегшись.

— Короче, всё чётко. Спит наш красавчик без задних ног, — она с брезгливостью вытерла ладони об штаны, словно только что погладила крысу.

— Ну вот и всё. Минус одна глобальная проблема Мистик Фоллс, — с нескрываемым облегчением выдохнула Элиза, поправляя прическу.

В ту же секунду пространство перед девчонками засияло знакомым ядовито-розовым светом, и прямо в воздухе развернулся огромный, нервно пульсирующий интерфейс:

«СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ»
Поздравляем! ⁠Вы всё испортили!.. Ой, то есть сделали самое гениальное и одновременно ломающее весь канон событие!⁠
Награда: ⁠+100 жетонов каждой на личный баланс.⁠

— Ого, вот это я понимаю — щедрость! — с уважением присвистнула Мэг, пересчитывая в уме виртуальную валюту.

Но Системное окно на этом не успокоилось. Текст внутри принялся судорожно переписываться прямо на глазах, передавая всю глубину истерики своего создателя:

«СИСТЕМНЫЙ КРИК ДУШИ»
Правда, когда я отправляла вас в этот мир, я ставила на совершенно другой расклад событий! Где пылкая романтика?! Где запретные отношения с опасными плохими парнями?! Где любовные треугольники, слёзы под дождём и драма?!⁠
Вы всё делаете НЕ ТАК! Вы строите тут свой коммерческий бизнес, качаете права и усыпляете главнейших злодеев-красавчиков, которые, на минуточку, ключевые двигатели сюжета! Вы что вообще творите?!⁠

Элиза медленно выгнула бровь, смерив розовую табличку взглядом, способным заморозить Антарктиду.

— Пользуемся мозгами, дорогая. Попробуй как-нибудь на досуге — невероятно полезная штука.

Оказывается, всё это время в тёмном углу подвала, сливаясь с тенями и запахом сырости, бесшумно стоял Стефан.

Он неподвижно смотрел на обмякшее, исчерченное тёмными венами тело брата, и его кулаки сжимались так сильно, что ногти впивались в ладони почти до крови. Звенящие голоса девиц, их странные перепалки с пустотой в воздухе и непонятные реплики про «щедрость» и «мозги» пролетали мимо его ушей, превращаясь в белый шум.

В его душе бушевал абсолютно дикий, противоречивый шторм.

С одной стороны, его съедало привычное, въевшееся под кожу чувство вины. Он, Стефан Сальваторе, снова оказался слишком слаб и беспомощен: не смог лично утихомирить брата, не уберег его от расправы и позволил трём дерзким, совершенно непредсказуемым девушкам провернуть этот жуткий ритуал прямо у себя под носом. Он стоял и смотрел, как Деймон — его вечная головная боль, его палач и единственный брат — погружается в мёртвый сон от обычного клинка.

Но с другой стороны... где-то в самой глубине души Стефан чувствовал немыслимое, почти стыдное облегчение.

Впервые за полтора века бесконечного кошмара, шантажа, угрозы жизни Елене и вечных пакостей Деймон просто... замолчал. Больше никаких безумных планов, никаких ухмылок и вырванных сердец. Девочки сделали то, на что у самóго Стефана никогда не хватило бы ни духу, ни решимости.

Осознание этой дикой мысли заставило Стефана нервно сглотнуть. Он смерил трио заговорщиц быстрым, ледяным взглядом, в котором смешались шок, настороженность и молчаливое признание их превосходства.

И в следующее мгновение смазанной тенью испарился из подвала на вампирской скорости, оставив после себя лишь легкий порыв сырого воздуха, раздувший пламя свечей.

***

Ближе к вечеру того же дня Элиза Форбс решила, что пора снимать политические сливки с проведённой в подвале спецоперации. Собрание Совета Основателей проходило в ратуше — в месте, где обычно концентрировалась вся элита города, свято уверенная в своем превосходстве и безграничной мудрости.

Элиза вошла в кабинет с грацией триумфатора, небрежно окинув присутствующих взглядом. Её доклад Грейсону Гилберту и всему Совету был исполнен виртуозного тумана и шелкового драматизма: она с абсолютным спокойствием объявила, что тот самый кровожадный вампир, терроризировавший Мистик Фоллс последние недели, официально деактивирован и больше никому не угрожает.

Само собой, ни имени старшего Сальваторе или упоминания клинков, не прозвучало. Элиза лишь скромно намекнула, что действуя с «либитированными проверенными ресурсами» и «своей личной оперативной группой», она лично ликвидировала угрозу.

Никаких лишних подробностей, никаких лишних улик — ровно столько информации, чтобы выглядеть спасительницей и при этом защитить девочек и Стефана от неудобных вопросов.

В кабинете повисла пауза, после чего Совет буквально вздохнул с облегчением. Взрослые, солидные мужи и дамы, привыкшие паниковать при каждом неопознанном трупе в лесу, смотрели на двадцатиоднолетнюю Элизу Форбс с едва скрываемым трепетом.

Назначить молодую, харизматичную и, как выяснилось, невероятно продуктивную дочь шерифа кем-то бо́льшим, чем просто симпатичной советницей, казалось теперь единственно верным шагом. Они наконец признали в ней равную — человека, который не просто сотрясает воздух речами, а реально делает работу за всю их засидевшуюся компанию.

Мэр Локвуд, просияв от радости, что ему больше не придется отчитываться перед штатом за загадочные смертельные случаи, тут же подписал документ о повышении. Старый статус «стратега-консультанта» отправился в архив, а Элиза официальным указом стала «Главным координатором по уничтожению вампирской угрозы и главой надзора за безопасностью города». По сути — выдали негласную лицензию на отстрел и абсолютный карт-бланш в вопросах городской мистики.

Единственным человеком в комнате, чье лицо в этот момент напоминало подпорченный лимон, был Логан Фелл.

Журналист со стажем и нереализованными амбициями репортера века сидел на краю стола и скрипел челюстью с таким усердием, будто пытался перетереть собственную эмаль в порошок. Логан-то искренне верил, что именно он — надежда и опора Мистик Фоллс!

Он ведь так старался, столько «полезного» нарыл (в основном в чужих сплетнях и старых архивах), выслуживался перед мэром и Гилбертом, рассчитывая урвать лавры главного спасителя и получить желанную должность... А в итоге всю славу, власть и безграничное доверие Совета буквально на блюдечке забрала девчонка! Дочь шерифа! Уму непостижимо, какая вопиющая несправедливость и удар по хрупкому мужскому эго.

— Что-то ты неважно выглядишь, Логан, — проходя мимо него к выходу и грациозно поправляя манжеты, промурлыкала Элиза с самой ядовитой из своих улыбок. — Не переживай так, я обязательно найду для тебя какую-нибудь полезную бумажную работу. Например, пересчитывать запасы вербены в подвале.

***

Девочки очень хотели продолжить свой увлекательный аттракцион по дрессировке Стефана, но реальность жестоко внесла коррективы. Следующая неделя обещала быть не просто забитой, а превратиться в сумасшедший хаос из спасательных операций, магии, оформления недвижимости и школьных помпонов.

Операция по вызволению Лоренцо Сент-Джона из подвалов общества «Августин» требовала идеальной подготовки.

Параллельно Элиза уже вовсю выкупала городские здания для её системного задания — а это, на минуточку, папки документов, переговоры с риелторами и куча бюрократии.

В итоге Стефану пришлось отправить короткое, максимально сухое уведомление в духе:

«Твой экзамен на статус "Хорошего Мальчика" временно заморожен по техническим причинам. Не скучай, жуй белок дальше».

Выбора не было: как бы девчонки ни стремились контролировать абсолютно всё в этом городе, законы физики и человеческие лимиты сна еще никто не отменял. Все равно Стефан сейчас сидел тише воды, ниже травы и никакой опасности не представлял.

Элиза: Бумажный ад и государственная важность.

На Элизу навалилась такая гора работы, что даже её железная выдержка дала небольшую трещину. Сначала она самозабвенно издевалась над Деймоном, потом три дня отсыпалась и восстанавливала нервы, а затем вспомнила, что она теперь не просто дочь шерифа, а Главный координатор по уничтожению вампирской угрозы.

А реальная работа, увы, не спрашивает, есть ли у тебя время между усыплением древних упырей и планированием бизнеса.

Документы, отчёты для Совета Основателей, звонки от мэра Локвуда, сметы на выкуп коммерческих объектов — Элиза крутилась как белка в колесе, проклиная тот день, когда решила стать триумфатором ратуши.

Маргарет: Помпоны, Елена и каторжный труд.

Маргарет страдала на совершенно другом фронте. За опрометчивое обещание отцу ей пришлось расплачиваться по полной программе. Ее день превратился в бесконечную полосу препятствий:

Миссия 1: Сдать дюжину тестов и не вылететь из школы.

Миссия 2: Не дать Елене растаять и простить Стефана раньше времени (приходилось буквально работать личным щитом от вегетарианских страданий Сальваторе).

Миссия 3: Внеклассные кружки и, самое страшное... тренировки группы поддержки.

Кэролайн Форбс в роли капитана чирлидерш оказалась абсолютным, беспощадным тираном. Она не ведала пощады, заставляя Мэг синхронно махать помпонами и садиться на шпагат с грацией, далекой от идеала. Единственной отдушиной для Маргарет оставались школьные перемены, когда они со Сьюзен забивались в угол коридора и шёпотом обсуждали план побега Энзо, судорожно пытаясь не провалиться ещё на стадии проникновения в Уитмор.

Сьюзен: Гримуары, замки и паранойя.

Сьюзен тем временем по уши закопалась в древние бабушкины гримуары. На неё легла самая ответственная часть:

Как магически вскрывать старинные замки без ключа?

Как мгновенно обездвижить вампира, если тот решит проявлять агрессию?

Сьюз прекрасно понимала: Энзо — это вампир, который пробыл в запертом подвале под пытками несколько десятков лет. Если он, вырвавшись на свободу, вместо «спасибо» решит вырвать ей и Мэг печень просто от избытка чувств, хотелось бы иметь под рукой пару отрезвляющих заклинаний. Поэтому Сьюзен судорожно зубрила латынь, тренировала фокусировку и надеялась, что их культпоход в Уитмор не закончится заголовком в местной газете.

Так незаметно пролетело время, подкравшись к самому Хэллоуину, и канон оригинального сериала снова треснул.

Ничего из той кровавой драмы, что должна была произойти, не случилось. Вики Донован стояла живая, нецелованная кровопийцами и абсолютно не помышляющая об обращении — просто в дешёвом костюмчике вампира из супермаркета она лениво потягивала пиво из пластикового стаканчика. Рядом с ней скучал Тайлер Локвуд, на лице которого читалась крайняя степень тоски: ни тебе волчьих проклятий, ни даже банального интереса к стоящей рядом девушке.

Елена Гилберт, наряженная в сдержанный костюм медсестры, выглядела слегка грустной и потерянной, пока Кэролайн и Бонни в остроконечных шляпах ведьм изгибались перед ней дугой, пытаясь хоть как-то подбодрить подругу и вернуть ей праздничное настроение.

За всей этой подростковой тусовкой из угла наблюдало наше «трио узурпаторок сюжета».

Шериф Форбс лично поручила Элизе присмотреть за порядком на вечеринке, так что новоиспечённой «Главной по уничтожению вампирской угрозы» пришлось временно сменить строгий костюм на праздник жизни. И, естественно, Маргарет не упустила шанс и буквально заставила Элизу влезть в шикарный наряд готического вампира.

Элиза смотрелась так, будто сошла со страниц мрачного комикса: на ней был корсетный мини-ансамбль с глубоким декольте, изящной шнуровкой и укороченной юбкой, из-под которой длинный рваный плащ с алым подкладом спадал почти до самого пола, красиво развеваясь при каждом шаге. Высокий воротник-стойка, изящное готическое колье на шее, ажурные чулки на подвязках и высокие кожаные ботильоны делали её образ настолько опасным и роковым, что настоящий Дракула от зависти нервно курил бы в сторонке. Ирония судьбы — человек, который усыпил Деймона, теперь стоит на вечеринке в образе вампира, лениво потягивая коктейль.

Рядом красовалась Маргарет, решившая уйти в готический арлекинад. Её наряд готического шута был настоящим шедевром драматического хаоса: бордово-черный корсет с пышными помпонами, спущенные объемные рукава с рюшами и двухрогий колпак с бубенчиками и звёздочками.

Правда, её образ «мрачного паяца» катастрофически отвлекал внимание своей экстремально короткой, рваной пышной юбкой. Ажурные чулки в сетку (с живописными стрелками и дырами), подвязка со звёздами и аккуратный грим с нарисованным «улыбчивым» ртом делали Мэг больше похожей на дерзкую Харли Квинн девятнадцатого века, чем на безобидного шута.

Сьюзен же на их фоне выглядела как чистая поэзия дикой природы — настоящая лесная фея. На ней было роскошное оливково-зелёное корсетное платье с полупрозрачными вставками, украшенное нежными розовыми цветами и гирляндами из листьев. Асимметричная шёлковая юбка с высоким разрезом выгодно открывала ногу, украшенную изящной золотой цепочкой с кристаллом. За спиной Сьюзи красовались полупрозрачные крылья стрекозы, а на голове возвышался фантастический венок из лесных веток, цветов и... светящихся грибочков!

— Ну и ну, — протянула Элиза, сдувая с лица прядь и оглядела подростков. — Наш главный городской злодей сохнет в подвале, а мы стоим тут: роковая вампирша, готический шут без юбки и лесная галлюциногенная фея. Если бы Совет Основателей видел, кто сейчас охраняет их покой, мэр Локвуд подавился бы своим же пуншем.

— Ой, да ладно тебе, Элиза, ты выглядишь просто сногсшибательно! — усмехнулась Мэг, звеня бубенчиками на колпаке и поправляя рваный край юбки. — Зато какон под надежным контролем: Вики жива, Елена скучает без Стефана, а мы получаем по сто жетонов и выглядим как миллион долларов.

— Главное, чтобы мои светящиеся грибы на голове не притянули сюда какого-нибудь заблудшего шамана, — фыркнула Сьюзен, аккуратно расправляя сетчатые крылья за спиной. — А то у меня в гримуаре от лесных духов написано ровно ничего.

В итоге Хэллоуин пролетел совершенно незаметно, оставив после себя лишь легкий осадок обыденной подростковой суеты.

Единственным мало-мальски примечательным событием вечера стала банальная пьяная драма: Тайлер Локвуд, набравшись дешевого алкоголя до состояния нестояния, в пух и прах поругался с Вики. Бедняжка Донован в слезах и туши, размазанной по щекам, побежала домой, а сам Тайлер, спотыкаясь о собственные ноги, почему-то прицепился к Маргарет. Он выдал нечто крайне глубокомысленное в духе: «Тебя... тебя слишком много в моей голове, Гилберт!» — в общем, классический пьяный бред напичканного гормонами и противоречиями подростка, который сам не понимает, чего хочет. Мэг лишь виртуозно закатила глаза и посоветовала ему поспать в кустах.

И вот, наконец, настал тот самый долгожданный день, когда девчонки смогли кое-как утрясти свои дикие графики и переключиться на спецоперацию по спасению Энзо.

Первая суббота ноября — боже, время в этом мире летело с какой-то космической скоростью! — порадовала прохладным осенним воздухом. Грейсон Гилберт, как и планировалось, упаковал в машину Маргарет со Сьюзен и повез их в Уитмор.

Едва заглушив двигатель на парковке, Грейсон вышел из машины и принял свой самый внушительный, докторско-преподавательский вид.

— Так, девочки, — строго произнес Грейсон, поправляя пальто и оглядывая троицу взглядом человека, контролирующего всё на свете. — Я иду по делам университета. Буду ровно через час. Вы должны ждать меня строго на этом месте. Никаких самоволок.

— Да поняли мы, пап... — буркнула Мэг, запихивая руки в карманы и всем видом изображая послушную дочь.

Суровое выражение лица Грейсона тут же растаяло. Он мягко улыбнулся, подошел к Маргарет и заботливо поцеловал её в щеку:

— Всё, я пошел, — он ловким движением сунул бумажную купюру прямо в ладонь дочери. — Это вам на мороженое.

Бросив эту исключительно «строгую» родительскую директиву, Грейсон развернулся и пошагал в сторону главных корпусов Уитмора, на ходу снова натягивая на лицо привычную маску деловой серьезности и солидности.

— М-да... Пытается казаться суровым главой семейства и охотником на вампиров, а на самом деле — абсолютная душка, — усмехнулась Сьюзен, оглядывая двор колледжа, засыпанный жёлтой листвой.

Маргарет на секунду замерла, разглядывая удаляющуюся спину отца. Она поджала губы, сжала полученные купюры в кулак и плотно запихнула их в карман джинсов:

— Вот именно... Поэтому я просто обязана вывернуться наизнанку, но сделать всё, чтобы мои родители жили долго и счастливо. Никаких подвалов, никаких мостов и никаких древних гибридов.

— Ладно, драматический момент окончен, — Сьюзен поправила тяжелую сумку на плече, где под слоем учебников по ботанике лежал целый арсенал заклинаний для вскрытия тайников. — Пошли искать наш подвальный аттракцион. У нас есть ровно шестьдесят минут, чтобы выкрасть британского красавчика, не подняв тревогу и не попавшись твоему папе с набором отмычек.

— Главное — не забыть скормить ему «Чокопай», — усмехнулась Мэг, делая первый шаг к секретным корпусам. — А то обидится, что мы спасаем его без комфорта.

Девочки бесшумно, точно две тени, прокрались к зданию, где за полированными дубовыми дверями проходили секретные заседания избранной верхушки общества «Августин». Внешне строение выглядело как обычный академический корпус, но прямо под ним — этажом ниже — располагалась настоящая живодерня для бессмертных, где десятилетиями томился Энзо и другие несчастные подопытные.

Сьюзен замерла у стены, прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, посылая тонкую ментальную волну сквозь камни и перекрытия. Магическое сканирование показало: в самом здании сейчас никого из ученых или членов общества не было, если не считать десятка шустрых мышей, с шорохом пробегавших по кладовой.

Правда, путь внутрь преграждала массивная дверь с тяжелым затвором.

К счастью, недели каторжной зубрежки древних гримуаров не прошли даром: ведьма вытянула ладонь к замочной скважине, едва слышно прошептала формулу отпирания, и внутренний механизм ответил послушным, мягким щелчком. Дверь поддалась.

Девочки прошмыгнули внутрь и, ориентируясь по памяти Маргарет, устремились вниз по темной сырой лестнице. Сьюзен пришлось повторить фокус с заклинанием еще раз, чтобы отпереть гермодверь, ведущую в сам подземный бункер.

В подвале стоял тяжелый, спертый воздух, пропитанный вековой сыростью, железным запахом запекшейся крови и вербены. Проходя вдоль вереницы железных клеток, Сьюзен брезгливо поморщилась: в одной из камер лежал совершенно неподвижный, иссохший вампир, чей серый вид напоминал мумию. Он выглядел окончательно мертвым, хотя любой знаток мистики понимал — дай этому телу хоть каплю крови, и монстр тут же очнется.

Наконец они дошли до самого конца коридора, где располагалась одиночная, наиболее укрепленная камера.

На первый взгляд казалось, что внутри абсолютная пустота. Маргарет даже слегка подалась вперед, прищурившись и тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то в непроглядной тьме за толстыми прутьями.

Но Сьюзен смотреть глазами не требовалось. Ее ведьмовская интуиция буквально взвыла, остро среагировав на чужое присутствие. Девушка замерла и впилась взглядом в самый дальний, глухой угол камеры. Она не видела его силуэта в этой крошечной бездне, но отчетливо чувствовала каждую деталь: Энзо сидел прямо на каменном полу, упершись широкой спиной в холодную кладку, согнув ноги в коленях и небрежно закинув на них истощенные руки.

И в эту самую секунду Лоренцо Сент-Джон медленно поднял голову и уставился прямо на Сьюзен.

По спине ведьмы мгновенно пробежал ледяной, обжигающий холодок. Она физически не могла разглядеть его лица в этой тьме, но явственно ощутила на себе тяжелый, хищный и невероятно уставший взгляд вампира, проведшего полвека в плену.

— Сьюз... он там? — едва слышно прошептала Маргарет, доставая из кармана заветный «Чокопай» как главный символ их миролюбивых намерений. — А то у меня ощущение, что мы пришли на аудиенцию к призраку.

— Я здесь, красавицы, — раздался из темноты тихий, с легкой хрипотцой и обворожительным британским акцентом голос.

Энзо медленно поднялся на ноги и бесшумно, точно дикая кошка, подошел вплотную к решетке, оперевшись ладонями о холодные металлические прутья. В его глазах мелькнула острая, едва уловимая насмешка:

— Ну что? Пришли спасать меня из этого уютного подвального санатория?

— И не просто спасать, а еще и с ценным питательным презентом! — Маргарет с гордым видом помахала в воздухе пачкой «Чокопая» и точным броском отправила десерт прямо сквозь прутья.

Энзо ловко, на одних рефлексах, поймал сладость на лету.

— Я все же не уверена, что нам стоит это делать... — едва слышно прошептала Сьюзен.

Она нервно оглянулась на темный коридор, будто из-за угла в любой момент могла вывалиться целая делегация ученых «Августина» с заправленными вербеной шприцами. Впрочем, несмотря на шепоток паники, ведьма уже незаметно направила поток магии на массивный механизм замка, сканируя его устройство и готовясь сорвать засов в любую секунду.

— Да ладно тебе, Сьюз, Энзо же обещал ничего плохого нам не делать и стать нашим лучшим другом на века. Правда ведь, Энзо? — Мэг с самым наивным выражением лица уставилась на вампира, уперев руки в бока.

— Клянусь своей честью и всеми несъеденными учеными этого заведения, — усмехнулся Энзо, уже мастерски сдернув целлофановую упаковку.

Он аккуратно скомкал фантик и щелчком отправил его обратно Мэг, а сам сладость проглотил буквально в два укуса, зажмурившись от вкуса сахара.

При этом его темные, глубокие глаза ни на секунду не сводили взгляда со Сьюзен. Невозможно было понять, что именно он делал: профессионально сканировал её как опасную ведьму, способную испепелить его за секунду, или же проявлял сугубо мужское, весьма бестактное любопытство. Но от этого пристального внимания по коже Сьюзен снова побежали ощутимые, неприятные мурашки.

«Так, успокойся, Сьюзен, — мысленно приказала себе ведьма, сжав зубы и пыталась дышать ровно. — Это просто подвальный вампир с кризисом доверия. Как только он выберется отсюда, у нас не будет абсолютно ничего общего. Надеюсь. По крайней мере, я лично позабочусь, чтобы он уехал в какую-нибудь другую страну».

— Ты боишься, — вдруг прошептал Энзо своим бархатным, низким голосом, снова подавшись вперед и почти касаясь грудью железных прутьев.

— И что с того? Это абсолютно нормальная человеческая реакция на голодного хищника в клетке, — Сьюзен гордо вздернула подбородок, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. — Но не спеши тешить свое раздутое британское эго. Я уже отправила на длительный покой одного вампира — поверь, он оценил мою магию. Так что и с тобой я расправлюсь не задумываясь, если попробуешь схитрить.

Сьюзен демонстративно скрестила руки на груди, изо всех сил пытаясь отлить свою позицию в граните уверенности. Она искренне надеялась, что угроза подействует и узник угомонится, но Энзо в ответ лишь интригующе и невероятно дерзко усмехнулся. Он медленно, с откровенным смаком оглядел ведьму с ног до головы — от растрепавшихся волос до носков ботинок.

— Ну надо же, какая кусачая колдунья, — протянул он с иронией. — Обожаю девушек с характером и опытом нейтрализации вампиров. Давай уже свой волшебный замок, милочка.

В этот момент Сьюзен испытала непреодолимое желание просто развернуться на сто восемьдесят градусов и гордо уйти, оставив этого саркастичного британского кровопийцу догнивать в его уютной клетке. Но Маргарет, словно прочитав её мысли, оперативно перехватила ладонь подруги и сжала её, посылая немой сигнал: «Терпи, Сьюз, ради общего блага и сохранения моей семьи».

Сьюзен тяжело, почти страдальчески вздохнула, прикрыла глаза и вытянула руку по направлению к дверному механизму. Про себя она быстро и четко зачитала латинскую формулу. Прошла пара напряженных мгновений, металлические внутренности древнего замка жалобно скрипнули, и засов с громким, удовлетворенным щелчком отошел в сторону.

Энзо, не веря собственным глазам, неуверенно протянул трясущуюся руку к решетке, явно ожидая очередного разряда тока или замаскированной ловушки ученых. Но Мэг действовала на опережение: не тратя время на сентиментальные паузы, она сама решительно потянула тяжелую железную дверь, распахивая камеру настежь.

Наконец-то. Десятки лет подвального заточения подошли к концу. Лоренцо Сент-Джон был свободен.

— Так, быстренько пошли, пока никто из местных вивисекторов нас не засек! — шепнула Мэг и, схватив Сьюзен за рукав, потащила её к выходу. Энзо на секунду затормозил, ошеломленно разглядывая открытую клетку, но тут же сгруппировался и рванул следом за девушками.

Они уже практически преодолели сырой подземный коридор и готовились выскочить к лестнице, как вдруг Сьюзен резко замерла, с силой вжав Маргарет в стену, а второй рукой уперлась прямо в грудь наступающему на пятки Энзо.

— Ты чего? — едва слышно прошипела Мэг.

— Тсс! — Сьюзен приложила указательный палец к губам, пресекая любые звуки. — Наверху кто-то есть.

Энзо тут же мгновенно напряг свой обострившийся вампирский слух, улавливая отдаленный гул шагов и знакомые голоса на первом этаже корпуса.

— ...Я не собираюсь пока втягивать в это семью, — донесся сверху отчетливый, размеренный голос Грейсона Гилберта.

— Но это их прямое наследие! — возразил ему второй мужчина, судя по всему, тот самый доктор Уитмор. — Рано или рано или поздно девочки все равно узнают об Августине.

— Я бы хотел до конца своих дней не раскрывать эту тайну дочерям, — отрезанно ответил Грейсон, судя по звуку, выходя в главный коридор. — Пойдем. Мне пора, а то меня на парковке ждет дочь с подругой, надо везти их домой.

Сверху раздалось эхо удаляющихся шагов тяжелых туфель, и вскоре наступила тишина.

— Всё, чист путь, — шепнул Энзо.

Своими цепкими пальцами он перехватил руку Сьюзен, которая до сих пор по инерции упиралась ему в грудь, и потянул ведьму вверх по лестнице. Сьюзен, в свою очередь, другой рукой крепко держала Мэг, так что наверх они поднимались идеальным паровозиком, до боли напоминающим скрепленных между собой пластмассовых игрушечных солдатиков.

Но едва они выскочили к запасному выходу и намерились сделать победный шаг на улицу, как первая же полоска ноябрьского солнца, пробившись сквозь тучи, полоснула по коже Энзо. Из его рукава тут же повалил легкий дымок, а кожа мгновенно вспыхнула от дикой боли, будто её обдали кипятком. Вампир резко отшатнулся назад в тень.

— Черт! У него же нет кольца дневного света! — зашипела Мэг, в панике схватившись за голову. — Мы вытащили вампира в полдень на улицу, гениально!

Сьюзен начала судорожно соображать. Время таяло на глазах: возвращаться в сырой подвал — глупо, а кто-то из ученых Августина мог закончить обед и спуститься в лабораторию в любую секунду. Её взгляд упал на собственную кисть, которую всё еще сжимал Энзо. На безымянном пальце ведьмы блестело скромное серебряное колечко с небольшим поделочным камнем — разумеется, далеко не лазуритом, но хоть что-то.

— Так... я могу попробовать кое-что сумасшедшее, — пробормотала Беннет.

Она без церемоний выдернула свою руку из хватки Энзо, сорвала с пальца украшение и зажала его между ладонями. Прикрыв глаза, ведьма склонилась к сжатым кулакам и быстро-быстро зашептала напевное заклинание, вкладывая в металлический ободок всю доступную магическую силу. Не прошло и минуты, как она замолчала и тяжело выдохнула:

— Не гарантирую, что эта кустарная магия сработает, но выбирать не приходится.

Сьюзен бесцеремонно цапнула Энзо за руку и, быстро прикинув размеры его пальцев, поняла, что миниатюрное женское колечко налезет разве что на его мизинец, да и то едва до середины фаланги. С решительным видом она с силой натянула кольцо ему на палец.

— Полегче, дорогуша, — попытался сострить Энзо, выдавив искреннюю ухмылку. — Я, конечно, бесконечно благодарен за спасение, но предложение руки и сердца пока принять не готов. Мы ведь толком даже не погуляли.

В ответ Сьюзен наградила его настолько тяжелым и хмурым взглядом, что им можно было ломать кирпичи. Не говоря ни слова, она просто взяла его за обряженную в кольцо руку и безжалостно выпихнула ладонь прямо под яркий солнечный луч. Энзо рефлекторно дернулся, ожидая адской боли, но... ни дыма, ни ожогов не последовало. Кожа оставалась абсолютно целой.

— Работает... — облегченно вздохнула Сьюзен, вытирая выступающий на лбу пот. — Но это временный костыль, камень не предназначен для чар дневного света и долго не выдержит. Так что придется делать нормальное кольцо с лазуритом. А сейчас — бегом к машине, пока Грейсон не решил проверить, сколько мороженого мы успели сожрать за этот час.

Они выскочили из корпуса как три грабителя банка после удачного налёта и рванули куда глаза глядят, оглашая окрестные аллеи приглушённым топотом. Остановились только в глубокой тени раскидистого дуба в дальнем углу университетского парка.

— Что... дальше?.. — тяжело дыша и согнувшись пополам, выдохнула Сьюзен. Сердце колотилось где-то в районе горла, а магия от недавнего экстренного заклинания все еще неприятно покалывала в кончиках пальцев.

— Э-э-э... — Маргарет глубокомысленно зависла, глядя в потолок из пожелтевших листьев. — Ну... На этом моменте моя гениальная стратегическая мысль немного иссякла.

— А как по мне, план напрашивается сам собой, — Энзо с небрежной грацией прислонился плечом к стволу дерева и скрестил руки на груди. — Для начала я должен нормально поесть. И я имею в виду не это ваше сухое химическое печенье, — он с ядовитой иронией покосился на Мэг. — А настоящую, тёплую людскую кровь. Затем мы дружной компанией отправляемся в ваш чудесный городок, и вы, милочка, — он перевёл прищуренный взгляд на Сьюзен, — делаете мне нормальное, качественное кольцо дневного света.

— Чего-о?! — искренне возмутилась Сьюзен, едва не поперхнувшись воздухом. — Нет, нет и ещё раз категорическое нет! Ищи себе другую ведьму на побегушках! И как ты себе вообще представляешь нашу совместную поездочку в Мистик Фоллс?! Сядешь с нами в машину к Грейсону? И он такой: «О, Энзо! И ты с нами? Какая приятная неожиданность, полезай на заднее сиденье, там ещё осталась половинка "Чокопая"!»Так, по-воему, это должно выглядеть?! Да он при первом же взгляде на тебя вытащит вербеновый концентрат, а нам с Мэг устроит такой домашний арест, что Августин покажется нам детским садом!

— Ну, теперь-то я знаю, в каком именно городе вы живете, — самодовольно ухмыльнулся Энзо, абсолютно проигнорировав всю эмоциональную тираду. — Так что не переживай, дорогуша, дорогу я найду сам.

Маргарет, наблюдая за этим искрометным обменом любезностями, переводила взгляд с пышущей праведным гневом Сьюзен на довольную физиономию британского упыря.

— Так, всё, брейк! Напряжение спало, мы теперь одна команда, поэтому нужно жить дружно! Мы же теперь друзья! — с видом миротворца заявила Мэг.

Не долго думая, она цапнула Сьюзен за рукав, схватила Энзо за ладонь и с силой соединила их руки в насильственном, почти ритуальном рукопожатии.

— Конечно друзья, Мэг... Как же иначе? — промурлыкал Энзо. Но его голос звучал исключительно для Сьюзен — он смотрел ей прямо в глаза с той самой интригующей, невыносимой ухмылкой, от которой у ведьмы дергался глаз.

— Вот и отлично! Консенсус достигнут, — Маргарет упёрла руки в бока с видом победоносного генерала. — А теперь марш кушать. Но! Строго без трупов и выпитых досуха студентов.

— И чем же мне, по-твоему, питаться? — усмехнулся Энзо, переведя взгляд на младшую Гилберт. — Молиться на урожай или ловить городских голубей?

— Сходи в местную больницу! — отчеканила Мэг. — Там полным-полно пакетов с донорской кровью. Внуши медсестре, что ты внеплановая проверка из Минздрава, забери пару коробок — и вуаля, у тебя отличный запас на первое время! Только умоляю: сделай всё без шума и пыли. Если из-за тебя на уши поднимут весь штат, наша сегодняшняя спасательная операция окажется полнейшей глупостью.

— Слушаюсь и повинуюсь, капитан, — с театральным поклоном усмехнулся Энзо.

Но вместо того чтобы сразу сбежать, он, всё так же не выпуская тонкую ладонь Сьюзен из своей хватки, медленно поднёс её руку к губам и с едва ощутимым, обжигающим касанием поцеловал тыльную сторону ладони.

— До скорой встречи... моя спасительница.

В следующее мгновение воздух лишь слегка колыхнулся — и Энзо испарился на вампирской скорости, оставив после себя лишь легкий запах осенних листьев.

— Эээ! Я вообще-то тоже тебя спасла!

Осталась только возмущенная, но все равно сияющая, Маргарет и абсолютно сконфуженная Сьюзен, которая стояла с открытым ртом и хлопала глазами, уставившись на свою руку так, будто туда только что приземлился инопланетный корабль.

— Ты... ты видела?! Он меня поцеловал! Наглый, бестактный, подвальный упырь! — наконец отмерла Сьюзен, судорожно вытирая ладонь об джинсы.

— Ой, да ладно тебе, Сьюз, это было очень даже в стиле старого Голливуда! — зассмеялась Мэг. — Всё, отомстишь ему, когда будешь зачаровывать кольцо. А сейчас — бегом к машине, а то папа нас точно закопает!

Девушки быстро пришли в себя, поправили прически и рванули к парковке. Возле машины их уже ждал Грейсон Гилберт. Он стоял, скрестив руки на груди, постукивал носком туфли по асфальту и выразительно смотрел на наручные часы, изо всех сил изображая крайнюю степень родительского недовольства:

— И где вас носит?! Вы опоздали ровно на семь минут! Я уже думал идти искать вас по всему кампусу. Надеялся, вы мороженое едите, а вы, судя по растрёпанному виду, за белкам по парку гонялись?

— Ой, пап, ты не представляешь, какие тут коварные уитморские белки! — без зазрения совести состряпала невинное лицо Маргарет, заскакивая на переднее сиденье. — Едва отбились! Едем домой, я ужасно проголодалась!