LOST IN HEESEUNG (The truth untold)

Май в этом году выдался тёплым и щедрым на цветение. Деревья в парках стояли в бело‑розовых облаках - сакура распускалась позже обычного, будто специально ждала этого вечера. Хисын сказал, что хочет показать мне одно место, и я, не задавая лишних вопросов, согласилась. В последнее время я научилась доверять ему безоговорочно: после той истории с Джейком мы оба стали более открытыми и честными друг с другом.

Дома, собираясь, я немного волновалась. В шкафу висело много разных платьев, но взгляд упал на бордовое атласное платье - то, что мы купили с подругой в тот день, когда я ещё не знала, что моя жизнь вот‑вот перевернётся. Тонкие бретели, драпировка по боку, высокий разрез, открывающий ногу при каждом шаге... Оно было одновременно элегантным и дерзким, и я никак не могла решить, уместно ли оно для «просто поездки за город».

- Хисын, - окликнула я его, когда он ждал в гостиной, просматривая что‑то в телефоне. - Может, мне стоит надеть что‑то попроще? Джинсы, кофту...

Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти хищное. Медленно подошёл ко мне, остановился в шаге, будто давая себе время рассмотреть.

- Нет, - протянул он, чуть качнув головой. - Надень что-то красивое, нарядное. Сегодня всё должно быть идеально.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное волнение.

- Ты уверен?

- Более чем.

Пока я переодевалась, я слышала, как он тоже что‑то менял в своём образе. Когда я вышла, он стоял у окна, и от одного его вида у меня на секунду перехватило дыхание. На нём был тёмно‑синий костюм - не строгий офисный, а расслабленный, будто созданный для вечера. Пиджак он не застёгивал, под ним - белая рубашка, верхние пуговицы расстёгнуты, рукава закатаны до локтей. В этом сочетании была небрежная элегантность, от которой становилось тепло и немного волнительно.

- Ты выглядишь... потрясающе, - проговорил он тихо, будто слова давались ему с трудом.

Я покружилась на месте, чувствуя, как шёлковая ткань скользит по коже, как разрез приоткрывает ногу.

- Тебе правда нравится?

Он шагнул ко мне, взял за руку и притянул ближе, не сводя с меня взгляда.

- Ты в этом платье... - он на секунду запнулся, будто подбирая слова, чтобы не звучать слишком откровенно. - Ты в нём такая... Сладость, ты сводишь меня с ума.

Я рассмеялась, но в груди всё трепетало.

- Тогда поехали. Хочу, чтобы ты показал мне это своё секретное место.

Мы ехали за город около часа. Хисын молчал, но иногда поглядывал на меня с лёгкой улыбкой. Я чувствовала, что он что‑то задумал, но не спрашивала - хотела сохранить элемент неожиданности. А ещё мне нравилось это тихое предвкушение: оно щекотало нервы и заставляло сердце биться чуть быстрее.

Когда машина наконец остановилась, я замерла. Двигатель стих, и в наступившей тишине было слышно только, как ветер мягко гладит траву на холме. Я боялась пошевелиться - казалось, одно неосторожное движение, и это волшебство исчезнет, как сон на рассвете. А потом я медленно, почти на цыпочках, вышла наружу.

То, что я увидела, ударило в самое сердце - мягко, но оглушительно. Хотелось плакать и смеяться одновременно, и я просто стояла, прижав ладони к груди, потому что там вдруг стало слишком тесно от нахлынувшего восторга. Мы были на вершине небольшого холма, и перед нами раскрывалась долина - словно огромная тёплая ладонь, наполненная светом. Внизу, у самого подножия, раскинулся сад. Я не знала названий этих деревьев, но их белые и нежно-розовые лепестки светились в лучах заходящего солнца, будто крошечные бумажные фонарики, зажжённые специально для нас. Лёгкий ветер срывал их с веток, и они кружились в воздухе медленно, торжественно, словно снег в самом сердце лета.

Горы на горизонте казались синими, почти прозрачными, будто сотканными из акварели и вечерней дымки. А небо над ними переливалось от густого апельсинового до глубокого индиго - как если бы кто-то огромный и бесконечно нежный смешивал краски на невидимой палитре прямо сейчас, каждую секунду добавляя новый оттенок.

Тёплый июньский ветер скользнул по моим волосам, коснулся лица, принёс с собой сладкий аромат цветов - густой, медовый, чуть пряный. Я закрыла глаза и вдохнула глубоко-глубоко, чувствуя, как этот запах проникает в самую душу. И тогда ко мне пришло понимание - ясное, спокойное, как горное озеро: вот оно. Вот оно, счастье. Стоять здесь, дышать этим воздухом, чувствовать, как природа обнимает тебя со всех сторон тёплыми невидимыми руками. Я обожала горы. Любила, когда ветер путается в прядях и шепчет что-то на ухо - слова, которые нельзя разобрать, но которые почему-то исцеляют. Обожала смотреть, как солнечный свет ложится на склоны, превращая обычный вечер в настоящее волшебство.

И Хисын... он всё это понял. Без слов, без вопросов - просто почувствовал. И привёз меня сюда. В моё идеальное место, о котором я даже не рассказывала вслух.

- Хисын... - выдохнула я, и голос дрогнул, сломался на середине, потому что чувств было слишком много для одного слова.

Он стоял чуть поодаль и смотрел на меня - не на пейзаж, не на закат, а только на меня. И в его взгляде было столько тепла, что у меня защипало в глазах.

- Это невероятно красиво. Просто вау! - я повернулась к нему и, не в силах больше сдерживаться, прыгнула прямо в его объятия. Он поймал меня легко, привычно, будто делал это тысячу раз и готов был делать ещё миллион. Я уткнулась лицом в изгиб его шеи, вдыхая родной запах, чувствуя, как его руки смыкаются на моей спине крепко и бережно одновременно.

- Я знал, что тебе понравится, - он обнял меня ещё крепче, а потом мягко отстранился, заглядывая в лицо. - Ты такая красивая.

Он поднял руку и очень осторожно, кончиками пальцев, убрал прядь волос с моего лица. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по коже побежали мурашки.

- Я хочу сохранить для себя эту красоту, - продолжил он, и его голос звучал тихо, интимно, словно он делился со мной секретом. - Природа, конечно, тоже прекрасна, но ты...

Он замолчал на секунду, приобнимая меня за талию и чуть притягивая ближе. Его пальцы мягко скользнули по ткани моего платья, и я почувствовала тепло его ладони даже через него.

- Ты совершенство, - закончил он почти шёпотом, и его голос дрогнул на последнем слове.

Он смотрел на меня заворожённо, и в его глазах читалось что-то почти благоговейное - словно он видел перед собой не просто девушку, а что-то бесконечно драгоценное, что боится повредить неосторожным дыханием. А потом он медленно поднёс мою руку к своим губам и коснулся тыльной стороны ладони поцелуем - нежным, тёплым, почти невесомым. Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.

- Можно я тебя сфотографирую?

- О, давай, - я улыбнулась, всё ещё немного плывя в тумане от его прикосновений. - Грех не сфоткаться на таком красивом фоне.

Я сделала шаг назад и начала позировать - сначала неуверенно, потом всё более раскрепощаясь. А он смотрел на меня через экран телефона, щурился, ловил свет, и его улыбка становилась всё шире и теплее с каждым кадром.

- Вот так... да, идеально... а теперь улыбнись... нет, не так, по-настоящему! - он корчил смешные рожицы, чтобы меня рассмешить, и я смеялась - открыто, звонко, запрокидывая голову. А он ловил эти моменты: как я смеюсь, как ветер подхватывает мои волосы, как последние лучи солнца касаются моей кожи.

Потом он переключил камеру на фронтальную и притянул меня к себе для селфи. Мы дурачились, строили рожицы, показывали друг другу языки, смеялись так, что у меня заболели щёки. А потом он вдруг повернулся, поймал мой взгляд и поцеловал меня - мягко, коротко, но с такой нежностью, что камера запечатлела этот момент: я с полузакрытыми глазами, он с трепетом в каждом движении.

- Это моё любимое, - прошептал он, глядя на экран.

Затем он взял меня за руку и повёл вниз по узкой тропинке, к самому краю сада. Мы шли медленно, слушая, как шуршат под ногами мелкие камушки, как перекликаются первые вечерние птицы.

Мы остановились у старой каменной скамьи, увитой плющом. Её поверхность была усыпана белыми и розовыми лепестками, словно кто-то заботливо рассыпал их здесь специально для нас. Солнце почти село, и небо над головой становилось глубоким, бархатным, усеянным первыми звёздами. Они загорались одна за другой - робко, потом всё увереннее, словно кто-то наверху зажигал крошечные серебряные огоньки, наполняя мир тихой, торжественной музыкой света.

Хисын повернулся ко мне. В его глазах отражался уходящий закат - в них плясали отблески оранжевого и розового, и я не могла оторвать взгляда. Внутри меня разлилось что-то тёплое, трепетное, живое - будто солнце и правда решило остаться во мне навсегда, свернуться клубочком где-то под сердцем и греть меня своим светом.

- Сьюзи, - сказал он, и его голос прозвучал тише, чем обычно, словно он боялся спугнуть этот хрупкий, совершенный момент.

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее - не от страха, а от предчувствия. В груди разрасталось ожидание - сладкое, острое, почти невыносимое, такое сильное, что я невольно прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить бешеный стук.

- Мы прошли через многое, - продолжил он. Его голос звучал ровно, но я слышала, как на дне его дрожит сдерживаемое волнение. - Я никогда не думал, что встречу человека, который будет так сильно на меня влиять. Ты сделала мою жизнь ярче. Ты заставила меня поверить в то, что я могу быть счастлив. По-настоящему. И я хочу, чтобы это счастье никогда не заканчивалось.

Он опустился на одно колено. Я перестала дышать. Мир вокруг замер - даже ветер стих, даже лепестки перестали падать, даже птицы умолкли. Остались только мы - и этот момент, растянувшийся в вечность.

- Ли Хисын... что ты делаешь? - мой голос прозвучал тонко, почти жалобно, и я сама не узнала его. Губы дрожали, и я прикусила нижнюю, чтобы удержать рвущиеся наружу эмоции.

Он улыбнулся - той самой улыбкой, от которой моё сердце всегда пускалось в пляс, - и в его руке появилась маленькая бархатная коробочка тёмно-синего цвета. Я не видела, когда он её достал. Может, она всё это время была у него в кармане, пока мы фотографировались и смеялись? Но сейчас это было неважно.

- Я люблю тебя, Сьюзи, - сказал он, и эти слова прозвучали просто, ясно, как самая очевидная и самая прекрасная истина в мире. - Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочу просыпаться рядом с тобой каждый день, чувствовать твоё тепло, слышать твой голос. Хочу строить с тобой дом - не просто стены и крышу, а настоящее гнездо, где будет уютно и безопасно. Хочу семью. Хочу будущее, в котором есть ты. Хочу, чтобы ты была моей - навсегда. Чтобы вместе встречать рассветы и провожать закаты, чтобы ветер шептал нам свои истории, а горы хранили наши секреты.

Он открыл коробочку. Внутри, на тёмном бархате, лежало кольцо - тонкое, изящное, с небольшим камнем, который переливался в последних лучах солнца.

- Ты выйдешь за меня?

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него - на человека, который стал моим миром, моей опорой, моим домом. На его глаза, полные надежды и любви. На его руки, которые держали коробочку так бережно, словно в ней было не кольцо, а его сердце.

И я поняла, что никогда, ни разу в жизни, не была так уверена ни в чём.

- Да, - выдохнула я, и это слово вырвалось из самой глубины души. К глазам подступили слёзы, но на этот раз только от радости - огромной, светлой, переполняющей меня через край. - Да, конечно! Я согласна!

Слёзы всё-таки потекли по щекам, и я даже не пыталась их вытирать. Я смеялась и плакала одновременно, а он поднялся с колена, и его лицо светилось таким счастьем, что оно было ярче любого солнца. Он надел кольцо мне на палец - оно село идеально, словно всегда там было, - и притянул меня в объятия. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как бьётся его сердце - быстро-быстро, в унисон с моим.

Он посмотрел мне в глаза, всё ещё обнимая меня обеими руками и медленно опустил взгляд на губы, и нежно поцеловал.
Я чувствовала, как его губы прижимаются к моим, как его руки крепко обнимают меня. И я знала, что этот момент останется со мной навсегда - как и благодарность за то, что он понял меня, услышал мои несказанные слова и подарил мне этот вечер, наполненный тем, что я люблю больше всего.

- Я люблю тебя, сладость! - прошептал он мне в губы.

- Я тоже тебя люблю, - ответила я, чувствуя, как сердце переполняется счастьем.

Мы стояли обнявшись, глядя на ночное небо, и я чувствовала, что этот момент - начало новой главы нашей жизни.