LOST IN HEESEUNG (The truth untold)

Поцелуй начался с медленного, почти невыносимого ожидания. Он лишь приблизился, давая мне почувствовать своё дыхание, свой запах – дорогой парфюм, смешанный с терпкой нотой выпитого виски. Я закрыла глаза – и в темноте снова всплыло проклятое фото. И тогда я сделала последний шаг.

Наши губы встретились.

Сначала это было мягко, исследующе, обманчиво нежно. Он будто пробовал меня на вкус – солёную от непролитых слёз, горькую от измены, сладкую от запретного решения. Но эта нежность была лишь ширмой. Ярость, сидевшая во мне клубком, искала выхода.

Его руки опустились на мою талию, притягивая так, что между нами не осталось ни миллиметра. И поцелуй взорвался страстью. Он стал глубже, требовательнее, почти болезненным. Я отвечала с той же отчаянной силой – впивалась пальцами в его волосы, позволяла гневу и боли найти, наконец, выход в этом взаимном уничтожении. Я не целовала его – я целовала Прошлое, чтобы задушить его. А он… он целовал Загадку, которая оказалась куда сложнее, чем он предполагал.

Оторвавшись от моих губ, он провёл рукой по моей щеке, осматривая лицо. Подушечкой большого пальца нежно гладил кожу. Его взгляд был настолько глубоким и заворожённым, будто он смотрел на что-то недосягаемое, невероятно прекрасное.

У меня, может, и есть недостатки в характере, но во внешности их нет. Как бы самовлюблённо это ни звучало – у меня прекрасные черты лица и тело, о котором мечтают миллионы женщин. Но всё это было ни к чему. У меня даже не было парня, который мог бы сказать мне, какая я красивая, или сделать любой комплимент. А все комплименты, которые я слышала от знакомых и даже незнакомых людей, не казались мне настоящими. Я всё время вспоминала, как Джейк делал комплименты – говорил, какие у меня красивые глаза, губы, ресницы. И от этого становилось только больнее.

Мне казалось, что для всех интересна только моя внешность. Для всех я была желанной лишь для других целей. На всех предыдущих свиданиях мне твердили, какая я красивая и какая у меня красивая фигура. От этого уже тошнило.

В этот раз всё было иначе. Человек напротив меня даже не стал говорить про мою красоту – наоборот, я только и заметила его превосходство. Он нереально красив. И он в курсе, что хорош во всех смыслах этого слова. Возможно, и обо мне его мнение было таким же. Казалось бы, два нарцисса сидят вместе, и никто не идёт на уступки. Но сейчас мы с ним в одной постели. И он смотрит на меня так, будто оценивает, насколько я красива. А я в то же время утопаю в его глазах. В его чёртовых красивых глазах.

Он долго смотрел на мои губы, прежде чем прикоснуться к ним в очередной раз. До безумия нежные губы… Я полностью растворилась в нём, обмякла в его руках, отчего он, приобняв меня за талию, уложил на кровать, навис сверху, не отрываясь от поцелуя.

Таких чувств я не испытывала даже с Джейком. Джейк был моим самым любимым человеком, с ним у меня было всё впервые – кроме того, что я делаю сейчас. С абсолютно незнакомым человеком я делю постель и позволяю ему лишать меня того, что я берегла для любимого. Но в этот момент я ни о чём не жалела. И даже потом, на трезвую голову, я не пожалею об этом. Потому что это был мой выбор. Выбор, который я сделала в трезвом уме. И я не ошиблась с этим выбором – мой первый раз не стал для меня болезненным.

Первый поцелуй был не нежным – страстным, почти яростным. Поцелуй-вызов, поцелуй-прощание. В нём была вся моя накопившаяся за шесть лет тоска, гнев на того, другого, ярость от собственной наивности и отчаянное желание доказать самой себе, что я жива. Это был не диалог, а борьба: моё отчаяние против его сдержанной силы. Я кусала его губы – он отвечал смиряющей нежностью, заставляя сдаться, открыться.

И я сдалась.

Второй поцелуй был уже не борьбой, а падением. Глубоким, бесконечным, тонущим. В нём было море, в котором я решила утопить свою старую любовь. Он держал меня на плаву – его руки были единственной опорой в этом добровольном безумии.

Я даже не заметила, как мы перешли к следующему шагу.

С медицинской точки зрения было бы глупо утверждать, что первый раз прошёл безболезненно. Но это было так. Хотя сначала я почувствовала пронзительную боль, она ушла так быстро, перетекая в удовольствие. Я бы сказала – дело в алкоголе, в том, что я полностью расслабилась. Но алкоголь в этой ситуации действовал всего на один процент. А остальные девяносто девять – заслуга этого красавца, который настолько аккуратно и нежно двигался во мне, попутно целуя мою грудь. Он поднялся к моему лицу и, недолго думая, начал целовать мои губы, проникая в рот языком и заставляя меня делать то же самое.

Чёртов Ли Хисын.

Что же он творит со мной…