LOST IN HEESEUNG (The truth untold)

Я сразу же зашла в профиль этой девушки и убедилась – это был Джейк. В её ленте оказалось множество общих фото: романтичные снимки, подписи вроде «любовь всей моей жизни». Все посты – начиная с 2019 года. Несколько лет подряд. Факт их отношений подтверждался каждой новой фотографией.

Мои руки задрожали. Глаза наполнились слезами.

Я встала – резко, чуть не опрокинув стул, – и быстрым шагом направилась в уборную. Мужчина напротив что-то говорил, но я уже не слышала. Лишь бы он не увидел моих слёз.

В туалете я закрылась в кабинке, прислонилась спиной к холодной пластиковой стене и наконец позволила себе выдохнуть. Слёзы хлынули – не тихо, не красиво, а так, как вырывается боль, которую сдерживаешь годами. Я почти перестала дышать, зажимая рот ладонью, потому что не хотела, чтобы кто-то услышал.

Ком в горле рос. Но вместе со слезами приходила ненависть. Горячая, острая, как нож. Как же он мог? Пять лет. Пять грёбаных лет я берегла себя, ждала, верила, что он вернётся, объяснит, обнимет. А он жил. Любил. Трахался, наверное, счастливо улыбался на фото.

Я сжала зубы, сглотнула ком. Вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладони, посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, размазанная тушь.
«Не смей, – сказала я себе. – Не смей плакать из-за него. Не стоит».

Я умылась холодной водой, промокнула лицо бумажным полотенцем, поправила волосы и вышла.

Вернулась за столик. Села.

Мужчина напротив отложил телефон, окинул меня изучающим взглядом.

– Ну и куда ты убежала, не дослушав меня?

– Подавилась, увидев кое-какие материалы, – ответила я ровно. – На чём мы остановились?

– На том, что ты…

– Ах да, – перебила я. – На том, что я девушка лёгкого поведения. Мне кажется, здесь и правда много людей, которые на нас смотрят. Будет плохо, если ты засветишь свою красивую морду с такой, как я. Давай поедем в более тихое местечко?

Он приподнял бровь.

– А говорила, что не из таких.

– Здесь душно, – я пожала плечами. – Давай выйдем.

– Но ты не доела…

– Забудь. Кусок в горло не лезет в такой атмосфере. Пошли.

Я взяла сумку, встала и направилась к выходу, не оборачиваясь.

На улице уже почти стемнело. Холодный апрельский ветер хлестнул по лицу, и на секунду мне стало легче. Я смотрела на чёрное небо и чувствовала: хочется потеряться. Исчезнуть. Настолько сильно это ранило, что жить расхотелось.

К моему удивлению, этот серьёзный и самовлюблённый тип всё же вышел следом. Я думала, его эго не позволит ему уйти с такой, как я – с девушкой, которую он считает шлюхой.

Я уже собралась вызвать такси, но он направился к припаркованной машине. Тачка была явно не за пару миллионов – скорее, речь шла о сотнях миллионов или даже больше. Он открыл дверь и вопросительно посмотрел на меня: «Ну, чего ждёшь?»

Я села. Мне было всё равно, куда мы поедем – лишь бы не домой. Дома я бы убилась окончательно.

Но он не трогался с места. Просто сидел и смотрел на меня.

– Ну чего? – вздохнула я. – Поехали.

– Поехали куда? – спросил он спокойно.

– В бар. Я хочу немного выпить.

– Не любишь на трезвую голову? – в его голосе проскользнула усмешка.

Ну блин. Что – «не любишь»? Почему он думает только об одном? Хотя… это же мужики. У них всегда одно на уме. Думаю, у моего бывшего на уме было то же самое. А его обещания – в жопу. «Я подожду, сколько потребуется». Да пошёл ты нахрен, идиот!

– О чём ты там думаешь? – его бесячий голос вырвал меня из мыслей, я вздрогнула.

– Да, мне нравится под градусом, – ответила я.

Сказала – и сама себе не поверила. Под каким ещё градусом? Я даже пить-то толком не умею. Но куда я еду? Я еду нахрен. Я не человек, если сегодня не оторвусь по полной. Посмотрела на сидящего рядом нарцисса и поняла, что хотя бы имя его узнать стоит. А то мало ли.

– Кстати, как тебя зовут? – спросила я.

– Ты же не угораешь? – он повернулся ко мне.

– Чего?

– Не веди себя так, будто меня не знаешь.

– В смысле? Мы знакомы?

– Хочешь сказать, я тебе не знаком? – в его голосе появились стальные нотки.

– Да блин, не говори загадками! Я спросила твоё имя, чё за допрос ты мне устроил? Нет, я тебя знать не знаю.

– Ой да? Поэтому ты сказала, что мне не стоит светить личиком в людном месте?

– Я это сказала, потому что подруга говорила – ты знаменитый. Настолько, что я тебя ни разу не видела.

Он помолчал, потом бросил:

– Ли Хисын... Меня зовут Ли Хисын.
– Так бы и сразу, – кивнула я, чувствуя, как внутри немного отпускает – хотя бы формальность. – Я Ким Сьюзи.

Дальше мы ехали в тишине. У меня не было настроения о чём-то спрашивать, он, видимо, тоже не горел желанием узнавать меня ближе. Стекло машины было холодным, я прижалась к нему лбом – смотрела на проплывающие мимо огни, жёлтые пятна фонарей, красные хвосты стоп–сигналов. Город жил своей жизнью, равнодушной и яркой.

Машина остановилась у невысокого здания, украшенного яркими неоновыми вывесками – розово–голубое сияние лилось на мокрый асфальт, отражалось в лужах. Мы вышли. Хисын уверенно направился ко входу, показал охране какие–то документы – кожаный портмоне мелькнул в его руке, – бросил короткое: «За мной». Видно было, что здесь он не впервые. Я просто шла следом, чувствуя себя лишней и потерянной.

Я никогда не была в барах. Единственное, что я пила, – вино с подругами по праздникам: дешёвое полусладкое из супермаркета, которое пилось легко и оставляло на губах приторное послевкусие.

Как только мы вошли, в нос ударил тяжёлый запах алкоголя и табака – густой, терпкий, он обволакивал, оседал на языке горечью. Внутри оказалось не слишком шумно, посетителей немного. На сцене играло джазовое трио – живой звук приглушал гул голосов, саксофон пел низко и бархатисто, как по стеклу. Стены были из тёмного дерева, с них смотрели старые фотографии в потёртых рамах. Барная стойка из красного дерева блестела под светом ламп, отражая лица и бутылки – череду зелёных, золотых, янтарных.

Хисын подошёл к стойке.

– Мне как обычно, – сказал он бармену – тому, что массивный, с сединой в волосах, в чёрной жилетке. Тот кивнул с пониманием, как старому знакомому. Затем Хисын повернулся ко мне: – Что ты будешь?

Я растерялась. Я не знала ни одного коктейля. Сказать «вино» в баре – наверное, колхозно. Пальцы сжали край стойки – дерево было гладким, прохладным. Я сделала вид, что разбираюсь:

– Мне «Негрони». И покрепче, если можно.

Хисын уставился на меня с подозрением – будто пытался понять, шучу я или реально собираюсь это пить. Я отвернулась, чтобы не видеть его лица. Уши горели – то ли от холода на улице, то ли от стыда.

По правде, я даже в душе не ебу, как выглядит этот «Негрони». Но слышала, что это крепкий коктейль на джине, мартини и красном вине. Именно поэтому и заказала – хотелось чего–то горького, резкого, чтобы обожгло.
Через несколько минут нам принесли напитки. Мой бокал был низким, широким, в нём плавал ломтик апельсина – рубиновая жидкость с янтарным отливом, пахнущая травами и апельсиновой коркой. Хисын взял свой виски – в толстостенном стакане со льдом, янтарный, тягучий.

Мы расположились на диване у сцены – красный бархат, мягкий, но пыльный. Я ушла в себя – в свой разрушенный мир, где всё трещало по швам. Хисын залип в телефоне и даже не пытался со мной заговорить. Я не заметила, как опустошила бокал – он опустел слишком быстро, а вкус остался – горький, терпкий, с цитрусовой нотой. Хисын тем временем только потягивал свой виски маленькими глотками.

– Тут нет кнопочек? – спросила я, не понимая, зачем это сказала. Голос звучал глухо, будто не мой.

– Чего? – он поднял взгляд.

В полумраке наши глаза встретились. Я на секунду будто провалилась в пустоту. У него самые обычные карие глаза – но я чуть не утонула в них, почувствовала, как в груди разливается что-то тёплое и непрошеное. Алкоголь, наверное, делал своё дело – или одиночество.

Я не хотела казаться сломанной. Но так хотелось, чтобы меня пожалели. Сказали, что всё это – неправда. Поддержали. Но этот человек сидел напротив, сжимая в пальцах стакан – лёд звенел, плавился, разбавлял виски, – и думал, наверное, только о том, как бы поскорее меня трахнуть. Мне было тошно от него. И ему было тошно от меня. Была бы здесь моя подруга – родная, живая, с её дурацкими советами и горячими объятиями.

Мысли съедали меня изнутри, жадно, как огонь сухую траву. Я держалась, но плохо – пальцы дрожали, губы сжимались в нитку.

– Вызови персонала, – сказала я после долгой паузы.

– Зачем? Тебе плохо? Ты неважно выглядишь.

– Всё нормально, – я расправила плечи, поправила волосы, делая вид, что в порядке, хотя плечи сами сжимались, как и сердце от предательства. – Хочу заказать ещё пару напитков.

Он посмотрел на мой пустой бокал – на донышке осталась только апельсиновая корка и капля красного, – потом на меня.

– Нервничаешь?

– С чего бы?

– А зачем тогда много и быстро пить?

– Разве это много? Всего один коктейль. Не преувеличивай.

Хотя этот «всего один» уже бил по мозгам. Голова разболелась не на шутку – тупая боль пульсировала в висках, язык стал ватным. Но больную голову алкоголем лечат тем же, поэтому я попросила, стараясь говорить твёрдо:

– Закажи мне ещё один «Негрони» и стакан виски.

Он нахмурился – между бровей пролегла резкая складка, – но потом с каменным лицом подошёл к стойке и сделал заказ. Походка у него была плавной, уверенной – человек, привыкший к роскоши.

Я снова не заметила, как опустошила второй бокал – он ушёл ещё быстрее первого, словно вода. А следом – виски. Виски оказался крепким, вязким, он обжёг горло и упал в желудок горячим камнем. После виски мне стало будто легче. Будто я отпустила всё плохое – или просто перестала чувствовать.

Я покосилась на Хисына – он даже первый бокал не допил, уткнулся в телефон и сидел так часами. Экран светился в полумраке, отражаясь в его зрачках. Бесит. Повезло его девушке – он всегда на связи. Хотя чем это повезло? Тем, что он сидит с другой в баре? А может, он вовсе не с девушкой переписывается... Впрочем, он же с самого начала предлагал переспать. Обычный бабник. То и дело по бабам ходит. На свидание пришёл только ради секса.

Круто. У этого человека жизнь намного ярче. А что я? Я даже толком поцеловаться не смогла с любимым. Пиздел про возраст. Подумал, что с несовершеннолетней не получится, и решил трахаться с той, с кем можно. А я тут подыхала годами, сохла по нему, пока он там кайфовал. Эта мысль вонзилась под рёбра – острая, вибрирующая.

– Вот же сука! – вырвалось у меня вслух. Я прикрыла рот рукой – пальцы пахли алкоголем и апельсином – но было поздно.

– Ты это про кого? – спросил Хисын, даже не поднимая взгляда.

– Да был такой, – отмахнулась я, отводя глаза к сцене, где саксофон затихал в долгой сладкой ноте. – Тебе не важно.

Был. Из-за него у меня жизни нормальной не было. Берегла себя для него годами – и что получила? Как преданная собака ждала у закрытой двери. А он... Получаю правду. Как же бесит. Боль пульсировала, смешиваясь с алкоголем и яростью.

Я снова посмотрела на Хисына – на его безупречный профиль, на спокойное, почти скучающее лицо.

Этот придурок даже ни разу по-настоящему на меня не посмотрел. Как можно в телефон пялиться, когда перед тобой сидит чистая и невинная девушка? Ну да, невинная. Он же считает иначе. Как иначе, если я оделась так, пошла с ним в бар и... И что дальше? По домам и всё? Выпили и забыли?

Все мужчины обычно по мне сохнут. Даже нарциссы своё эго теряли при мне. А этот сидит с каменным лицом – как истукан. Джейк был ещё хуже – он вообще на меня не смотрел вначале. Ну вот, сука. Опять он. Сколько можно? Нахрен его. Мне давно пора забыть.

Я вроде пила, но чувствовала себя такой трезвой, что аж раздражало – каждый гвоздь в мыслях, каждое воспоминание острым углом.

Я опять уставилась на Хисына – поймала себя на том, что разглядываю его губы, линию подбородка, руки, лежащие на коленях.

«Ну и что, что ты красивый? Думаешь, раз красивый, то можешь пользоваться всеми? Настолько в себе уверен. Сегодня я тобой попользуюсь. Потому что мне это надо. А не тебе. Идиот».

– Пошли, – я резко встала с дивана, схватила сумку – ремень хлестнул по бедру – и посмотрела на него сверху вниз.

– Куда? – он поднял бровь – неторопливо, с ленцой. – Ты уже всё выпила? Ещё заказать?

– Нет. Я достаточно выпила. Поехали. Закончим сегодняшний вечер.

В голосе прозвучало что-то твёрдое, окончательное. Я сама не знала, что имею в виду – но знала точно: назад пути нет.