LOST IN HEESEUNG (The truth untold)

2016 год.

В этом году меня многие не узнавали - даже я сама. Раньше я никогда не ходила в школу с распущенными волосами, с макияжем или нарядная. Хвостики, косички - вот и вся красота. Но в пятнадцать меня словно переключило. Может, подростковый период наконец прошёл? Не знаю. Думаю, у каждого бывает момент, когда хочется менять всё: стиль, причёску, поведение. У меня он совпал с желанием почувствовать себя девушкой - нежной, красивой, милой, хрупкой. На вид я такой и была, а вот на деле... Скажем так, хрупкость оказалась обманчивой.

Я перестала драться с парнями, перестала быть грубой, теперь я летала в облаках. Но привычки меня не бросили - в любой момент я могла сорваться, хотя в большинстве случаев сдерживалась и терпела. И отношение ко мне изменилось. Тот одноклассник, с которым я вечно воевала, теперь писал любовные письма. Сосед по парте рассказывал о своих проблемах и разных историях. А тот, кто вечно оскорблял, гладил меня по голове при любом удобном случае - и даже после хороших шлепков не переставал, заваливая меня всякой дичью в сообщениях.

«Может, я им нравлюсь?» - вертелось в голове. Да, видимо, так и было. Перед ними сидела совсем другая девушка - не та, что год назад, даже не несколько месяцев назад. Старшеклассники часто пытались завести разговор, но я этого почти не замечала. Меня не привлекали эти парни. Я просто жила в своё удовольствие, получала наслаждение от жизни - хотя этот год должен был быть трудным.

Кроме школьников, во дворе вечно торчали парни, давно окончившие школу. Не знаю, что они там делали - наверное, взглядом съедали привлекательных девушек и пытались подкатить. Мы часто играли с классом в волейбол, и они присоединялись. Многие ко мне тоже подкатывали, но впечатление у меня о них было не самое приятное. «Блять, что за хрень, педофилы что ли - мне же всего пятнадцать», - думала я.

Была ли я фемкой? Не пойму. Парни никогда не привлекали моего внимания. Может, дело в ориентации? Но нет - девушки мне тоже не нравились. Значит, просто мизантроп. Мне и правда не нравились люди: с виду милые, красивые, а когда открывают рот - лучше убежать. Не все такие, конечно, но большинство лицемерны. Я не говорю, что я ангел - я, возможно, хуже тех, кого избегаю. Но одно я не делала никогда: не говорила людям ложь в лицо, а за спиной другое. Я была прямолинейна. Не лезла со своими советами и мнением, не трогала никого, пока меня сами не заденут. Мне было скучно обсуждать других - или совестно. Я не любила сплетни и тех, кто их распространяет. Тошнило от этих сплетен. Боже, наши уроки были сплошной хренью. Учителя собачились с учениками или рассказывали, какой же «тот» учитель говнюк, а «тот» приходил и говорил, что «этот» - говнюк, и так по кругу. Вместо объяснения темы они сидели и травили сплетни, а ученики поддерживали разговор. Это достало меня так, что я просто спала на этих уроках.

Урок истории. 10 класс.

Мы сидели на истории и слушали очередные сплетни про чью-то дочку. Наша учительница была пожилой женщиной. У неё тоже была дочь - наша учительница по обществознанию, разведённая, с сыном. Странная женщина, кстати. Её выходки меня бесили не меньше. Она занималась тем же, что и мать, - обсуждала всех вместе с учениками. Так на чём я остановилась? Ах да, урок истории.

Я думала: почему этот пожилой человек напротив меня говорит про других детей и не замечает бревна в своём глазу? Мысли ушли далеко, но грубый, низкий голос учительницы вернул меня в реальность.

– Эй ты! Как там тебя звали? Опять в облаках летаешь? Ответь на вопрос!
– Не «эй ты», а Сьюзи Ким. Можете повторить вопрос?
– Почему я должна повторяться? Надо было слушать, когда я говорю!
– Вы слишком много говорили о личном, поэтому я перестала слушать. Было неинтересно.
– Манерам тебя вообще не учили, хамка! Ведёшь себя вызывающе - и вид у тебя такой же, как поведение.
– Спасибо, я учту. Но и вам стоило бы обращаться к своим ученикам подобающе. Вы не знаете имён - чего вы от них ждёте?
– Не тебе меня учить, мелкая негодяйка! Выйди вон из класса! Сидит, летает в облаках, не отвечает, ещё и хамит! Убирайся!
– Хорошо, я пойду.
– На следующее занятие придёшь с родителями!
– Ок.

После того как я вышла, я услышала, как она меня обматерила - но меня это не волновало. У меня было слишком много компромата на неё. В случае чего могла предъявить на собрании. Я всегда собирала доказательства: в телефоне хранилось столько записей. В напряжённых ситуациях я включала диктофон - это помогало сохранять спокойствие.

Выйдя из кабинета, я направилась во двор, села на лавочку. Просидела около пятнадцати минут. Наблюдавший за мной директор решил подойти.

– Ученица Ким, что ты здесь делаешь?
– Здравствуйте. Вышла подышать воздухом.
– Для этого есть перемена. Сейчас урок. Какой?
– История.
– И с какого перепугу ты здесь торчишь уже полчаса?
– Не больше пятнадцати минут.
– Какая разница?! Иди на урок.
– Не могу.
– Что? Почему?
– Нууу... меня выгнали.
– Я думал, ты изменилась, - вздохнул он. - Но ты всё такая же проблемная. Маленькая поросюшка!
– Что? Извините, я понимаю, что вы меня ругаете, но это обидно. В смысле - поросюшка? Я миниатюрная и красивая, между прочим.
– Ну я поэтому сказал «маленькая».
– Это не смешно. Я не люблю поросят.
– Вот, многие не любят - гадят повсюду.
– Ясно... Но директор, а вы почему не на уроке?
– У меня нет урока.
– Но у вас наверняка много работы. Вам нужно идти.
– Что? Ах ты ж маленькая хулиганка! Быстро встала и пошла на урок!
– Но меня выгнали. Она сказала прийти с родителями.
– Ну так пойдём.
– Мне и тут было комфортно...
– Вставай, я сказал!
– Я серьёзно. Мне там скучно. Она всё время обсуждает других, я не хочу слушать эти сплетни. Я устала.
– Ничего, посидишь просто так.
– Я и сидела просто так, а она решила докопаться. Ещё и оскорбила.
– Я скажу, чтобы тебя оставили в покое. Пошли.
– Учитель, звонок через десять минут. Может, вы поговорите с ней после урока? Я подойду. Пожалуйста.
– Боже, ладно. Только не сиди здесь. Прогуляйся, сходи в туалет. А то учителя жалуются, что ученики прогуливают.
– Хорошо, я уйду с поля зрения. Спасибо большое. На перемене я подойду.
– Хорошо.

Директор ушёл, а я направилась к выходу. Наш директор был более-менее нормальным. Он давно меня знал, постоянно делал замечания, но ему нравилась моя настойчивость, мой характер. Он всегда говорил, что я бы добилась многого - просто нужно отказаться от драк и научиться держать себя в руках. Но в большинстве случаев люди сами напрашивались.
---
Выйдя на улицу, я заметила высоких парней, которые стояли сзади кафе и хохотали. Я решила чуть пройтись и посмотреть, что там происходит. Было видно, что они над кем-то издеваются: собрались в толпу и кого-то матюкали. Подойдя ближе, я увидела черноволосого парня, сидевшего у стены с закрытым лицом. Его джинсы были в пыли, на серой толстовке темнели грязные следы от обуви. Другие – трое высоких, наглых, в спортивных костюмах – швыряли в него что попало: сначала пустую пластиковую бутылку, потом скомканную обёртку от чипсов, затем какой-то камешек. Блондин рылся в его рюкзаке, вытаскивая тетради и разбрасывая их по асфальту. Особенно мерзко было смотреть, как один из них подошёл и толкнул парня ногой в плечо, а тот даже не поднял головы – только сильнее прижал ладони к лицу. Второй добавил пинка со спины, и жертва тихо охнула, но не ответила.

Сначала я подумала: меня это не касается. Но потом вспомнила свою старшую сестру – над ней тоже издевались, она возвращалась домой в синяках и молчала, боялась жаловаться. И меня накрыло. Ярость поднялась откуда-то из грудной клетки, горячая и колючая. Я сжала в кулаке металлическую заколку, которую вертела в пальцах, и, не дожидаясь, пока передумаю, шагнула вперёд.

Блондин как раз вытащил из рюкзака мятый пенал и занёс руку, чтобы швырнуть его в стену. Я прицелилась и всадила заколку в его плечо – не сильно, но хватило, чтобы он вздрогнул и обернулся. На его лице проступила сначала тупая злость, а потом – когда он разглядел меня – наглая, чуть возбуждённая ухмылка.

– Ты что, детка, переулком ошиблась? Или это у тебя с головы отлетело? – он поднял заколку с земли и покрутил в пальцах.
– Нет, это было нарочно, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело.
– Опаньки. Вот оно как? Хотела обратить на себя внимание или просто решила подзаработать пару проблем?
– А в твоих вопросах всегда есть выбор? Или это, или то?
– Для таких милашек я делаю скидочки, – он облизнулся и сделал шаг ко мне.
– Боюсь расстроить. Я не милашка. Скорее – беда на твою голову.
– Это мы потом обсудим, – он махнул рукой своим дружкам, чтобы те не отвлекались от жертвы. – Сейчас у меня дела поважнее. Даю тебе шанс уйти целой и невредимой.
– Спасибо за благородный шанс. Я бы ушла, но мне скучно.
– Что? Скучно? – он засмеялся, повернувшись к остальным. – Слышь, пацаны, девочке скучно! – потом снова посмотрел на меня. – Хочешь присоединиться? Могу достать для тебя попкорн, малышка.
– О нет, откажусь. А вот для этого парня ты мог бы достать попкорн, – я кивнула на черноволосого, который по-прежнему сидел у стены, не поднимая глаз.
– Прости, но у него не будет времени на попкорн. Нам нужно кое-что порешить, так что подожди пока в школе или в кафе.
– Ты такой высокий! – неожиданно для себя сказала я.
– Спасибо, я знаю, что я секси, – он расправил плечи.
– Ты такой высокий, что до тебя, наверное, всё долго доходит. Или дело не в росте, а в том, что ты блондин?

Он не успел среагировать. Я сделала вид, что поправляю волосы, а сама резко шагнула вперёд и выхватила у него рюкзак из рук. Движение было отработанным – сотни раз на тренировках с воображаемым противником. Он опешил ровно на секунду, но его дружки оказались быстрее. Оба одновременно схватили меня за запястья – левый вцепился мёртвой хваткой, правый заломил руку за спину.

Я почувствовала, как напряглись их бицепсы – они давили, стараясь заставить меня уронить рюкзак. Вместо этого я прижала его к груди и резко дёрнулась, но они держали крепко. Блондин приблизился почти вплотную, его дыхание коснулось моих губ. От него пахло дешёвым пивом и сигаретами.

– Хочешь поиграть со мной в догонялки, малышка? – прошептал он.
– Нет. Хочу сыграть с тобой в футбол, – ответила я и, не раздумывая, врезала ему коленом между ног – резко, со всей силы, как учили на видео с уроками самообороны. Он согнулся пополам с приглушённым хрипом, оседая на колени. – Ой, извини, думала, ты с мячом...

В ту же секунду я использовала его падение как отвлекающий манёвр. Левый захват ослаб – я дёрнула руку, развернулась и всадила локоть в челюсть парню, который держал меня сзади. Он отшатнулся, схватившись за лицо. Третий, тот, который до этого пинал жертву, бросился на меня с кулаками, но я пригнулась – его удар прошёл впустую, и я добавила ему ногой под колено, отчего он рухнул на асфальт, выругавшись матом.

Трое. Я перевела дыхание и принялась собирать разбросанные вещи – тетради, пенал, какую-то книгу. Но не успела я нагнуться за последней папкой, как кто-то сзади вцепился мне в волосы – пальцы схватили у самого корня, дёрнули назад, и шею пронзила острая боль. Это очухался тот, с локтем в челюсти, – злой, с окровавленной губой. Не поворачиваясь, я вбила свой затылок ему в переносицу – не самый изящный приём, но эффективный. Он разжал руку, и я в ту же секунду развернулась, довершив ударом ноги в живот. Он сложился пополам и остался лежать рядом с блондином.

Черноволосый парень всё это время не двигался. Он сидел на корточках, обхватив голову руками, и только иногда вздрагивал, когда мимо пролетал очередной предмет. Ни слова благодарности, ни попытки помочь. Просто наблюдал сквозь пальцы.

Я собрала всё, что осталось на земле, запихнула в рюкзак и подошла к нему. Протянула руку. Он не поднял головы – только резко выхватил рюкзак, встал, накинул капюшон, засунул руки в карманы и быстрым шагом двинулся к школьным воротам, даже не взглянув на меня. Я осталась стоять с вытянутой рукой. За спиной блондин хрипел что-то вроде «Завтра ты пожалеешь, сука...», и его дружки поднимались с земли, матерясь и сплёвывая.

Мне было плевать. В голове крутилась только одна мысль – странная, почти обидная: я только что вытащила человека из дерьма, а он даже не сказал спасибо.