Краденый свет

Уезжать оказалось проще, чем собираться.

Вещи хотя бы можно было разложить по сумкам. Решить, что взять, что оставить, что спрятать под платьями, чтобы Марго не нашла. С остальным было сложнее.

Дом Арденов начал провожать нас ещё до рассвета.

На кухне укладывали еду в дорожные корзины, во дворе конюхи выводили лошадей, стражники проверяли ремни. Управляющий стоял среди всего этого с тремя списками и уже ненавидел каждый предмет, не помещающийся в карету.

Не помещалось многое: два огромных сундука, коробка с парадными плащами, ящик книг, оружие, подарки для Академии и столько еды на два дня, словно мы собирались выдержать осаду.

Возле багажной кареты слуги спорили, чем пожертвовать. Мы с Арианом предложили платья Марго. Старший слуга молча велел переставить сундуки: он знал, что спорить с Марго опаснее, чем с законами физики.

По краю двора горели чаши с огнём. Утреннее солнце ещё не поднялось над нагорьем, и пламя окрашивало чёрный камень красным. Смена караула проходила у ворот. Начальник охраны называл имена, получал короткие ответы и расставлял людей вокруг экипажей.

Восемь стражников.

Достаточно, чтобы доставить двух наследников в школу. Или небольшую государственную тайну за границу.

Аларик стоял рядом и разговаривал с начальником охраны так, будто верным был второй вариант.

Он не повысил голос ни разу. Ему не требовалось. Начальник только кивал и время от времени менял что-то в списке маршрута.

Я наблюдала из-под арки. За спиной оставалась восточная галерея. Пруд отсюда не был виден. Только верхушки кипарисов и дальний участок стены, на котором ночной фонарь продолжал гореть ровно, словно никогда не мигал.

Олден стоял у ворот. На этот раз не притворялся спящим. Когда слуги пронесли мимо него последнюю корзину, он придержал створку, затем посмотрел на меня.

Коротко. Без вопроса.

Я кивнула.

Он ответил так же.

Марго остановилась у моего сундука, взглядом пересчитала сумки и коробки вокруг него.

— Всё на месте.

Коротко кивнула самой себе и подошла ближе.

На ней было тёмно-красное дорожное платье, хотя ехать она никуда не собиралась. Марго одевалась для прощания так, будто оно могло стать политическим событием. Возможно, для неё так и было.

Она поправила ворот моего плаща — медленно, словно искала не складку, а повод задержать меня ещё на несколько секунд.

— В Академии будут представители всех Великих Домов.

— Да.

— Они будут судить Дом Арден.

Пальцы замерли на застёжке.

— К сожалению, по тебе.

Я промолчала.

Марго чуть сильнее затянула ворот. Не настолько, чтобы задушить. Настолько, чтобы напомнить о такой возможности.

— Постарайся, чтобы мне потом не пришлось ничего объяснять.

Верхняя пуговица наконец встала на место.

— Хотя... — уголок её губ едва заметно дрогнул. — Это было бы не впервые.

Я стиснула зубы.

Марго замечала всё. Именно поэтому я никогда не любила оставаться с ней наедине. С ней любое молчание превращалось в признание, даже если ты ещё не решил, в чём виноват.

— Я поняла.

Несколько секунд она просто смотрела на меня. Не на волосы и не на лицо — на то, как сидит плащ, достаточно ли прямая спина, не выдам ли Дом раньше, чем карета покинет двор.

Потом развернулась и пошла к Аларику.

Я выдохнула, когда её взгляд наконец отпустил меня.

За её плечом Кассель разговаривал со стражником. Точнее, объяснял тому, как следовало закрепить дорожный меч, который принадлежал не ему и в карету не помещался. Стражник слушал с достойным уважением человека, уверенного, что через минуту собеседник уйдёт.

Родителей во дворе не было.

Они уехали в Сильву почти месяц назад. Тогда никто не собирался отправлять нас в Академию. По крайней мере, никто не говорил об этом вслух. Письмо матери пришло накануне вечером, слишком поздно, чтобы ответ успел вернуться до нашего отъезда. Я оставила его в сумке между рубашками и книгой, которую выбрал Ариан.

До отъезда оставалась одна ночь. Аларик счёл этого достаточным: вещи успевали сложить. Попрощаться с теми, кого не было рядом, — нет.

— Эла.

Ариан уже стоял у кареты. Дорожный плащ сидел на нём так, будто его шили не для поездок, а для портрета.

— Если ты решила сбежать, — сказал он, — сейчас самое время. Пока никто не заметил.

— Две кареты, восемь стражников и Аларик у ворот.

— Значит, придётся постараться.

— Ты первый.

— Я наследник. Мне нельзя.

— Удобно.

Он протянул руку, помогая подняться. Я могла забраться сама. Он это знал. Всё равно протянул.

Перед тем как сесть, я обернулась.

Аларик закончил разговор с начальником охраны. Марго стояла справа от него. Кассель — чуть позади. За ними поднимались тёмные стены, красные знамёна и огонь, который не гас даже утром.

Дом выглядел так, будто мы не уезжали, а просто на несколько минут вышли за ворота.

Аларик встретил мой взгляд.

Не поднял руки. Не сказал ничего. Только один раз коснулся печатки на пальце.

Начальник охраны дал сигнал.

Я села в карету.

Внутри уже сидела Скай.

Она устроилась у окна, вытянув ноги на противоположное сиденье, и доедала яблоко.

Короткий дорожный клинок лежал рядом, поверх сумки, словно был обычной частью багажа. Наверное, для Скай так и было. Её светлые волосы были собраны в высокий объёмный хвост, несколько прядей уже выбились и цеплялись за ворот плаща. Она выглядела так, будто проснулась готовой к дороге и не видела причин обсуждать это с остальным миром.

— Наконец-то, — сказала она. — Я уже решила, что Ардены передумали.

— Ардены не передумывают, — ответил Ариан, остановившись в дверях. — Они заставляют остальных усомниться в собственной памяти.

— Тогда подвинься. Ты загораживаешь свет.

— Я ещё даже не сел.

— Уже мешаешь.

Ариан посмотрел на её сапоги, занимавшие половину сиденья.

— Это моё место.

— Было.

Он сбросил её ноги на пол. Скай едва удержала яблоко, пнула его в голень и сказала:

— Ты мне должен три серебряных.

— Два.

— Уже три.

— Как долг вырос за ночь?

— Проценты.

— Грабёж.

— Финансовая грамотность.

Я села у окна, пока они не решили поделить ещё и моё место.

Снаружи захлопнули дверцу. Карета качнулась, колёса прошли по стыку каменных плит. Во дворе крикнули, лошади натянули упряжь.

Ворота начали открываться.

Тяжёлые створки двигались медленно. За ними появлялись дорога, утренний склон и свет, лежавший на красных камнях Игниса. Дом отступал не сразу. Сначала мимо окна прошли башни у ворот, потом наружная стена, затем последний ряд кипарисов.

Между ними мелькнула полоска выжженной травы.

Сердце на мгновение сжалось.

Обычная обочина. Сухой след от колеса или жаровни, которую накануне выносили за стену. Не восточный сад.

Я заставила себя отвернуться.

Скай посмотрела на меня.

— Ты чего такая?

— Какая?

— Будто едешь на собственные похороны.

— Это лицо Арден. Марго сказала помнить, чьё имя я ношу.

Скай фыркнула.

— Марго много говорит.

— Особенно когда её не спрашивают, — заметил Ариан.

— И вы всё ещё живы. Значит, иногда умеете слушать.

Она протянула мне яблоко. На нём остался след её зубов.

— Хочешь?

— Уже нет.

— Как знаешь.

Скай пожала плечами и снова отвернулась к окну.

Первый час они спорили о месте, а потом перешли на дорожные пироги Марго.

Ариан достал один, постучал им по дверце и объявил:

— Полый.

Скай надкусила пирог и несколько секунд жевала с выражением человека, не желающего признавать очевидное.

— Нормальный. Зато не испортится.

— Он уже пережил семью, которая его испекла.

Я забрала пирог. Он оказался сухим, острым и вполне съедобным, если не торопиться.

— Я окружён людьми, готовыми страдать, лишь бы не согласиться со мной, — сказал Ариан.

— Нас объединяет высокая цель.

К полудню они добрались до истории о том, как Скай семь лет назад столкнула Ариана с лошади — по её словам, из воспитательных соображений. Я пыталась читать, но книга четверть часа лежала открытой на одной странице.

— Ты должна быть на моей стороне, — заявила Скай.

— Почему?

— Я старше и мудрее.

— Ты подожгла шторы на прошлом балу, — напомнил Ариан.

— Это была молния.

— В помещении.

— Там было душно.

Ариан рассмеялся. Скай бросила в него огрызок, он поймал и вытер влажный след о край её плаща. Я отвернулась к окну, чтобы они не увидели улыбку.

Иногда я забывала, что Скай — наша кузина. Дом Молний был маминым домом, и с детства она приезжала в Игнис без приглашений. Аларик говорил, что близкой крови приглашения не нужны. Марго добавляла, что манеры всё равно не помешают. Скай слышала только первую часть.

За стеклом медленно отступал Игнис.

Сначала сады — тёмно-зелёные, тяжёлые от жары. Между деревьями мелькали дома работников, каменные каналы и широкие навесы, под которыми сушили фрукты. Потом потянулись виноградники. Люди уже вышли в поля и на звук колёс поднимали головы.

Некоторые кланялись гербу на дверце.

Один старик не поклонился. Просто убрал с дороги корзину и продолжил чинить ограду.

Стражник впереди махнул ему рукой. Старик ответил тем же.

Дальше начались поля и красные склоны. Земля становилась суше, сады редели. Скалы поднимались из неё, как обугленные кости. У кузниц возле дороги уже горели печи. Огневики-подёнщики стояли у раскрытых дверей и разогревали металл ладонями, пока кузнецы работали молотами.

Для них огонь был ремеслом. Не фамилией, не поводом для портрета. Просто тем, чем зарабатывают на хлеб.

Я знала эти места. Не все дороги, не все деревни — но цвет земли, запах пыли, жар, который даже через стенки кареты ложился на кожу. Всё было знакомо настолько, что раньше казалось неизменным.

Теперь каждое дерево выглядело последним.

Глупая мысль. Мы не уезжали навсегда.

Наверное.

У первой заставы нас остановили всего на несколько минут.

Стража узнала герб ещё на подъезде, ворота открыли заранее. Пока меняли лошадей, Ариан вышел размять ноги и через минуту уже разговаривал с мальчишкой-конюхом так, будто они встретились не впервые. Тот показывал ему молодого серого жеребца с белым пятном на лбу и объяснял, что жеребец кусает только людей, которые ему не нравятся.

— Проверить хочешь? — спросила Скай, спрыгивая на землю.

— Меня любят животные.

— Люди тоже. Животные просто хуже притворяются.

Ариан протянул жеребцу ладонь. Тот понюхал пальцы, затем попытался ухватить его за рукав.

Скай скрестила руки.

Мальчишка-конюх засмеялся. Через минуту уже показывал Ариану, как правильно держать ладонь, чтобы сохранить рукав и достоинство. Ариан слушал серьёзно, без той снисходительности, которую взрослые часто используют с детьми.

Когда нас позвали обратно, мальчишка сунул ему маленькую подкову, пробитую неудачно и потому слишком лёгкую для лошади.

— На удачу.

— Она мне понадобится? — спросил Ариан.

Мальчишка посмотрел на герб Арден, на восемь стражников и пожал плечами.

— Всем нужна.

Ариан спрятал подкову в карман.

В карете Скай протянула руку.

— Покажи.

— Не дам. Ты не нравишься жеребцу.

— Он тебя укусил.

— От избытка чувств.

Мы снова тронулись.

Ближе к полудню жара стала плотной. Воздух дрожал над дорогой, колёса поднимали красную пыль. Спорить расхотелось даже Скай. Она открыла книгу, подложила сумку под голову и читала, время от времени проводя пальцем по строке, когда карета особенно сильно подпрыгивала.

Ариан заснул напротив.

Я смотрела в окно. У развилки дорогу перегородила телега с треснувшим колесом. Семья пыталась сдвинуть её к обочине. Наши передние стражники спешились прежде, чем кучер успел крикнуть. Четверо подняли край телеги, пятый подложил камень.

Женщина возле лошади низко поклонилась, увидев солнце Арденов.

Начальник охраны сказал ей выпрямиться и спросил, далеко ли до ближайшей мастерской.

За десять минут колесо закрепили ремнём. Наш отряд двинулся дальше.

Карета даже не открылась.

Женщина так и стояла у обочины, прижав руки к переднику, пока золотое солнце на дверце не проехало мимо. Один из стражников уже снова сидел в седле; на коленях осталась красная пыль от её телеги.

Герб не стал меньше. Её поклон — тоже.

Я смотрела назад, пока телега не скрылась за поворотом.

— Сколько ехать? — спросила я, когда Ариан проснулся.

Он открыл глаза и сначала посмотрел, где мы. Только потом сделал вид, что не спал.

— До побережья два дня, если дорога чистая, — сказала она. — Потом корабль до Люмена.

— Если дорога чистая? — переспросила я.

Скай на секунду задержала пальцы на странице.

— Она почти всегда чистая.

— Почти?

Она подняла взгляд.

— Ты всегда цепляешься к одному слову?

— Только если остальные ничего не значат.

Ариан отвернулся к окну, пряча улыбку. Скай несколько секунд смотрела на меня, потом закрыла книгу на пальце.

— Следы Прилива иногда находят у дорог. После ночи. Обычно далеко от поселений.

— В Игнисе?

— На тёмной кромке. Иногда ближе.

— Мы не у границы.

— Пока нет.

Она сказала это спокойно. Не пугая, не успокаивая.

За окном проехал конный патруль. На тёмных куртках — маленькие гербы одного из вассальных Домов Песка. Они подняли руки в приветствии. Наши ответили.

— Там правда все равны? — спросила я.

Ариан не ответил. Посмотрел на Скай и промолчал, будто уже знал, что рассказать об Академии должна она.

— На построении — да, — сказала Скай.

— А потом?

— Потом вспоминают фамилии.

Она снова открыла книгу.

— Не переживай. Если ты слабая, фамилия помогает недолго.

Слова прозвучали резко, но взгляд у неё остался на странице. Скай говорила не только со мной. Возможно, вообще не со мной.

Я вспомнила бурую траву в восточном саду.

Рассказывать не стала.

Аларик обещал разобраться. Это могло означать что угодно — от отправленного отряда до человека с лопатой, которому велят заменить землю до возвращения хозяев.

Ариан, сидевший рядом, едва заметно коснулся коленом моего.

Три коротких и один долгий через стену здесь не работали. Приходилось искать другие способы.

Я не отодвинулась.

К вечеру первого дня даже пыль устала подниматься.

Ночевали на старом трактовом дворе у подножия последней крепости Арден. Когда-то он служил военной заставой: толстые стены, узкие окна, внутренний двор, который запирали одними воротами. Потом дорогу отвели дальше от границы, гарнизон перенесли, а в бывшей казарме поставили кровати и начали брать деньги с тех, кто хотел прожить ночь под каменной крышей.

Над очагом всё ещё висело выцветшее солнце Арденов.

Наш герб здесь выглядел иначе. Не золотым на тёмно-красном, как во дворце, а выжженным на деревянной доске. Один луч откололся. По краям осела копоть. Никто не спешил чинить.

Мне он понравился больше.

Хозяин трактира вышел встречать нас лично, вытирая руки о передник. Увидел карету, восемь стражников и на мгновение забыл, какую из обязанностей следует выполнять первой: кланяться, звать конюхов или освобождать лучшие комнаты.

Ариан спас его.

— Если сначала накормите лошадей, они будут благодарнее нас, — сказал он. — Но мы жалуемся громче.

Хозяин засмеялся чуть раньше, чем понял, можно ли.

Через минуту двор пришёл в движение.

Стражники повели лошадей к воде. Слуги разгружали только необходимое. Скай обошла карету, проверила колёса, затем подняла голову к окнам второго этажа.

— Выбираешь комнату? — спросил Ариан.

— Считаю выходы.

— Собираешься сбежать?

— Решаю, откуда тащить тебя, если загорится.

— Я из Дома Огня.

— Именно поэтому вероятность выше.

Внутри пахло жареным луком, старым деревом и лошадьми, хотя конюшня находилась через двор. За длинным столом сидели возчики, трое солдат из крепости и женщина с двумя детьми. Разговоры стихли, когда вошли мы.

Не полностью. Просто стали тише.

Я уже видела такой взгляд у людей вдоль дороги: сначала одежда, потом лица, затем герб на застёжке. Определить, сколько места нужно уступить и насколько низко наклонить голову.

Скай сняла плащ и положила его на спинку ближайшего стула.

— Если все перестанут есть из-за Арденов, они решат, что ужин плохой, — сказала она достаточно громко.

Ариан оглядел тарелки.

— А он плохой?

Хозяин, стоявший рядом, побледнел.

Скай посмотрела на Ариана.

— Сейчас узнаем.

Тушёное мясо оказалось слишком солёным, хлеб — свежим, а овощи — такими острыми, будто хозяин пытался доказать верность Дому Огня при помощи перца.

Ариан съел всё и попросил добавки.

Хозяин перестал бледнеть.

Через несколько минут разговоры за соседними столами вернулись. Один из детей у стены долго смотрел на волосы Ариана. Потом спросил у матери шёпотом, достаточно громким для всего зала:

— Почему он не рыжий?

Мать закрыла глаза.

Ариан повернулся.

— Потому что огонь выгорел на солнце.

Ребёнок посмотрел на меня.

— А она?

— Стояла рядом.

Ребёнок удовлетворённо кивнул. Его мать посмотрела на Ариана с благодарностью и ужасом одновременно.

Скай уткнулась в кружку.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Думаю, как Академия жила без твоих знаний.

— Плохо. Но недолго.

После ужина начальник охраны разложил карту на краю стола. Путь второго дня шёл мимо последней крепости и дальше на запад, к побережью. Красная линия пересекала участок, где поселений почти не было.

Скай стояла рядом со стражниками, слушала про смену лошадей и запасной маршрут. Никто не просил её подойти. Она просто подошла, и ей освободили место.

В Люмене она была студенткой. Здесь — представителем Дома Молний и единственным человеком в карете, который уже ходил на вылазки.

— До старого моста не останавливаться, — сказал начальник охраны. — После крепости держимся плотнее. Два дня назад с юга пришло сообщение о следе у дороги.

— Подтвердили? — спросила Скай.

— Нет.

— Тогда почему меняете строй?

— Потому что не подтвердили.

Она кивнула. Этого ответа ей хватило.

Мне — нет.

— Если следа не нашли, почему это хуже?

Начальник охраны взглянул на меня.

— Потому что чистую дорогу можно проверить. Непонятное сообщение остаётся непонятным.

— Ночью выезжали?

— Выезжали.

— И?

— Ничего.

Скай покосилась на меня.

— Видишь? Не только я так отвечаю.

— От этого не лучше.

— Зато привычнее.

Начальник свернул карту.

— Выезд на рассвете. До ворот крепости — обычный порядок. Дальше дверцы не открывать без команды.

Ариан поднял руку, как на уроке.

— А окна?

— Если хотите ловить пыль лицом, запрета нет.

— Наконец-то свобода.

Стражник рядом фыркнул. Начальник сделал вид, что не услышал.

Нам отвели две комнаты на втором этаже: одну мне со Скай, другую Ариану. Между дверями устроился дежурный стражник.

Ариан потянулся к своей двери, зацепился плащом за гвоздь и потерял золотую пуговицу. Под лавкой нашлись монета, сливовая косточка и чужое кольцо — всё, кроме неё.

— Пусть живёт свободной, — сказала я.

— Надеюсь, она ценит жертву.

Он ушёл в свою комнату.

Скай закрыла нашу дверь, проверила щеколду и только потом сняла сапоги.

Комната была маленькой. Две кровати, умывальник и окно на внешнюю стену крепости. За ней тянулась дорога, по которой нам предстояло ехать утром. В темноте она исчезала сразу за последним фонарём.

Скай положила клинок под подушку.

— Ты всегда так спишь? — спросила я.

— Нет. Иногда кладу рядом.

— Разница существенная.

— Ночью узнаем.

Она распустила волосы, снова собрала их, уже ниже, и села на подоконник с книгой. Читать не начала. Смотрела на огни крепости.

— Тебе нравится в Люмене? — спросила я.

Скай повернула голову.

— Вопрос перед сном?

— Ты всё время говоришь об Академии так, будто она пытается тебя убить.

— Иногда пытается.

— И ты возвращаешься.

Она задумалась. Не потому, что не знала ответа. Потому, что решала, сколько из него отдавать.

— В Игнисе всё, что я делаю хорошо, становится заслугой Дома Молний, — сказала наконец. — Всё, что делаю плохо, тоже. В Люмене хотя бы иногда ошибка принадлежит только мне.

— Звучит не особенно приятно.

— Это и есть приятная часть.

Я села на вторую кровать.

— Значит, тебе нравится.

— Иногда. Это больше, чем мне нравится большинство мест.

Она открыла книгу.

Разговор закончился. Но впервые за день Люмен прозвучал не как повинность, крепость или место, где ждут слабый огонь. Как пространство, в котором что-то может принадлежать тебе.

Даже ошибка.

Долго не спала.

За стеной крепости перекликались часовые. Внизу смеялись возчики. Потом голоса стихли, погасли окна, и осталась только дорога за последним фонарём.

О восточном саде я старалась не думать.

Получалось плохо.

Утром дорога началась снова.

Трактовый двор проснулся до нас: конюхи выводили лошадей, хозяин раздавал горячий хлеб, стражники проверяли оружие. Ариан спустился с пустой петлёй на месте потерянной пуговицы.

— Нашёл?

— Нет. Но дежурный теперь владеет кольцом неизвестной женщины. Возможно, ночь прошла не зря.

У ворот мальчик из столовой проверил взглядом волосы Ариана, потом небо. Теория про выгоревший огонь пока подтверждалась.

Мы выехали на рассвете.

До последней крепости дорога шла между виноградниками и низкими каменными домами. Стражники на стенах подняли руки в приветствии. Наши ответили. Ворота открылись, пропустили обе кареты и снова закрылись за спиной.

Звук тяжёлых створок докатился до нас уже на узкой дороге.

За крепостью всё изменилось не сразу.

Те же красные камни. Те же сухие кусты. То же солнце. Но дома исчезли. Потом поля. Потом боковые тропы. Дорога стала уже и уходила между лесистыми склонами, где деревья росли слишком близко к обочине.

Стражники перестроились.

Двое впереди. По одному с каждой стороны кареты. Остальные сзади. Начальник охраны ехал рядом с передней дверцей и чаще смотрел не на путь, а на лес.

Скай закрыла книгу.

Я заметила это сразу — не потому, что она сделала что-то особенное. До крепости она сидела расслабленно, положив ногу на сумку. Теперь ступни стояли на полу, спина не касалась стенки, а правая рука лежала рядом с клинком.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты убрала книгу.

— Дочитала.

— До середины?

Она посмотрела на книгу у себя на коленях.

— Наблюдательная.

— Мне это часто говорят так, будто недостаток.

— Иногда так и есть.

Карета качнулась на выбоине. Ариан проснулся, ударился плечом о стенку и выругался.

— Уже приехали?

— Да, — сказала Скай. — Академия теперь выглядит как пыльная дорога и твоя сестра.

Ариан приоткрыл один глаз, посмотрел на меня.

— Значит, ещё нет.

Он выпрямился, потёр плечо и взглянул наружу.

— Почему мы замедлились?

Я тоже почувствовала. Колёса больше не гремели по дороге. Карета шла почти шагом.

Впереди крикнул стражник. Другой ответил. Начальник охраны поднял руку.

Карета остановилась.

Не резко. От этого стало хуже.

Лошади зафыркали. Одна дёрнула упряжь, и кучер тихо заговорил с ней, успокаивая. Снаружи послышались короткие команды, скрип ремней, звон металла.

А потом замолчали птицы.

Лес по обочинам застыл. Даже листья не шевелились, хотя минуту назад ветки били по крыше. Сад. Фонари. Мокрая ладонь на камне. Холод вернулся под рёбра раньше, чем я увидела хоть что-то.

Скай уже держала клинок.

— Сидите здесь.

Она открыла дверцу.

Ариан подался следом — я схватила его за рукав.

— Она сказала сидеть.

— Она много чего говорит.

— И обычно делает быстрее, чем думает.

Он посмотрел через окно на Скай, которая уже шла к спешившимся стражникам. Но наружу не полез. Просто пересел ближе к двери.

Оттуда было лучше видно.

Наверное.

Стражники действовали без суеты. Двое ушли к деревьям, не пересекая обочину. Один держал лошадей. Начальник охраны присел возле дороги и провёл рукой над землёй, не касаясь.

Другой снял с пояса оправу размером с ладонь. Внутри лежал молочно-белый полевой люксит. Я видела такие только в книгах: переносные кристаллы, заряженные от Жил Света, для проверки следов Прилива и временной защиты группы. Этот был потёртым, в царапинах и тёмных пятнах.

Стражник повернул кольцо у основания.

Люксит вспыхнул.

Свет внутри него не разошёлся по оправе. Вытянулся в одну сторону — тонкой белой нитью, указывая на кусты.

Тогда я увидела след.

Тёмная полоса уходила от дороги к деревьям. Трава вокруг лежала плоско. Бурая, сухая, совершенно осенняя среди летней зелени.

Точно как в восточном саду.

У меня перехватило дыхание.

Ариан тоже увидел. Поняла по тому, как он перестал дышать на секунду.

— Это оно? — спросил тихо.

Я не уточнила, что именно.

— Не знаю.

Соврала плохо. Он услышал.

Скай остановилась рядом с начальником охраны.

— След старый, — сказал он.

— Насколько?

— Ночь. Может, две.

— Куда ушёл?

Стражник с люкситом медленно повернулся. Светлая нить скользнула по земле и упёрлась в густые кусты.

— Туда. Обратно не вышел.

— Значит, либо рассеялся, либо всё ещё там.

— Именно.

Скай присела, оставив между коленом и тёмной полосой расстояние в ладонь.

— Не касайся, — сказал начальник.

Она даже не посмотрела на него.

Между её пальцами вспыхнула тонкая белая искра.

Молния побежала по коже — от запястья к пальцам, короткая, резкая, живая. Воздух запах грозой. На одно мгновение серые глаза Скай стали почти белыми.

Она улыбнулась.

Не от радости. Так улыбаются перед прыжком, когда отступить ещё можно, но уже поздно убеждать себя, что собирался

Искра коснулась воздуха над следом.

Раздался сухой треск.

Тёмная полоса дрогнула.

Полоса на мгновение стала глубже, словно под сухой травой открылась щель. Люксит резко потускнел, а Скай дёрнула руку назад — слишком быстро для человека, который всё контролировал.

Ариан открыл дверцу прежде, чем я успела его остановить. Не вышел — остался на подножке.

— Скай.

Всего одно слово.

Она обернулась.

В её лице ничего не изменилось. Но правая рука была прижата к бедру, пальцы сжаты.

— Сижу, — сказал Ариан прежде, чем она успела что-то ответить. — Почти.

— Закрой дверь.

— Сначала отойди.

— Не командуй.

— Тогда считай это просьбой.

Скай посмотрела на него несколько секунд.

За её спиной начальник охраны уже подавал знак двум стражникам у леса. Они отходили, не поворачиваясь к кустам спиной.

Скай всё-таки отступила от следа.

Ариан закрыл дверцу и вернулся на место, словно ничего не произошло.

Только сел ближе к краю, чем раньше.

Снаружи продолжалась работа. Стражник установил полевой люксит на землю. Тот светился слабее, но ровно. Второй вбил возле обочины металлический знак с красной лентой. Начальник охраны отправил всадника обратно к крепости.

— Они не будут проверять лес? — спросила я.

— Не втроём, — ответил Ариан.

— Их больше.

— Двое держат кареты. Один у лошадей. Один у люксита. Начальник считает нас.

Я посмотрела на него.

Он всё это время считал тоже.

Через несколько минут Скай вернулась. Поднялась внутрь и села напротив. Клинок положила рядом.

На правой руке выступили белые точки — маленькие следы электрического разряда. Они шли от кончиков пальцев к запястью, будто молния, вместо того чтобы выйти наружу, ударила обратно.

Скай сжала пальцы, пряча их в ладони.

— Что там? — спросил Ариан.

— Ничего.

— Ты всегда бьёшь молнией в ничего?

— Только если оно раздражает.

— Ничего отбивает твою силу? — спросила я.

— Не отбивает.

— Ты отдёрнула руку.

— Потому что не хотела поджечь кусты.

За окном кусты всё ещё стояли зелёными.

Я ничего не сказала.

Ариан тоже.

Снаружи крикнули. Стражники вернулись к лошадям. Красная лента осталась у обочины, слишком яркая рядом с бурой травой.

Карета качнулась и снова тронулась.

На этот раз двое всадников поехали совсем близко к дверям.

— Я сказала «ничего», — повторила Скай.

— А я услышала, — ответила я.

— Тогда забудь.

— Не умею.

— Научат.

Голос оставался лёгким. Почти обычным. Только рука так и не разжалась.

Дорога продолжалась.

Тёмная полоса осталась позади, но я всё равно видела её каждый раз, когда закрывала глаза. Восточная ограда. Белые цветы, свернувшиеся внутрь. Тень, остановившаяся, когда я встала.

Два следа за два дня.

Один — у дома, куда Прилив не мог добраться. Второй — на дороге, которую проверяли патрули.

Случайность начинала требовать слишком много совпадений.

Карета шла быстрее. Стражники держались ближе. Даже лошади будто чувствовали, что останавливаться больше нельзя.

Скай подняла с пола книгу. Она упала, когда карета остановилась. Одна страница вырвалась из переплёта и лежала под сиденьем.

Скай потянулась за ней левой рукой.

Ариан оказался быстрее.

Поднял страницу, смахнул пыль и начал разглаживать на колене.

— Отдай.

— Ты её порвёшь.

— Она уже порвана.

— Поэтому надо бережнее.

— Ариан.

Он не посмотрел на её правую руку. Ни разу. Только на страницу. Разгладил загнутый угол, вложил лист обратно между соседними и протянул книгу.

— Береги вещи.

Скай забрала её.

— Ты потерял пуговицу.

— Она выбрала свободу.

— А страница выбрала пол.

— Я спас её от дурного решения.

Уголок рта Скай дрогнул. Совсем немного. Но пальцы правой руки наконец разжались.

Ариан отвернулся к окну.

Он не спросил, больно ли ей, и не предложил помощь, от которой она бы отказалась. Просто дал несколько минут, в которые никто не смотрел на её руку. Я знала этот способ.

Но, отвернувшись, Ариан сжал край сиденья так сильно, что побелели костяшки. Он боялся. Не за себя.

Скай снова открыла книгу. Долго смотрела на одну страницу. Не переворачивала.

Я молча подвинула к ней флягу. Через секунду Скай взяла её левой рукой. Никто не назвал это помощью, поэтому она её приняла.

До старого моста не останавливались. Там нас уже ждали люди из крепости: шесть всадников, двое смотрителей Света и запасной полевой люксит в закрытой оправе. Они проехали мимо, к отмеченному месту, не задавая вопросов нашей группе.

Начальник охраны обменялся с ними короткими сигналами.

Восемь уехали проверять лес.

Мы продолжили путь к морю.

После полудня деревья начали редеть. Красная земля стала светлее. Ветер приносил запах, которого утром не было, — соль и холод, странный после двух дней пыли и жара.

Я почувствовала его раньше, чем увидела воду.

Внутри что-то разжалось. Ненадолго. Дорога поднялась на последний холм. За ним лежало море.

Огромное. Гораздо больше, чем я представляла. Оно уходило до самого горизонта и не помещалось в окно, сколько ни поворачивай голову. Отсюда казалось спокойным — длинные светлые полосы на синей поверхности, редкие корабли, белые следы у берега.

Я забыла про дом, Марго, Аларика, дорогу и бурую траву.

На несколько ударов сердца осталась только вода.

Скай заметила.

— Никогда не видела?

— Не такое.

— Оно везде одинаковое.

— Нет.

Она посмотрела на море, потом снова на меня.

Спорить не стала.

Внизу, у побережья, показался порт. Каменные склады, мачты, крыши постоялых домов, белая дорога к причалу. Люди с такого расстояния казались движущимися точками. Наш корабль должен был отправиться до заката.

— Красиво, — сказал Ариан.

Он тоже смотрел на море. Лицо снова стало обычным — почти. Только руки лежали слишком неподвижно на коленях.

Скай держала книгу левой рукой. Правая была спрятана в складках плаща.

Вдали, почти на самом краю горизонта, показалось белое сияние — слабое, ровное, будто там ещё не наступил вечер. Внутри него проступали тонкие линии башен.

Люмен.

Скай выпрямилась — совсем немного.

Для неё это было возвращение.

Для нас — нет.

Ариан молча взял меня за руку.

Он всегда каким-то образом понимал, когда мне нужно, чтобы рядом кто-то был. Не посмотрел. Не пошутил. Просто сжал пальцы.

Его ладонь была холодной.

За руку он меня раньше не брал.

Мы касались постоянно: толкались плечами, тянули друг друга за рукава, стучали через стену. Но так — никогда. Словно до этого дня ему не приходило в голову проверять, что я действительно рядом.

Я ничего не сказала.

Через несколько секунд он отпустил меня и повернулся к окну, будто ничего не произошло.

Впереди белое сияние становилось ярче.

На одно короткое мгновение мне показалось, что между морем и светящимся городом что-то шевельнулось.

Не корабль. Слишком большое.

Не волна. Слишком далеко.

Я моргнула.

Ничего.

И почему-то именно это испугало сильнее всего.

Конец главы 2.