«Ложь, любовь, ненависть»!

Наступило следующее утро. Всю ночь я проплакала в подушку, чувствуя себя грязной, использованной и бесконечно несчастной. Образ Ноа, навалившегося сверху и силой забиравшего поцелуй в обмен на встречу с Чейзом, выжигал меня изнутри.

Смыв слезы, я оделась в свободные вещи, и села на широкий подлокотник окна. Открыв оконо, я обняла колени руками, и безучастно смотрела на утренний пустой двор. Прохладный ветер трепал мои тёмные волосы, но мне было плевать. Вдруг за спиной раздался тихий, неуверенный шаг. Дверь была открыта, и кто-то бесшумно подошёл ко мне сзади. Я даже не повернула головы, прекрасно зная, чей это тяжёлый силуэт загородил свет. От Ноа приятно пахло дорогим парфюмом, табаком и свежим кофе, но этот запах теперь вызывал у меня лишь глухую защиту.

— Джесс... — негромко, непривычно тихо позвал он меня.

В его обычно бархатном голосе не было и следа от вчерашней наглой ухмылки.

Я упорно продолжала смотреть во двор, игнорируя его присутствие. Ноа постоял секунду, тяжело перевёл дыхание, а затем, сделав шаг ближе, глухо произнёс:

— Прости меня. Я был не прав и искренне сожалею. Прости, Джесс... Я действительно не думал, что это тебя так сильно обидит или заденет. Я перегнул палку.

Я медленно опустила ноги с подлокотника, повернула голову и посмотрела на него ледяным, мёртвым взглядом. На его переносице неизменно сидели очки, но взгляд за их стёклами был виноватым, мрачным и потемневшим. Кажется, его действительно всю ночь грызла совесть за мои вчерашние слёзы.

— Ничего, — равнодушно, абсолютно бесстрастно ответила я, пожимая плечами. — Я привыкла. Мой отец всю жизнь вытирал об меня ноги и пользовался моей слабостью. Одним издевательством больше, одним меньше — какая разница.

От моих слов Ноа буквально передернуло, словно я влепила ему пощёчину. Он тяжело, шумно выдохнул сквозь зубы и медленно протянул вперёд левую руку. В его широкой ладони лежал новенький телефон.

— Вот, держи, — тихо, бережно произнёс Ноа, протягивая мне коробку. — Только сегодня утром получилось его купить. Прости, что задерживал с покупкой. Он полностью твой.

Я взяла коробку в руки, чувствуя, как пальцы слегка подрагивают. Обида на него никуда не делась, но за этот телефон я была готова простить ему половину грехов — это был мой единственный мостик на свободу.

— Спасибо, — негромко ответила я.

Ноа лениво поправил дужку очков на переносице, и на его каменное лицо постепенно вернулась привычная собранность:

— Собирайся. Через часа два выйдем — я сам отвезу тебя к ним, как и обещал.

Он развернулся и вальяжной походкой вышел из моей спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Едва за ним закрылась дверь, я пулей бросилась к кровати и судорожно разорвала защитную плёнку на коробке. Включив смартфон, я затаила дыхание в ожидании, пока загорится экран загрузки. Наконец, открылось меню ввода контактов. Я поднесла пальцы к клавиатуре и... замерла. В глаза ударила суровая, абсурдная реальность. Моё сердце испуганно пропустило рваный удар.

Вся моя прошлая жизнь в особняке отца была настолько скрытной и запертой, что я никогда не заучивала телефонные номера наизусть. Зачем, если они всегда были в один клик в старом телефоне? Я судорожно пыталась вспомнить цифры, но в голове была полная каша. Я не знала наизусть ничей номер. Ни Чейза, ни Эйвери, ни бабушки Лан. Я держала в руках телефон, но по-прежнему оставалась абсолютно отрезанной от связи со своей семьёй, не имея возможности даже написать им короткое: «Я жива». Моей единственной надеждой оставался сам Ноа, который должен был отвезти меня к близким.