«Ложь, любовь, ненависть»!

Я судорожно прижималась к груди брата, вдыхая родной запах и чувствуя, как его сердце бешено колотится. Ноа стоял неподалеку, хладнокровно засунув левую руку в карман брюк и переводя тяжелый взгляд с Чейза на меня.

— Время на исходе, Валкер, — сухо прервал наше уединение Ноа. — Я обещал отпустить тебя живым но девчонка останется здесь. Условия моего отца озвучены вашему синдикату Если она сделает хоть шаг за ворота — мои люди откроют огонь на поражение.

Чейз до хруста сжал мои плечи, заставляя меня немного отстраниться и посмотреть ему прямо в глаза. В его голубых глазах стояли слезы ярости и бессилия, но он изо всех сил старался казаться сильным ради меня.

— Джесс, посмотри на меня, — хрипло, срываясь на шепот, произнес брат ласково убирая растрепанную прядь волос с моего лица. — Слушай меня внимательно. Я никогда, слышишь никогда не оставлю тебя здесь. Я вернусь за тобой. Клянусь тебе, я переверну весь этот чертов город, подниму на ноги всех верных мне людей и заберу тебя из этого ада. Просто продержись еще немного.

Я судорожно сглотнула слезы, понимая, что эти минуты — последние, когда я могу обнять его перед долгой разлукой.

— Чейз...— всхлипнула я, крепко перехватив его за воротник. — Передай бабушке и Эйвери, что я их сильно-сильно люблю. Пожалуйста, скажи им, чтобы они не переживали за меня. Со мной вса хорошо... Меня никто не сломает. Передай им это, умоляю.

Брат коротко, тяжело кивнул. Он в последний раз крепко прижал меня к себе, поцеловал в макушку, а затем медленно разжал руки. Нам обоим этот разрыв давался с корнем. Чейз резко развернулся, не желая показывать своих слез врагам, быстрыми шагами дошел до своей машины и запрыгнул на водительское сиденье. Мотор взревел, шины взвизгнули по асфальту, и его машина на бешеной скорости вылетела за автоматически открывшиеся кованые ворота. В ту же секунду, как его машина исчезла из виду, мои силы окончательно иссякли. Опора, которая держала меня всё это время, рухнула. Я обессиленно упала коленями прямо на холодную каменную плитку двора, закрыла лицо испачканными в пыли ладонями и зарыдала. Мой громкий, отчаянный плач эхом разносился по безлюдному двору особняка Ноа. Меня трясло всем телом от жгучей обиды, одиночества и несправедливости этого мира. Охрана по приказу Ноа бесшумно отступила назад, скрываясь в тени дома и оставляя нас двоих наедине. Послышались неторопливые, тихие шаги. Ноа подошел ближе. Его тень накрыла меня, защищая от лучей солнца.

— Не плачь, Джесса, — тихо, на удивление мягко и без привычной издевки произнес он.

Он медленно опустился передо мной на корточки. Его левая, здоровая рука осторожно потянулась ко мне, а пальцы коснулись моего плеча, пытаясь аккуратно приобнять и успокоить, прижав к своей груди.

— Не приближайся ко мне — в ярости закричала я, резко отпрянув от него и со всей силы ударив его по руке сбрасывая его хватку.

Я подняла на него свое заплаканное лицо, мои глаза горели такой дикой, концентрированной ненавистью, от которой Ноа невольно замер на месте.

— Не смей меня трогать, слышишь?! — задыхаясь от слез, выплюнула я ему прямо в лицо сквозь разбитые губы. — Я ненавижу тебя, Ноа Гордон! Слышишь меня?! Ненавижу больше всего на свете! Больше своего отца, больше этих стен! Ты — мразь, которая разрушила мою жизнь.

Ноа остался сидеть на корточках, и в его глазах промелькнула глухая, темная боль, которую он тут же скрыл под безразличием. Я резко поднялась на ноги и, не оборачиваясь, босиком побежала обратно в особняк. Я пролетела гостиную, взлетела по винтовой лестнице на второй этаж, ворвалась в свою комнату и с размаху захлопнула дверь, поворачивая защелку изнутри. Я заперлась в своей роскошной камере, клянясь себе, что этот волк никогда не увидит меня сломленной.