Капля крови на белом

Тишина в пентхаусе была оглушительной.
После гала-ужина, крови министра и того, что произошло на столешнице в туалете - а затем продолжилось в лифте по пути на крышу, где он взял меня жестко, почти болезненно, прижимая лицом к холодному стеклу под равнодушными звездами, - я ожидала чего угодно. Гнева. Ненасытности. Холодного отстранения.

Но не этого.

Я проснулась от отсутствия веса.

Кровать рядом была пуста и идеально заправлена, как в отеле. Моя кожа всё ещё помнила жар его ладонь и грубость ткани его костюма, но комната пахла только озоном. Романа не было.

Солнце заливало спальню. Я лежала среди смятых шелковых простыней абсолютно обнаженная. Мое платье так и осталось лежать лужей дорогого бархата в гостевом туалете фонда дикой природы. На внутренней стороне бедра горел багровый засос - клеймо, которое невозможно спрятать под бикини, не говоря уже о деловой встрече.

На прикроватной тумбочке стояла чашка черного кофе без сахара и лежал белый конверт из плотной бумаги. Сердце пропустило удар. Бумага хрустнула в пальцах слишком громко.

Внутри был ключ-карта от банковской ячейки и записка, написанная его резким, угловатым почерком: «15:00. Банк "Гарант". Сейф №4. Забери документы отца. Твой контракт закрыт».

Закрыт. Слово ударило под дых сильнее, чем колено министра вчера вечером.

Я села, кутаясь в простыню. Вчера ночью я думала, что мы заключили негласный договор кровью и болью. Что мое падение разбило лед в его глазах. А сегодня утром выяснилось, что это был просто... бизнес. Успешная спецоперация. Экологический министр уволен в отставку, компромат уничтожен, долг отца аннулирован за «консультационные услуги».

- Доброе утро, соня.

Голос раздался со стороны гардероба. Я вздрогнула, натягивая простыню до подбородка, хотя он видел меня во всех возможных позах меньше восьми часов назад.

Роман стоял у встроенного шкафа. Он переодевался. Белая рубашка еще висела на плечиках, а он методично застегивал брюки, стоя ко мне вполоборота. Утренний свет падал на его спину, высвечивая старые шрамы, которые я ночью принимала за карту сокровищ. Сейчас они снова выглядели просто дефектами брони.

- Ты встал? - голос прозвучал хрипло. Слишком уязвимо для той, кто вчера кусала губы любовника-монстра.

- Дела, - пожал он плечами, словно речь шла о погоде. Он достал рубашку. - Совет директоров через час. Нефтяники нервничают.

Он начал одеваться. Медленно, педантично. Запонки. Узел галстука. Каждый его жест кричал об отчужденности. Между нами выросла невидимая стена из закаленного стекла толщиной в милю.

- Значит... вчерашнее... - я сглотнула, ненавидя себя за дрожь в голосе. - Это часть сделки?

Роман замер с зажженной зажигалкой Zippo в руке. Он собирался закурить прямо здесь, в спальне, хотя знал, что я ненавижу запах дыма.

- Сделка касалась твоего отца, Настя, - произнес он, наконец щелкнув кремнем. Огонь вспыхнул оранжевым. - Всё остальное - побочные эффекты высокого уровня стресса. Тебе нужен был выброс эндорфинов, чтобы не сойти с ума от страха перед министром. Мне нужно было снять напряжение после трех недель переговоров. Симбиоз.

Он затянулся. Выпустил струйку дыма в потолок.

- Не смотри на меня глазами брошенной собаки. Меня тошнит от сентиментальности.

Брошенная собака. Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Осколки моей гордости, которые я собирала всю ночь, посыпались на мраморный пол.

- Понятно, - прошептала я.

Я встала с кровати. Простыня соскользнула на пол. Я больше не стеснялась своей наготы. Нагота подразумевает близость. Мы же были просто двумя фигурами на шахматной доске, которые случайно столкнулись в одной клетке.

Я прошла мимо него к ванной. Мне нужна была одежда. Любая. Мешок из-под картошки. Лишь бы уйти отсюда.

Его рука метнулась быстрее змеи, хватая меня за локоть. Хватка была стальной, лишенной всякого эротизма. - Куда собралась?

- В душ, - ответила я, стараясь смотреть сквозь него. - А потом заберу документы и уйду. Вы ведь сами написали. Контракт закрыт.

Роман прищурился. Его серые глаза потемнели, превращаясь в грозовые тучи. Он медленно выпустил дым мне в лицо.

- Закрыт финансовый аспект твоей продажи, мышь, - процедил он. - Но ты, кажется, забыла правило номер четыре. Ложь убивает.

- Я не лгу! - выкрикнула я, вырывая руку. - Вы получили то, что хотели! Министр опозорен, порт ваш, отец жив. Свободна! Можете вызывать Агату, пусть она найдет вам новую куклу, которая будет правильно стонать в лифтах!

Зажигалка в его руке жалобно хрустнула. Металл смялся, как фольга. Уголек сигареты упал на ковер, прожигая дыру в шелке.

- Кукла? - переспросил он обманчиво тихим голосом.

Он шагнул вперед, загоняя меня между своим телом и холодной стеной коридора. Теперь нас разделяли миллиметры. От него пахло табаком, дорогим одеколоном и сексом. Моим сексом.

- Посмотри на меня, Анастасия, - приказал он.

Я заставила себя поднять взгляд. Лучше видеть монстра, чем чувствовать его затылком.

- То, что случилось вчера, - прорычал он, нависая надо мной, - не имеет никакого отношения к нефти или долбаному министру. Если бы дело было в сделке, я бы просто перевел деньги Давиду. Мне плевать на их порты. Мне плевать на экологию.

Его ладонь легла мне на горло. Не давила, просто лежала тяжелым, горячим камнем.

- Проблема в том, что когда этот жирный ублюдок лапал тебя, у меня свело челюсти от желания вырвать ему трахею голыми руками, - его большой палец погладил мою сонную артерию, чувствуя бешеный пульс. - А когда ты ударила его головой... я чуть не кончил прямо в смокинг. Поняла? Никакой симбиоз. Только чистая, неразбавленная патология.

Дверь ванной внезапно распахнулась сама собой от сквозняка.

Мы стояли посреди коридора: он - безупречный хищник в деловом костюме стоимостью в автомобиль, и я - обнаженная, растрепанная девушка с синяками на бедрах, глядя на которую любой суд признал бы его виновным в ста статьях УК.

Роман опустил голову. Его губы нашли мои.

Этот поцелуй отличался от всего, что было раньше. В нем не было ни наказаний, ни похоти владельца гарема. Было отчаяние утопающего. Он пил мой рот так, словно пытался выпить саму суть моего существования, доказать самому себе, что я настоящая. Что произошедшее в туалете не стерлось нажатием кнопки слива.

Когда он оторвался, оба тяжело дышали.

- Контракт не закрыт, - прохрипел он, упираясь лбом в мой лоб. - И не будет закрыт никогда. Правило номер восемь, Настя. Ты принадлежишь мне. Даже если я сам буду умолять тебя уйти. Вопросы есть?

Вопросов не было. Была только звенящая пустота в голове и понимание: моя филологическая душа только что подписала пожизненный приговор без права на апелляцию.

- Нет, - выдохнула я.

- Умница, - он отпустил мое горло и отступил на шаг, мгновенно возвращая лицу маску корпоративного дьявола. - Оденься. Завтрак остывает. И да... Агату уволили. За то, что выбрала тебе это ужасное зеленое платье. Сегодня прилетит стилист из Милана. Будем исправлять твой вкус. Кровью.