Капля крови на белом

Запах в его пентхаусе не имел ничего общего с деньгами. Деньги пахнут типографской краской, новой кожей и озоном после грозы. Здесь же воняло стерильностью операционной и холодным металлом.

Белый мраморный пол отражал огни Москва-Сити так ярко, что у меня заболели глаза. Я стояла на этом полу в своих единственных приличных туфлях - дешевых лодочках из кожзама, каблук которых уже начал предательски шататься. Мои коленки дрожали не от страха перед хозяином дома, а от банального недоедания. Последний раз я ела вчерашний холодный кофе.

- Ты заблудилась, мышь? - голос прозвучал не за спиной. Он был везде. Из скрытых динамиков под потолком, кажется, прямо из вентиляции.

Я сглотнула вязкую слюну и сделала шаг вперед, к панорамному окну во всю стену. Внизу текла река из фар и неона. Где-то там, в спальном районе на окраине, коллекторы уже выносили нашу дверь.

- Нет, - мой собственный голос показался мне чужим, хриплым карканьем вороны. - Меня зовут Анастасия. Ваш секретарь сказал подняться.

Тяжелая дубовая дверь кабинета беззвучно отъехала в сторону. На пороге стоял он.

Роман.

Вживую он выглядел еще более нереальным, чем на мутных фото в криминальной хронике Telegram-каналов. Идеально скроенный костюм цвета мокрого асфальта сидел на нем как вторая кожа. Ни одной лишней складки. Лицо красивое той хищной, опасной красотой, которая обычно бывает у барракуд или серийных убийц из документалок. Высокие скулы, впалые щеки и глаза... Светло-серые, почти бесцветные. Взгляд рептилии. Он смотрел на меня так, словно я была жуком, которого ему лень давить, но интересно препарировать.

- Анастасия, - повторил он мое имя. Слово показалось воском у него во рту. - Дочь профессора Буцкого. Который проиграл моему партнеру триста тысяч евро. И жизнь. Выбирай сама, что ценнее.

Он не предложил мне сесть. Он просто развернулся и пошел обратно в кабинет. Черный силуэт на фоне слепящего белого окна.

Я вошла следом, чувствуя, как дешевый каблук наконец щелкнул и подломился. Моя лодыжка подвернулась. Я бы упала лицом в этот ледяной мрамор, если бы Роман не поймал меня.

Его пальцы сомкнулись на моем предплечье. Они были ледяными. Не прохладными, а именно ледяными, как у трупа.

- Нервничаешь? - спросил он, даже не глядя на меня. Его взгляд был прикован к моим волосам, которые выбились из растрепанного пучка. - Это хорошо. Страх делает людей честными.

Он толкнул меня вглубь комнаты. Я пролетела два метра и больно ударилась бедром о край стеклянного стола для переговоров.

- Зачем пришла? - он обошел стол и сел в кресло, закинув ногу на ногу. Блеснули запонки из платины. - Надеешься умолять? Рассказать душещипательную историю про больную мать?

- Мне нужна отсрочка, - слова застревали в горле. - Для отца. Еще месяц. Я найду работу, я...

- Ты филолог, - перебил он. Голос звучал скучающе. - Что ты можешь найти? Место ассистента за двадцать тысяч? Твой отец спустил годовой бюджет маленькой африканской страны на зеленом сукне. У него нет месяца. Срок - до полуночи.

Полночь. Через четыре часа люди Романа переломают отцу колени. А потом придут за мной. Я знала, как работают эти механизмы. Я читала об этом в книгах, пока мои однокурсницы ходили на свидания.

Паника поднялась горячей волной к горлу. Если я выйду отсюда ни с чем, мы мертвы.

- Я могу отработать, - выпалила я, ненавидя саму себя за то, как жалко это звучит.

Брови Романа едва заметно дрогнули. Впервые за весь разговор в его глазах промелькнуло что-то похожее на интерес.

- Отработать? - он медленно откинулся на спинку кресла. - Как трогательно. Старомодная торговля собой ради папочки. Сколько стоит твоя девичья честь, Настя? Пятьдесят тысяч? Десять? Обидно будет узнать, что твой барьер ломается дешевле, чем долг твоего отца.

Кровь бросилась мне в лицо. Стыд обжег легкие. Но сдаваться было нельзя. Я выпрямилась, игнорируя пульсирующую боль в подвернутой ноге.

- Подпишите бумагу, - сказала я твердо, стараясь смотреть чуть выше его левого уха, потому что прямой взгляд он воспринимал как вызов. - Гарантию неприкосновенности семьи на тридцать дней. Взамен я стану вашей. Целиком. На этот срок.

Повисла тишина. Было слышно только гудение системы климат-контроля. Роман молчал секунд десять. Он просто смотрел на меня своим пустым серым взглядом. Мой желудок сжался в тугой узел. Сейчас он рассмеется мне в лицо и вызовет охрану.

Но он не смеялся.

Уголок его губ дернулся вверх в жуткой, асимметричной усмешке.

- Смело, - протянул он. - Или глупо. Грань тонка.

Он нажал кнопку на столешнице. - Юриста ко мне. И принесите аптечку. Девочка испортила свои пластиковые копыта.

Пока мы ждали, он изучал меня. Его взгляд скользил по моей старой шерстяной водолазке, по дешевому клею на моих пальцах, где я пыталась реанимировать сломанный ноготь. Он сканировал меня, как рентгеновский аппарат.

Вошел юрист - невзрачный мужчина в очках, который боялся дышать в присутствии босса. Перед ним лежал планшет.

- Стандартный контракт личного пользования, - монотонно бубнил юрист, пока Роман подписывал что-то на своем телефоне. - Объект переходит в полную собственность Владельца сроком на один календарный месяц. Обязуется выполнять любые приказы, не противоречащие законодательству РФ...

- Вычеркните последний пункт, - бросил Роман, не поднимая глаз от экрана.

Юрист сглотнул: - Роман Андреевич, без этого пункта документ недействителен при вмешательстве органов...

- Я сам себе орган, - отрезал Рома. - Дальше.

Мое сердце пропустило удар. «Не противоречит законодательству». Этот пункт хоть как-то защищал меня. Теперь защиты не было вообще.

- Читай, - кивнул он мне. - Если сможешь.

Я взяла планшет похолодевшими пальцами. Текст расплывался. Сухой юридический язык никогда не казался таким зловещим. «Объект обязуется носить одежду, предоставленную Владельцем», «Объект не имеет права покидать территорию резиденции без сопровождения», «Владение телом исключает право собственности на душу...» Последнее явно добавил сам Роман от руки красивым острым почерком.

- Подписывай, - приказал он.

Я поставила палец на сканер внизу планшета. Холодное стекло обожгло кожу.

Как только электронный росчерк зафиксировался, Роман убрал телефон в карман.

Юрист испарился из кабинета быстрее, чем капля воды со сковороды.

Мы остались одни.

Роман встал. Он двигался плавно, абсолютно бесшумно, несмотря на свой рост. Он обогнул стол и остановился в метре от меня. Теперь он возвышался надо мной, заслоняя собой панораму города.

- Сделка заключена, Анастасия, - произнес он тихо. Бархат его голоса сейчас звучал страшнее любого крика. - Твой отец проживет эту ночь. Возможно, следующую. Это зависит исключительно от твоего поведения.

Он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Запах дорогого парфюма стал густым, осязаемым.

- Первое правило, - его рука в стальной хватке легла на мой затылок, притягивая меня ближе, пока наши лбы почти не соприкоснулись. - Никогда не смотри на меня так, будто хочешь запомнить черты лица для фоторобота.

Его большой палец жестко надавил на мою сонную артерию. Мир поплыл перед глазами. Колени окончательно ослабли.

- Добро пожаловать домой, мышь, - прошептал он мне в губы, прежде чем темнота окончательно поглотила сознание.

Последним, что я почувствовала, был запах крови - кажется, моей собственной, прокусившей губу - на безупречно белом воротнике его рубашки.

«Я отмою тебя от всего мира, кроме себя»