Крик|| Турбо|| СловоПацана||

Прошу вас оставлять звезды и комментарии, а подписка на мой тгк самая  лучшая мотивация, приятного чтения
____________________________________

🎵 Мираж — «Музыка нас связала»

В комнату общежития Алсу вернулась уже ближе к полуночи. Валера проводил её до самого крыльца, но на этот раз они почти не разговаривали по дороге — между ними висела какая-то странная, плотная тишина, появившаяся сразу после того, как мимо ДК проехала та самая темная машина.

Тихо повернув ключ в замке, Алсу юркнула в комнату, стараясь не шуметь щелчками щеколды. В помещении царила угрюмая полутьма, разбавляемая лишь бледным желтым светом одинокого уличного фонаря, пробивавшимся сквозь тонкие шторы. На противоположной кровати под тяжелым одеялом лежала Наташа. Она отвернулась к самой стене, накрывшись с головой, и дышала ровно и глубоко, имитируя крепкий сон. Но Алсу, слишком хорошо знавшая соседку, по слишком натянутой, одеревеневшей спине Наташи сразу почувствовала: та не спит.

Осторожно сбросив тяжелые зимние сапоги и накинув фланелевую ночную рубашку, Алсу юркнула под свое одеяло. Прохладная простыня обжгла кожу, но сон категорически не приходил. В голове крутился сумбурный калейдоскоп эмоций после вечера в ДК. Алсу с невольной улыбкой вспоминала, как Валера держался рядом, как он абсолютно естественным, уверенным и теплым жестом взял её за руку, пробираясь сквозь гудящую толпу, и как легко, оказывается, с ним было говорить о простых вещах.

Но разом с этой непривычной теплотой в память снова и снова врезался финал вечера — момент на морозной улице. То, как мгновенно изменился взгляд Валеры, когда мимо медленно, почти бесшумно проехала темная машина с потушенными фарами. В его глазах тогда вспыхнула такая жесткая, опасная, почти зверская тень, что у Алсу до сих пор мурашки пробегали по коже.

«Надо будет обязательно у него спросить при следующей встрече... Что это за машина? Почему он так изменился за одну секунду?» — думала Алсу, подтягивая одеяло к самому подбородку. С этими тревожными мыслями она заснула лишь под утро, когда за окном уже начал теплиться бледный ноябрьский рассвет.

—————-

А Наташа за всю ночь так и не сомкнула глаз.
Лежа лицом к холодной оштукатуренной стене, она прислушивалась к глубокому, ровному дыханию заснувшей Алсу. В темноте её пальцы судорожно сжимали спрятанный под подушкой мятый клочок бумаги — записку от людей Жёлтого. Каждое слово из вчерашнего разговора на пристани жгло память каленым железом, не давая сделать нормальный вдох.

«Подумай о своей подружке... тихая такая, правильная. Живет с тобой в одной комнате».

Наташа прижала горячую, сухую ладонь к лбу, глотая подступающие слезы. Жёлтый знал, куда бить. Он прекрасно понимал, что Алсу для Наташи — единственный чистый, светлый человек в этом городе, никак не связанный с уличной грязью. Если Наташа сегодня не придет на встречу к старым складам, эти волки из Домбыта действительно втянут сюда Алсу. А если Алсу хоть как-то пострадает — Валера и Вова поднимут весь Универсам. Начнется такая кровавая, беспощадная бойня, в которой живых и правых уже не останется.

«Я должна идти одна, — твердила себе Наташа, судорожно сжимая зубы, чтобы не зарыдать вслух. — Вове говорить ничего нельзя. Ни в коем случае. Он вспылит, завяжется драка, его просто убьют или посадят... Я сама когда-то совершила глупость, сама заварила эту кашу, сама и решу».

——————

Когда Алсу наконец проснулась, тусклое зимнее солнце уже поднялось над крышами соседних домов. В комнате пахло морозным воздухом из форточки. Наташа уже стояла у зеркала, застегивая воротник своей потертой куртки.

— Ты уже встала? — сонно пробормотала Алсу, садясь на кровати и потирая затекшие глаза. — Наташ... а ты вчера где вообще была? Тебя весь день не было, я уже не знала, что и думать.

Наташа на секунду замерла с поднятыми к воротнику руками, стоя спиной к Алсу. Её плечи едва заметно вздрогнули, но она тут же взяла себя в руки и быстро натянула берет.

— У подруги с курса ночевала. Конспекты по фармакологии переписывали, у нас же зачет скоро, — соврала она на редкость сухо, ровно и отстраненно, давая понять, что тема закрыта.

Алсу внимательно посмотрела на соседку. Внутри кольнуло глубокое разочарование — Наташа снова явно врала, глядя куда-то мимо, в серую стену. От той искренности и дружбы, что были между ними раньше, словно ничего не осталось. Но лезть в душу с допросами Алсу снова не стала — слишком видно было, как Наташа натянута, точно струна.

— Понятно... — тихо и печально ответила Алсу. — Ну... ладно.

— Я пойду, мне по делам надо, — бросила Наташа и, не дожидаясь ответа и даже не взглянув на Алсу, быстро выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.

Выйдя из массивных дверей общежития, Наташа на секунду остановилась на крыльце и огляделась. На улице было морозно, ветрено и практически пусто. Лишь редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в тяжелые пальто. Убедившись, что во дворе нет никого знакомого, Наташа ускорила шаг и направилась в сторону автобусной остановки, чтобы доехать до старого промышленного района на краю города.

Она и понятия не имела, что в глубокой тени соседнего дома, затянув воротник тёмного пальто, стоял Вова.

Адидас пришел к общаге еще ранним утром — он надеялся перехватить Наташу до пар, поговорить с ней начистоту, без свидетелей, и наконец узнать, где она пропадает сутками и почему избегает его. Но увидав, как быстро, нервно и затравленно она выходит из дверей, Вова не стал окликать её. Что-то в её дерганых движениях, в том, как она оглядывалась по сторонам, заставило его замереть и насторожиться.

Когда Наташа села в подошедший старенький ЛиАЗ, Вова быстро поймал припарковавшуюся неподалеку попутную жигули, сунул водителю трешку и велел двигаться следом, держась на безопасной дистанции.

________________

Автобус привез Наташу в промзону — заброшенный сквер неподалеку от старых складов Домбыта. Место было глухим: кругом ржавые гаражи, занесенные снегом тропинки и полуразрушенные кирпичные строения. У перекошенного газетного киоска её уже ждал человек Жёлтого — тот самый, в тяжелом кожаном пальто и глубоко надвинутой кепке.

— Пришла всё-таки. Молодец, сообразительная девочка, — с кривой ухмылкой процедил мужчина, бросая недокуренную сигарету прямо в снег.

— Я пришла сказать, что это в последний раз! — выдохнула Наташа, и её голос дрожал от смеси страха и сдерживаемой ярости. — Я ничего больше для вас делать не буду! Насчет тех документов и той истории... Я сделала то, что Жёлтый просил два года назад, когда он меня вытащил из неприятностей! Я закрыла его косяк, взяла на себя ту историю с конторой, отвела от него подозрения! Я думала, мы в расчете!

Мужчина тихо и сухо хмыкнул, сделав шаг вперед и сокращая дистанцию:

— В расчете? Наташка, ты родня Жёлтому, ты его кровь, забыла? Ты слишком много знаешь про наши дела и про то, откуда у Домбыта деньги. Жёлтый тебе тогда жизнь спас, от суда отмазал, когда ты по глупости влезла в его бумаги. Ты правда думала, что подпишешь пару нужных бумажек, спрячешь у себя пару пакетов, а потом спокойно уйдешь к своим студентикам и универсамовским мальчикам? Нет, милая. Из семьи просто так не уходят.

— Я не хочу быть частью ваших дел! — почти выкрикнула Наташа, отступая на шаг.

— Я хочу жить нормально! Учиться, работать!

— А за нормальную жизнь надо платить, — нахмурился мужчина, и его голос стал ледяным. — Нам нужно, чтобы ты забрала кое-что из старого сейфа в коммуналке. Не сделаешь — твоя милая соседка Алсу первой узнает, как пахнет подвал на Домбыте. А Турбо пусть потом попробует её оттуда достать. Поняла меня?
_________

За углом ржавого киоска, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене и затаив дыхание, стоял Вова.

Каждое слово, произнесенное у киоска, ледяной иглой впивалось в его сознание. Он слышал всё: и про родственные связи с Жёлтым, и про старый долг, и про то, как Наташа когда-то по глупости закрыла собой брата, а теперь пытается вырваться... Но главное — он отчетливо услышал имя Алсу и прямую угрозу.

Вова сжал кулаки с такой силой, что кости в суставах хрустнули, а костяшки побелели. Внутри у него всё перевернулось. Все его мучительные подозрения последних недель, вся его злость на Наташу за то, что она якобы гуляет с кем-то из вражеской группировки, крутит роман за его спиной или предает Универсам, рухнули в один миг, рассыпавшись в прах.

Она не предавала его. Она молчала, терпела этот ад и рисковала собой только для того, чтобы защитить его, Вову, от прямой и кровавой стычки с её опасным родственником.

Вова изо всех сил сдержал порыв выскочить из-за угла и разбить лицо человеку в кожаном пальто — это испортило бы всё и поставило бы Наташу под удар прямо сейчас. Он дождался, пока мужчина не спеша ушел в сторону гаражей, а Наташа, вытирая рукавом слезы, побрела обратно к остановке.

————

Спустя час Вова уже спускался по крутой лестнице в подвальную качалку Универсама. В полутемном помещении пахло железом, сыростью и потом. У тяжелой штанги стоял Валера. Турбо ритмично и с озлоблением поднимал вес, но, увидав вошедшего Вову, тут же опустил гриф на стойки со звонким металлическим грохотом.

Вова выглядел темнее тучи. Он даже не стал снимать телогрейку, просто тяжелым шагом прошел к деревянной скамейке и сел, уставившись неподвижным взглядом в бетонный пол.

— Ты чего такой хмурый, Вов? — Валера вытер пот со лба тыльной стороной ладони и подошел ближе. — Нашел Наташку? Поговорили?

Вова долго молчал, сжимая и разжимая пальцы, а потом тяжело, со свистом вздохнул и качнул головой:

— С Наташкой всё сложнее, Валер... Сильно сложнее, чем мы с тобой думали.

— В каком смысле? — глаза Турбо мгновенно сузились, а манера речи стала острой. — Она что, реально с Домбытом мутит? Сливает им что-то?

— Нет, — отрезал Вова, поднимая на него тяжелый, налитый свинцом взгляд. — Не мутит она ни с кем. Её давят.

Вова поднялся со скамейки, сделал шаг к Валере и произнес тихим, но предельно четким, не терпящим возражений тоном:

— Я пока не могу тебе всех деталей рассказать, мне надо самому до конца этот узел размотать. Но тебе скажу главное: с Алсу глаз не спускай. Вообще. Ни на минуту.
Валера мгновенно одеревенел, его плечи напряглись, а челюсти сжались так, что заиграли желваки:

— В смысле — за Алсу?! При чем тут Мединститут?! Жёлтый опять объявился? Это его машина вчера у ДК крутилась, да?!

— Я тебе сказал то, что сказал, — нажимая на каждое слово, повторил Вова, смотря прямо в глаза другу. — Встречай с пар, провожай до общаги, ходи с ней рядом. Чтобы ни одна падла из чужих к ней ближе чем на три шага не подходила.

— Адидас, ты мне зубы не заговаривай! — Валера шагнул вперед, между ними в тесном подвале вспыхнуло опасное напряжение. — Если моему человеку что-то угрожает из-за ваших с Наташей разборок — ты мне прямо скажи! Я с пацанами сейчас пойду и...

— Никуда ты не пойдешь! — твёрдо перебил его Вова, уперев ладонь ему в грудь. — Скоро всё скажу и всё решим. Просто поверь мне сейчас. И береги её.

Валера тяжело и шумно задышал, сжигая Вову взглядом, но спорить больше не стал. Он резко развернулся и со всей дури ударил кулаком по висящей боксерской груше. Кожаный мешок мотнулся под потолком. Турбо понял: личная история Наташи прямо сейчас превращается в общую беду, которая касается их всех.

_________

Вечером в комнате общежития снова стояла гнетущая тишина. Алсу сидела за письменным столом, обложившись толстыми учебниками и конспектами, пытаясь заставить себя вчитываться в латинские термины.

Когда дверь тихо отворилась, Алсу быстро повернулась. В комнату вошла Наташа.

Соседка выглядела абсолютно сломанной и обессиленной. Её глаза были опухшими и красными от сдерживаемых слез, губы искусаны, а руки слегка подрагивали, когда она пыталась расстегнуть куртку.
Алсу тут же отложила ручку, поднялась со стула и подошла ближе:

— Наташ... Господи, да что с тобой происходит? На тебе же лица нет! Ты плакала? Пожалуйста, скажи мне правду, мы же не чужие люди!

Наташа замерла, медленно подняла глаза и посмотрела на Алсу — на её доброе, искреннее, тревожное лицо, в котором не было ни капли зла. В горле у Наташи встал удушающий ком. Ей до безумия хотелось прижаться к плечу подруги и выложить всё: и про Жёлтого, и про угрозы, и про то, как ей страшно... Но страх за Алсу пересилил.

— Ничего, Алсу... — тихо, с огромным трудом выдавила Наташа, пытаясь выдавить из себя подобие успокаивающей улыбки. — Просто... я очень устала. На курсе проблемы, голова раскалывается. Всё нормально, честно.

Алсу хотела сделать шаг, обнять её, попробовать разговорить снова, но Наташа быстро прошла к своей койке, легла одетая и уткнулась лицом в подушку, ясно давая понять, что разговор окончен.

Позже, когда ночной город окончательно погрузился в сон и за окном остался только шум морозного ветра, Наташа тихо бесшумно села на кровати.

Она достала из-под матраса не только смятую записку от Жёлтого. Рядом с ней на покрывале очутилась маленькая, старая тетрадь в плотном дерматиновом переплете — та самая вещь, которую она прятала все эти годы и из-за которой Жёлтый держал её на крючке.

Наташа смотрела на эту тетрадь, и в её голове звенящей струной стояли слова бандита про Алсу. Завтра наступит предел. Завтра ей придется сделать окончательный выбор: или пойти на поводу у брата и окончательно сломать себе и другим жизнь, или переступить через страх, пойти к Вове и выложить ему всю правду до последнего слова.

——————

А на другом конце города, в своей холодной и темной комнате, Вова Адидас сидел на подоконнике, подожав одну ногу.

В его пальцах застряла сигарета, но он так и не зажег её. Он смотрел в темное окно, на одинокие снежинки, кружащиеся в свете фонаря, и в его голове вновь и вновь звучали фразы из подслушанного у киоска разговора.

Вова опустил голову и медленно сжал пальцы, сломав сигарету пополам. Табачные крошки посыпались на подоконник. Вся его прежняя обида, ревность, упрямство и злость сгорели без остатка. Он понял всё. Наташа врала ему не потому, что не любила или предавала. Она врала, потому что пыталась уберечь его от опасности.

И теперь, что бы ни произошло завтра, пришла его очередь защитить её.

______________________________________
Тгк: https://t.me/KrikTyrboOrAlsy