Крик|| Турбо|| СловоПацана||

Прошу вас оставлять звезды и комментарии, приятного чтения
____________________________________

🎵 «Кино» — «Пачка сигарет»

Прошла ровно неделя. Семь дней абсолютной, звенящей тишины.
Сначала Алсу даже выдохнула: никто не стоял у крыльца больницы, не мозолил глаза потёртой курткой и не заставлял вздрагивать от каждого резкого слова. Но к концу недели это странное затишье начало давить. Ни у общаги, ни у больницы, ни на привычных улочках — Валеры словно след простыл. Она ловила себя на том, что то и дело всматривается в прохожих, и от этой глупой привычки становилось только тоскливее.

В пятницу вечером, отработав смену, Алсу села на автобус и поехала к бабушке с дедушкой.

Старая квартира встретила её привычным теплом, уютом, тиканьем часов на стене и густым ароматом свежего капустного пирога. За ужином тревоги отступили сами собой. Дедушка в сотый раз травил байки про своего вредного соседа по гаражу, заставляя Алсу смеяться в голос, а бабушка хлопотала вокруг стола, то и дело подкладывая внучке добавку.

— Совсем худая стала, одни глаза остались, — качала головой бабушка, пододвигая тарелку ближе. — В вашей этой больнице кормят вообще? Или вы там только учебники грызёте сутками?

— Едим, бабуль, едим, — улыбалась Алсу, пряча лицо за тяжёлой кружкой с чаем.

В этой защищенной, родной обстановке на душе впервые за долгое время потеплело. На пару дней удалось выкинуть из головы и больницу, и дурацкие мысли о пропавшем дворовом авторитете.

Выходные пролетели незаметно, наполненные простыми разговорами и домашним спокойствием. В воскресенье утром, поцеловав на прощание бабушку, забрав гостинцы и тёплый свёрток с пирожками, Алсу вернулась в общагу.
Едва она толкнула дверь комнаты, как Наташа — уже наглухо затянутая в кислотные лосины и с начёсом, от которого впору было прикуривать, — резко крутанулась от зеркала.

— О, живая! А я думала, ты у деда с бабкой до картошки прописочку получила, — Наташа тут же бросила на кровать тюбик с дешёвой тушью. — Хорош киснуть, собирайся. Сегодня идём в ДК, в восемь уже выдвигаемся, вся общага на ушах стоит!
Алсу тяжело вздохнула, скинула сумку на табуретку и принялась стягивать с шеи шарф.

— Какое ДК, Наташ? У меня от этих анатомий мозги в узелок завязались, давай я лучше чаю выпью и спать...

— Ой, упьёшься ещё своего чаю в старости! — отмахнулась подруга, критически щурясь на своё отражение. — Тебе сейчас молодость дана, чтобы по дискотекам шастать, а не над конспектами горбиться. Ты на себя в зеркало глянь: ходишь всю неделю бледная, как моль. Испугалась, что ли, своего ухажёра? Я смотрю, он тебя больше у входа не караулит, неужели дошло до парня?

Алсу молча двинулась к умывальнику, открутила кран и плеснула в лицо ледяной воды, чтобы спрятать вспыхнувшие щеки.

— Никто никого не испарился... то есть не испугался, — буркнула она в полотенце, стараясь звучать как можно равнодушнее. — Наоборот, тишина и благодать.

— Ну да, ну да, заметна эта благодать, — хмыкнула Наташа, залезая в шкаф в поисках кофты поярче. — Хотя, между прочим, пацаны в коридоре сегодня трепались — языки как мёртвые метлы, но слухи ходят. Говорят, на неделе во дворе опять заруба была: наши с какими-то чужаками сцепились. И Вова с этим твоим... Турбо всю кашу заваривали и сами же разгребали. Валера, говорят, ходил злой как чёрт, на него народ косо смотреть боялся. Так что ему явно не до твоих дверей было, у них там свои пацанские разборки покруче любой педиатрии.

Сердце под рёбрами сделало странный, болезненный кувырок. Алсу замерла с влажными ладонями у раковины. Вова вернулся, Валера снова в центре всей этой уличной заварухи... Значит, его исчезновение было вовсе не потому, что он сдулся или послушал её.

— Короче, хорош думать, в восемь уже выходим, — бросила Наташа, подмигивая ей через плечо. — Накрасишься, потрясёшься под «Комбинацию» — вся дурь из головы и выветрится. А то зачахнешь тут с тоски.
Спустя полчаса, стоя перед тусклым зеркалом и завязывая тёмные кудри в хвост, Алсу крутила в голове обрывки слов про драки и злого Турбо, чувствуя, как внутри нарастает липкое, тревожное предчувствие.

В восемь вечера в ДК имени Горького уже стоял сплошной гул. В фойе пахло дешёвым табаком, перегретыми батареями и парфюмом «Красная Москва», а из главного зала доносились тяжёлые басы колонок.
Алсу шла следом за Наташей, стараясь держаться ближе к стене, чтобы её не снесла толпа возбуждённых студентов и местных парней. Внутри царил полумрак, разбиваемый на куски разноцветными лучами самодельной цветомузыки.

Турбо стоял у дальней колонны, скрестив руки на груди. Он выглядел точно так же, как описывала Наташа — мрачный, собранный, с тем самым опасным прищуром во взгляде. Он честно пытался держать себя в руках всю эту неделю, не соваться к её общаге, не мозолить глаза. Но стоило ему заметить в толпе знакомую фигуру и рассыпанные по плечам тёмные кудри, как все выверенные зарок и мысли о том, что «так будет лучше для всех», мгновенно полетели к чертям.
Он молча следил за ней издалека, решив просто убедиться, что она в порядке, и не подходить. Но ровно до того момента, пока к Алсу, растерянно оглядывающейся в поисках подруги, не пристал местный подвыпивший парень, нагло хватая её за локоть.
Алсу резко выдернула руку, отступая на шаг, но парень только ухмыльнулся, перекрывая путь и пытаясь притянуть её ближе под грохот музыки.

— Ты чё такая недотрога? Пойдём потанцуем, чего стоишь? — пьяно бросил он.
Валера сорвался с места. Злость, накопившаяся за неделю, вскипела в один миг. Он преодолел расстояние между ними в пару широких шагов, грубо схватил парня за шкирку и рывком развернул к себе.

— Ты чё, бля, глухой? — тихо и оттого ещё страшнее выплюнул Валера, впечатав ладонь ему в грудь. — Руки убрал. Живо.
Местный, с перепугу узнав Турбо, судорожно сглотнул и мгновенно растворился в толпе.
Валера резко выдохнул, зачесал пятерней растрёпанные кудри и посмотрел на Алсу. Та отпрянула, поправляя сбившуюся одежду, и испуганно-сердито глянула на него снизу вверх.

— Ты чё, совсем? Ты хули сюда одна припёрлась? — процедил он.

— Я не одна пришла, — с вызовом бросила она, обхватывая себя руками. — С Наташей. Мы просто на дискотеку.

Валера тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение отпускает откуда-то изнутри, и коротко кивнул куда-то за спину толпы.
Алсу проследила за его взглядом и обомлела. В паре метров от них, в самом центре шумного универсамовского круга, вовсю отрывалась Наташа. Она смеялась, закинув голову, а рядом с ней, приобняв за талию, стоял Вова Адидас.

Внутри у Алсу всё сжалось от жгучей, обидной волны. Значит, эта зараза притащила её сюда, заставила бросить учебники, чтобы самой тут же закрутить с этим Вовой и бросить подругу одну в толпе! Если бы не Валера, её бы действительно могли спокойно утащить в какой-нибудь тёмный угол, и

Наташа даже не заметила бы.
Алсу сжала зубы, чувствуя, как от злости и подступившей обиды мутнеет в глазах. Сил оставаться здесь больше не было.

Она резко развернулась и бросилась прочь сквозь толпу, не разбирая дороги. Вспыхнувшая внутри злость душила с такой силой, что оставаться в этом душном, грохочущем зале казалось невыносимым.

Алсу вылетела в фойе, судорожно сунула номерок в окошко гардероба и практически выхватила из рук испуганной женщины свою куртку. На ходу натягивая её и застёгивая молнию до самого горла, она выбежала на крыльцо.

Холодный осенний ветер тут же ударил в лицо, пробирая до мурашек и остужая горящие щёки, но внутри всё равно всё кипело от обиды и липкого, запоздалого страха.

Спустя полчаса Алсу уже сидела на своей кровати в общаге, поджав ноги к груди и обняв тёплую кружку с чаем. Пальцы всё еще слегка подрагивали, но осенний холод постепенно уступал место тупому, выматывающему раздражению.

Дверь в комнату не просто открылась — она едва не слетела с петель, с грохотом врезавшись в стену. На пороге стояла Наташа: с растрёпанным начёсом, размазанной под глазом тушью и пылающими от ярости щеками.

— Ты совсем с ума сошла?! — с порога заорала Наташа, сдёргивая с себя кофту и швыряя её прямо на пол. — Ты какого хера меня в ДК бросила?! Я поворачиваюсь — тебя нет! Искала тебя по всем углам, как дура!

Она тяжело дышала, скрестив arms на груди и злющими глазами уставившись на Алсу.

— Мне пришлось одной через весь этот тёмный район тащиться! Одной, Алсу! А если бы ко мне пристали?! Ты вообще о чём думала, когда просто взяла и свалила?!

Алсу медленно поставила кружку на тумбочку. Внутри у неё вспыхнула такая волна возмущения, что чай в кружке, казалось, должен был закипеть повторно.
— Одной? — переспросила Алсу, подняв на подругу ледяной взгляд. — Серьёзно, Наташ? Ты тащилась одна?

— Да, блин, одна! — не сбавляя тона, выкрикнула Наташа. — Я ради тебя туда пошла, чтобы ты дома не зачахла, а ты просто взяла и сбежала!

— Ты шла ради меня? — Алсу встала с кровати, чувствуя, как от возмущения закипает кровь. — Ты притащила меня туда, забила на меня через две минуты и пошла плясать в круг к этим пацанам! Я стояла одна в толпе, Наташ! Ко мне какой-то пьяный идиотина пристал, за руки меня хватал, а ты стояла с этим Вовой Адидасом, ржала и даже глазом в мою сторону не повела! Если бы не Турбо, меня бы вообще там в угол утащили, а ты бы и не вспомнила, пока дискотека не закончилась!

Наташа на секунду осеклась, хлопая накрашенными ресницами, но тут же попыталась собраться:

— Да я... я просто отвлеклась на минутку! Вова просто подошёл, мы поздоровались! Ты могла подойти к нам!

— К вам?! В ваш универсамовский круг?! — Алсу горько ухмыльнулась, качая головой. — Ты меня бросила. И после этого ты мне ещё предъявляешь, что я не стала стоять и ждать, пока ты натанцуешься? Знаешь что, Наташ... Пошла ты.