Сын Уизли

Зелёная вспышка за чугунными перилами сквера погасла так же мгновенно, как и появилась, оставив после себя лишь едкое, едва уловимое ощущение чужой, тяжелой магии. Для обычного волшебника это могло показаться простой игрой света в утреннем лондонском тумане, но для декана Дурмстранга этот знак был предельно ясен.

За ними наблюдали.
Лития не стала устраивать панику. Ещё на суровом Севере, где ошибка в распознавании угрозы могла стоить жизни, она научилась тому, что первый и главный враг в момент опасности - это суета. Она сделала глубокий вдох, сдерживая нарастающий внутри холод, и шагнула из тени прихожей прямо на крыльцо.

- Ник, милый, - её голос прозвучал удивительно ровно, с той самой мягкой материнской интонацией, которая всегда действовала на мальчика безупречно. - Пойдём в дом. Бабушка Молли как раз испекла твои любимые оладьи с яблоками.

Доминик, который в этот момент пытался поймать пальчиками очередной переливающийся пузырь-дракон, разочарованно протянул:
- Ну ма-а-ам... Мы только начали с папой играть!

- Мы обязательно продолжим, парень, - Билл мгновенно уловил едва заметное изменение в позе Литии: её плечи были напряжены, а рука непроизвольно касалась тайного кармана мантии, где лежала палочка. Как опытный разрушитель заклятий, привыкший работать в древних гробницах Египта, он научился читать подобные сигналы без слов. - Идём. Оладьи бабушки не ждут.

Билл подхватил сына на руки и легко занёс его в прихожую. Лития перешагнула порог последней и, перед тем как запереть массивную дубовую дверь, на долю секунды бросила взгляд через улицу. На той стороне площади, где только что стояла тёмная фигура, уже никого не было. Лишь клочья тумана медленно оседали на обледенелой траве сквера

Дверь закрылась с глухим стуком, и тяжелые щеколды авто-заклятий защитного комплекса площади Гриммо встали на свои места

Когда Доминик, уплетая горячие оладьи на кухне, оказался под надёжным присмотром Молли и Джинни, Лития, Билл и Аластор Муди собрались в небольшом кабинете Сириуса на втором этаже.
Муди, тяжело прислонившись к книжному шкафу, с прищуром разглядывал Литию своим живым карим глазом, пока его волшебный глаз вращался во все стороны, сканируя стены дома.

- Зелёный отблеск, говоришь? - прохрипел Грозный Глаз, опираясь на свою резную трость. - Не «Мортмордре», но что-то из арсенала сумеречного слежения. Каркаров, чтоб его черти драли, успел болтнуть лишнего перед тем, как задать дёру.

- Игорь не знал адрес штаба, - твёрдо возразила Лития, стоя у письменного стола. - Он знал лишь то, что я отправилась в Британию. Если шпионы запеленговали меня или Доминика, то не через Орден, а через мои контакты в Консульстве или через следы дурмстранговской магии

Билл ходил из угла в угол кабинета, нервно сжимая и разжимая кулаки.
- Нам нужно усилить Фиделиус, - резко произнёс он, остановившись напротив Муди. - Или перевезти Литию и Ника в «Нору». Там вокруг дома наложены древние родовые барьеры Уизли. Если Пожиратели пронюхали, что декан Гаммель здесь...

- Нет, Билл, - Лития качала головой. - Переезд в «Нору» поставит под удар всю твою семью. Твоих родителей, младших братьев, Джинни. Я не стану рисковать домом Уизли.

- А ты не понимаешь, что ты и есть цель?! - Билл шагнет к ней ближе, в его глазах вспыхнул опасный огонь. - Ты - декан одного из сильнейших факультетов Дурмстранга! Ты владеешь знаниями о боевых защитных чарах, которые Волан-де-Морту сейчас нужны как воздух! А Доминик...

Он осекся, но Лития закончила за него:
- А Доминик - мой сын. И твой сын. Рычаг давления, который они с радостью попытаются использовать.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Муди тяжело вздохнул и постучал тростью по паркету:
- Паршиво. Но паниковать рано. Сегодня вечером Дамблдор прибывает из Министерства. До этого момента никто не покидает дом. Билл, ты остаешься дежурить на первом этаже. Лития - ты с парнем. И без глупостей.

После полудня в доме стало совсем тихо. Доминик, наигравшись с Гарри в волшебные шахматы, прилег отдохнуть в спальне и быстро заснул.
Билл поднялся на третий этаж. Он тихо приоткрыл дверь в комнату и увидел Литию. Она сидела у окна, держа на коленях небольшую шкатулку, обтянутую темной кожей с серебряным тиснением.

- Можно? - тихо спросил Билл, оставаясь в дверях.

Лития подняла голову и после короткой паузы кивнула:
- Входи.

Билл тихо подошел и опустился на низкую скамеечку возле ее кресла. Он посмотрел на шкатулку:
- Это... из Дурмстранга?

- Это из моего прошлого, Билл, - ответила она с тихой грустью. - Здесь лежат вещи, которые я берегла все эти годы. Письма. Мои исследования. И... кое-что еще.

Она медленно открыла крышку. Внутри, среди пожелтевших пергаментов и сухих стеблей северного вереска, лежал сложенный вдвое рисунок, нарисованный детской рукой.

На рисунке были изображены три фигуры: высокий мужчина с длинными рыжими волосами, женщина с синими волосами и маленький мальчик между ними.
Билл замер. Его дыхание перехватило.

- Ник нарисовал это полтора назад, - тихо проговорила Лития, не смотря на Билла. - Он нашел в моих старых архивах твое колдофото. Спросил, кто этот дядя с добрыми глазами. Я не стала врать. Я сказала, что это его папа. И тогда он нарисовал нас вместе.

Билл протянул дрожащую руку и осторожно, едва дыша, коснулся края детского рисунка.
- Лити... - его голос сорвался. - Я был дураком. Полнейшим дураком. Я думал, что моя работа в Египте, моя гордость - это все, что имеет значение. Я испугался ответственности тогда... А "потом" превратилось в пять лет небытия.

Лития повернула к нему лицо. В ее глазах не было гнева - только глубокая мудрость и застарелая боль.
- Мы оба были молоды и слишком горды, Билл. Ты не захотел поехать за мной на Север, а я была слишком горда, чтобы умолять тебя остаться. Мы сами построили эту стену. Но Доминик... он не должен расплачиваться за наши ошибки.

- Не будет, - Билл поднял на нее искренний, исполненный решимости взгляд. - Клянусь тебе всеми чарами, которыми владею. Я не дам Пожирателям тронуть ни тебя, ни его. Я искуплю каждую секунду своего отсутствия.

- Не нужно искупать, Билл, - Лития слегка улыбнулась, и эта улыбка впервые за долгое время была теплой. - Просто будь рядом, пока мы здесь. Нам этого будет достаточно

К вечеру туман над Лондоном сгустился до такой степени, что улицы площади Гриммо полностью скрылись в молочно-белой пелене.

Около восьми вечера в прихожей тихо звякнул колокольчик, сигнализирующий о прибытии особого гостя. В дом вошел Альбус Дамблдор. Его длинная темно-синяя мантия, расшитая серебряными звездами, слегка влажнела от уличной сырости, а за очками-полумесяцами светился привычный спокойный и проницательный взгляд.

- Добрый вечер, друзья мои, - мягко произнес директор Хогвартса, снимая дорожную шляпу.

Спустя десять минут все ключевые члены Ордена собрались в гостиной. Дамблдор выслушал отчет Муди и Литии о ночном письме Каркарова и утренней слежке у дома.

- Ситуация в Дурмстранге действительно критическая, - произнес Дамблдор, соединив кончики пальцев. - Побег Игоря Каркарова создал опаснейший вакуум власти. Совет Попечителей школы находится в смятении. Они пытались поднять старый магический монолит замка своими силами, но древняя магия Севера требует прямого участия деканов.

Лития подалась вперед, и в ее глазах вспыхнул стальной деканский огонь:
- Совет не справится без прямого контакта с древними чарами. Деканы других факультетов могут удержать внутренние барьеры, но именно мой факультет - Гаммель - исторически отвечает за внешние штормовые купола и защиту границ от тёмных тварей и вторжений. Без моего прямого участия главный купол просто распадется.

Дамблдор медленно кивнул, подтверждая её слова:
- Совершенно верно, Лития. Инструкторы и другие деканы обладают огромной силой, но именно ты, как декан Гаммель, держишь ключ от внешнего рубежа. Совет Попечителей официально просит тебя принять статус Хранителя Северных Врат. Это временно переведет всю оборону замка под твою личную магическую печать.

- Поэтому я должна вернуться. Прямо сейчас, - твердо чеканным тоном произнесла Лития.

Билл сделал шаг вперед, его лицо побледнело от охватившего его волнения:
- Профессор Дамблдор, но ведь возвращаться туда сейчас - это огромный риск! А Доминик? Он же совсем маленький!

- Доминик поедет со мной, - ответила Лития, повернувшись к Биллу. - Замок Дурмстранга, когда я закрою его внешним куполом Хранителя, превратится в неприступную цитадель. Ни один Пожиратель Смерти, ни один шпион не сможет переступить его рубеж. В Британии, где за нами уже следят, он в куда большей опасности, чем под защитой стен, которые я лично запечатаю своей магией.

Дамблдор слегка наклонил голову:
- Лития делает единственный верный и мудрый шаг. Она вернется в Дурмстранг завтра на рассвете через закрытый международный портал. А что касается шпиона у дома... Аластор и Ремус уже обезвредили его. Это был наемник, отправленный следить за её перемещениями.

Билл молча стоял у стены. Его сердце разрывалось: он только что обрел сына и снова нашел путь к сердцу Литии - и теперь им снова предстояло разделиться. Но он видел непреклонность в глазах Литии и понимал: как декан одного из сильнейших факультетов и как мать, она делает единственный верный выбор, чтобы спасти и школу, и их ребенка.

Позже, когда ужин был закончен и в доме воцарилась преддорожная тишина, Билл и Лития снова оказались в детской спальне.

Доминик укладывался спать. Мальчик сладко зевнул и крепко сжал руку Билла:
- Пап... А мы правда завтра снова летим на Север, в наш замок?

- Правда, Ник, - тихо ответил Билл, гладя мальчика по рыжим кудрям. - Маме нужно закрыть твою школу большим волшебным щитом, чтобы туда не забрались плохие люди. Она станет самым главным Хранителем.

- А ты... ты приедешь к нам? - с надеждой спросил мальчик, смотря на отца большими синими глазами. - На Север? На корабле?

Билл посмотрел на Литию, которая сидела напротив. В ее взгляде больше не было отчуждения - там читалось немое приглашение и вера в него.
- Я приеду, парень, - твердо и с глубокой искренностью произнес Билл. - Как только Орден завершит укрепление британских барьеров, я подам прошение Дамблдору об инспекции северных защитных чар. Я приеду к вам. И ни одна метель в мире меня не остановит.

Доминик заснул с счастливой улыбкой на губах.
Билл и Лития еще долго сидели у его кровати в тишине. Билл осторожно накрыл ладонь Литии своей большой теплой рукой, и на этот раз она не забрала её.

Разлука снова ждала их впереди, но теперь это была не безнадежная стена обид, а лишь временное расстояние, которое оба были готовы преодолеть ради будущего своей семьи.