Сын Уизли

Шум и оживление в глубокой кухне цокольного этажа постепенно улеглись. Взрослые под руководство Аластора Муди переместились в просторную гостиную с темными панелями из дуба и выцветшими от времени гобеленами.

За большим, потемневшим от старости полированным столом были разложены подробные карты Великобритании, сложнейшие схемы древних магических барьеров, пожелтевшие свитки с заклятиями и дневниковые записи времен Первой магической войны.

Детей отправли наверх. Доминик, абсолютно увлеченный обещанием Рона, Джинни и близнецов показать ему настоящую коллекцию волшебных карточек и живых карликовых пушистиков, весело побежал на третий этаж. Гарри и Гермиона после короткого сомнения присоединились к молодежи - они понимали, что старшим членам Ордена предстоит сугубо военный разговор, к которому подростков пока старались не привлекать без крайней необходимости.

Лития стояла у закрывающихся дверей, провожая сына взволнованным взглядом. В её груди всё еще жила та тревожная материнская настороженность, которая появляется у каждой женщины, воспитывающей ребенка в неспокойные времена.

- Не волнуйся, Лити, - тихо и ласково сказала Молли Уизли, положив свою теплую руку ей на плечо. - Рон и Джинни очень ответственные, когда дело касается малышей. А Фред с Джорджем, хоть и балагуры, но Ника беречь будут больше, чем собственные шуточные разработки.

Лития слабо улыбнулась и благодарно кивнула:
- Я знаю, Молли. Спасибо.

Она вернулась к длинному столу и присела на свободный стул рядом с Нимфадорой Тонкс. Билл опустился прямо напротив неё. Его глубокий, пристальный взгляд на секунду задержался на её лице, но Лития предпочла сделать вид, что полностью погружена в изучение карт.

Во главе стола с тяжелым стуком о паркет обосновался Грозный Глаз Муди.
- Итак, господа... - раздался его сиплый, прокуренный голос. - Переходим к делу.

Он разложил в центре стола крупную карту графств с помеченными красными чернилами безопасными домами.
- После окончательного и официального подтверждения возвращения Тёмного Лорда времени на раскачку у нас практически не осталось. Волан-де-Морт пока действует в тени, но его сторонники уже проверяют на прочность барьеры ключевых семейств и министерских сотрудников.

Разговор мгновенно принял жесткий, сугубо практический характер. Обсуждали возможные секретные убежища для связных, логистику передвижения Пожирателей Смерти вдоль границам и способы дополнительной защиты жилищ членов Ордена.

Лития слушала крайне внимательно. В её глазах не было ни тени страха - только привычная, хладнокровная деканская сосредоточенность. Она не перебивала старших мракоборцев, оценивая каждый предложенный вариант с точки зрения теоретической и практической магии.

Но спустя двадцать минут, когда Ремус Люпин предложил стандартный комплекс скрывающих чар для дома Тонксов, Лития спокойно, но весомо произнесла:
- Если позволите...

Разговоры за столом мгновенно стихли. Все взгляды - от Артура Уизли до самого Грозного Глаза - устремились на молодую ведьму с синими волосами.

- Защищать дом только лишь внешними, пусть даже очень сильными скрывающими контурами - это распространенная и опасная ошибка, - произнесла Лития, очерчивая пальцем контуры на карте.

- Опытные проклятурники Пожирателей умеют вскрывать внешнюю купольную магию методом резонанса. Сначала они снимают внешние слои без шума, а затем накладывают сглаз прямо на каменный фундамент или несущие балки дома. Здание превращается в ловушку для тех, кто внутри.

Артур Уизли подался вперед, завороженно слушая.
- Какое решение ты предлагаешь, Лития? - спросил Люпин, доставая перо.

- Три автономных, не связанных друг с другом слоя, - четко, словно читая лекцию в высшем зале Дурмстранга, ответила Лития. - Первый - иллюзорно-отвлекающий на внешнем периметре. Второй - рунический барьер запечатывания на уровне самого фундамента, основанный на северной магии гранита. И третий - персональный отклик на кровь хозяев дома. Даже если враг разрушит первый и второй слои - третьим он отравит сам себя.

Муди молча, очень внимательно буравил её своим крутящимся волшебным глазом. Спустя пару секунд суровый мракоборец коротко и весомо кивнул:
- Верно. Логично. Ремус, запиши схемы рунического запечатывания.

Люпин быстро сделал размашистую пометку на пергаменте.
Спустя еще несколько минут, когда дискуссия касалась раннего оповещения о нападении, Лития снова негромко добавила:
- И еще один нюанс, Аластор... Не ставьте сигнальные чары слишком далеко в лесу или за забором.
Погодные изменения, дикие звери и случайные птицы будут постоянно давать сбои. Лучше завязать отклик на периметр в три трех футах от дверных проемов и окон. Тогда у защитников будет ноль ложных тревог, а время на боевое развертывание сократится до трех секунд.

- Полностью согласен, - снова произнес Муди, откидываясь на спинку стула.

Теперь уже Сириус Блэк с нескрываемым удивлением и долей восхищения посмотрел на девушку:
- Откуда у тебя такие глубинные тактические знания, Лития? Тебе же нет и тридцати!

Лития спокойно, едва заметно улыбнулась уголками губ:
- Север редко прощает ошибки, Сириус. В Дурмстранге мы привыкли думать минимум на пять-шесть ходов вперед. Там за каждую ошибку в защитных чарах платишь обморожением или вечной мерзлотой.

Тонкс тихонько толкнула подругу локтем в бок и ухмыльнулась:
- Ой, да ладно тебе, скромничает она! Аластор, она не просто думает наперед - она половину студентов в Дурмстранге научила выживать в таких экстремальных условиях, где наши взрослые министерские мракоборцы через пять минут пустили бы сопли и попросились к маме!

Лития лишь качнула головой, смущенно опустив взгляд:
- Я просто качественно делаю свою работу.

Все это время Билл Уизли практически не сводил с неё глаз.
Он смотрел на Литию и чувствовал, как внутри него смешиваются гордость и жгучая, отчаянная вина.

Перед ним сидела уже совсем не та юная, ранимая девушка-студентка с романтичными мечтами, которую он когда-то провожал на вокзале Кингс-Кросс.

Перед ним сидела сформировавшаяся, сильная, невероятно умная и уверенная в себе женщина. Её слову безоговорочно верили лучшие, самые опытные волшебники Британии. К её мнению с уважением прислушивался сам Грозный Глаз Муди - человек, перед которым трепетало половина Министерства.

И Билл снова ощутил этот тяжелый, болезненный укол в самое сердце.
Он пропустил весь этот путь. Он не видел, как она становилась этой сильной женщиной. Не видел её ночных трудов над древними фолиантами, не поддерживал её, когда ей было трудно, не гордился её первыми успехами в качестве декана. Он оставил её одну на этом холодном северном ветру. И то, что она стала такой несокрушимой - это не его заслуга. Это результат её собственной стойкости.

Прошло около двадцати минут спокойной, продуктивной работы над картами.
И вдруг...
- МАМОЧКА-А-А-А!!

Громкий, пронзительный детский крик разорвал тишину старого дома Блэков.
Следом за криком сверху, с третьего этажа, донесся отчаянный, захлебывающийся плач, от которого у Литии мгновенно остыла кровь в жилах.

Лития вскочила первой. Её реакция была молниеносной - массивный дубовый стул с громким треском упал навзничь на паркет.

- Доми!! - выдохнула она, мгновенно побледнев.

Почти одновременно с ней со своего места сорвался Билл. Все остальные члены Ордена - Муди, Сириус, Люпин, Молли - выскочили из-за стола и поспешили следом за родителями.

Лития взлетела по крутой деревянной лестнице, абсолютно не замечая ступенек под ногами. Пальцы сжались на волшебной палочке, сердце колотилось в ушах с такой дикой скоростью, что заглушало все остальные звуки дома. В голове крутилась лишь одна кошмарная мысль: Проклятие дома Блэков? Темный артефакт? Пожиратели?

Она со всей силы распахнула дверь детской комнаты на третьем этаже.
Картина, отрывшаяся перед ней, оказалась куда менее кровавой, но не менее драматичной для материнского сердца.

Посреди старинного ковра сидел Доминик. По его бледным, веснушчатым щечкам градом катились крупные, блестящие слезы. Он сжимал руками свои ножки. Обе коленки мальчишки были сбиты до мяса о старые деревянные половицы, а на правой ране уже выступали алые капли крови.

Рядом с ним стояли совершенно бледные, испуганные Рон и Джинни. Фред с Джорджем замерли в дверях, растерянно переглядываясь и явно не зная, за что хвататься.

- Мамочка-а-а... - всхлипнул мальчик, поднимая на нее испуганные глаза. - Я упа-а-ал...

Лития оказалась рядом с сыном за одну долю секунды. Она упала перед ним на колени прямо на жесткий пол, совершенно не заботясь о своей мантии.
- Тише, тише, солнышко мое... - её голос дрожал от пережитого испуга, но в нем уже звучала та абсолютная материнская нежность, которая способна исцелять любые раны.

Она осторожно, с бесконечной бережностью подхватила мальчика на руки и прижала к себе. Доминик мгновенно цепился в неё, словно в единственный спасательный круг. Его маленькие пальчики до боли впились в длинные синие волосы матери, он уткнулся мокрым личиком ей в шею и заплакал еще сильнее - но теперь это был уже не плач от страха, а плач облегчения.

- Всё... всё хорошо, мой родной... Я здесь, я с тобой...

Лития медленно покачивала его на руках, гладя ладонью по спинке, по взъерошенным рыжим кудрям.
- Мой маленький... Сильно испугался?

Мальчик лишь судорожно кивнул, продолжая шмыгать носом и окроплять своими слезами её мантию. Лития прижалась щекой к его горячей макушке, вдыхая знакомый запах детского мыла и хвои:
- Ничего страшного, герой мой... Всё сейчас пройдет. Я рядом.

В этот момент рядом с ними на одно колено тихо опустился Билл.
Лития на секунду замерла, но лишь слегка повернулась корпусом, негласно давая ему пространство и доступ к ребенку.

Билл уже успел вытащить из своей сумки разрушителя заклятий небольшой пузырек с экстрактом бадьяна и чистый, стерильный льняной платок. Его пальцы, привыкшие работать с самыми опасными проклятиями древних гробниц, сейчас действовали с невероятной, ювелирной осторожностью.

- Привет, главный герой, - мягко, очень тихо проговорил Билл, опускаясь на уровень глаз сына.

Доминик тяжело всхлипнул, переводя свои заплаканные синие глаза на отца:
- Па-а-па... Бо-о-ольно...

- Знаю, парень. Понимаю, - Билл тепло и ободряюще улыбнулся ему. - Сейчас станет легче. Обещаю тебе. Разрушители заклятий никогда не врут.

Он нанес пару капель бадьяна на платок. Сперва он невероятно нежно, едва касаясь кожи, обработал левую коленку мальчика. Смолянистый экстракт мгновенно затянул ссадину, заживляя ранку на глазах. Доминик тихонько ойкнул и сжался, но терпя и не пытаясь вырваться.

Затем Билл перешел ко второй коленке. Лития всё это время не переставала тихими шепотками баюкать сына, гладя его по голове и передавая ему свое спокойствие.

Когда Билл закончил обработку, он аккуратно, совсем по-детски, подул на затянувшиеся ранки:
- Ну вот и всё. Самое страшное прогнали.

Доминик еще раз тяжело всхлипнул, вытирая кулачком нос. А затем... неожиданно для всех и для самого себя, мальчик протянул свою маленькую ручонку и крепко, до белизны в пальчиках, схватился за кожаный рукав папиной мантии.
Билл замер. Его сердце забилось где-то в горле. Он едва заметно, со слезами на глазах, улыбнулся и накрыл ладонь сына своей большой, шрамированной рукой:
- Держись, Ник. Я рядом. Я никуда не уйду.

Позади них в дверях стояли Рон и Джинни. Девушка виновато опустила глаза к полу, нервно теребя края своего свитера.

- Лития... прости нас, пожалуйста, - тихо, с глубоким раскаянием произнесла Джинни. - Это я предложила играть в догонялки на скользком ковре...

- Мы не уследили, - добавил Рон, выглядя невероятно виноватым. - Нам не следовало разрешать ему быстро бегать по старым доскам.

Лития медленно повернула голову к младшим Уизли. На её лице не было ни капли злости или упрека. Напротив, её глаза светились мягким теплом.
- Нет, ребята. Не извиняйтесь, - тихо сказала она.

Рон и Джинни удивленно вскинули головы.
- Дети бегают, - продолжала Лития с легкой, мудрой улыбкой. - Дети падают. Потом встают и снова бегают. Это абсолютно нормально. Вы не виноваты, правда.

Рон облегченно выдохнул, словно с его плеч упал тяжелый булыжник. Джинни тоже заметно расслабилась, улыбнувшись в ответ.
- Правда не сердишься?

- Правда, - подтвердила Лития. - Главное - все живы, а коленки до свадьбы заживут.

Доминик постепенно окончательно перестал плакать. Но слезать с маминых рук он категорически отказался. Он продолжал крепко держаться за её синие шелковистые волосы, словно это была единственная нить, связывающая его с безопасным миром.

Лития тихонько покачивала сына на руках, сидя прямо на ковре.
Билл так и остался сидеть рядом на корточках. Он осторожно, с глубокой нежностью поглаживал мальчишку по широкой детской спине.
- Ну что, боец? Уже лучше? - тихо спросил Билл.

Доминик громко шмыгнул носом и буркнул:
- Угу...

- Храбрый у нас парень растет, - улыбнулся Билл.

- Я вообще-то... почти не плакал! - гордо выпрямился Доминик, вытирая последние слезинки. - Это просто слезы сами капали!

Фред, стоявий у дверей рядом с Тонкс, тихо фыркнул от смеха:
- Ну разумеется, Ник! Мы так и поняли! Это был не плач, это просто незапланированный дождик из глаз!

Доминик сквозь оставшиеся слезинки искренне, во весь рот заулыбался. Все взрослые в комнате - включая сурового Муди - тихо и тепло рассмеялись.

В этот самый момент Гермиона Грейнджер, стоявшая чуть в стороне у книжного стеллажа, поймала себя на удивительной, глубокой мысли.

Она смотрела на эту троицу в центре комнаты.
Высокий, статный, рыжеволосый мужчина с мужественным лицом. Совсем хрупкая, изящная девушка с яркими синими волосами, едва достававшая ему до плеча. И их маленький сын - золотая середина между ними двумя, который так уютно и защищенно устроился на руках у мамы, пока папа бережно и заботливо гладил его по спине.

В этой сцене была такая невероятная, звенящая гармония. Они смотрелись не просто как двое бывших влюбленных или случайно встретившихся людей.
Они выглядели как настоящая, единая, неразрывная Семья.

И, пожалуй, только сами Лития и Билл - из-за своих старых шрамов, невысказанных обид и страха снова сделать больно - пока еще не были готовы официально признать этот очевидный для всего остального мира факт.