Лень или любовь?

Сорок восемь часов тянулись, как вечность. Лина сидела на краю койки, сжимая пальцами край матраса, будто проверяла, настоящий ли он. Силы возвращались медленно — по капле, как вода сквозь трещину.

— Ты не обязана бежать в бой прямо сейчас, — сказал Гэн, стоя у окна. Он старался выглядеть спокойным, но Лина уже научилась замечать, как он чуть сильнее сжимает кулаки, когда волнуется.

— Я и не бегу, — тихо ответила она. — Но сидеть и ждать, пока меня заберут на обследование, — это хуже любого боя.

В дверь постучали, и вошла Рин. В её руках был планшет, а в глазах — то самое выражение, с которым она всегда приходила с плохими новостями.

— У меня данные, — сказала она, не глядя на Гэна. — С той атаки. С того кайдзю, который ударил тебя.

Лина выпрямилась:

— Что?

Рин поставила планшет на столик, развернула экран. На нём бежали графики, тепловые карты, траектории.

— Смотри. Он не просто шёл к нам. Он шёл к тебе. Его маршрут совпадал с твоей позицией с точностью до метра. А ещё... — Рин сделала паузу, будто сама не хотела произносить это вслух, — ещё он среагировал на твою зону так, будто знал, где у неё слабые места. Как будто кто‑то ему подсказал.

Гэн резко повернулся:

— Предатель?

— Или утечка, — кивнула Рин. — Я пробила логи доступа к оперативным данным за последние сутки. Кто‑то запрашивал твои маршруты, Лина. И делал это с учётной записи, которая числится за архивом штаба.

Лина почувствовала, как холод ползёт по спине, но теперь это был не страх за себя — это был гнев. Холодный, тяжёлый, как сталь.

— Значит, меня не просто хотели остановить. Меня хотели убрать.

Гэн шагнул к ней, будто хотел заслонить даже от этих слов:

— И они не добьются. Мы найдём, кто это сделал.

В этот момент в палату снова вошли — но не врачи и не штабные офицеры. Это был сам полковник Хирата. И на этот раз он был один.

— Капитан Адделин, — начал он, но Лина не дала ему закончить.

— Кто запрашивал мои маршруты? — спросила она прямо, глядя ему в глаза, без поклона, без почтительности. — Кто знал, где я буду?

Хирата чуть приподнял бровь, будто впервые видел её такой — не сломленной, не виноватой, а готовой драться.

— Это внутреннее расследование, — ровно ответил он. — Мы не можем делиться деталями.

— А мы можем не делиться капитаном, — резко сказал Гэн. — Пока вы ищете предателя, Лина остаётся здесь. Под нашей защитой.

Хирата помолчал, потом кивнул:

— Хорошо. Но обследование начнётся сегодня. Здесь, в медблоке. Мои специалисты будут здесь через час.

Когда он вышел, Рин тихо выругалась:

— Час. У нас час, чтобы понять, кто слил данные.

Обследование проходило не в стерильной лаборатории, а прямо в палате: вокруг Лины стояли приборы, датчики крепились к вискам, провода тянулись к мониторам, на которых бежали цифры.

Врач спокойно говорил:

— Дышите ровно. Не напрягайтесь. Нам нужно зафиксировать базовый уровень.

Но Лина чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от боли — от ощущения, что её снова разбирают на части, как механизм.

В дверях стояли Гэн и Рин. Гэн не отводил взгляда от врачей, будто одним своим видом мог запретить им сделать лишнее движение. Рин держала планшет, быстро пролистывая логи.

И вдруг она замерла.

— Есть, — прошептала она. — Учётка, с которой запрашивали маршруты... она привязана к системе полковника Хираты. Но сам он её не использовал. Её использовали из его кабинета.

Гэн стиснул зубы:

— Значит, кто‑то под его именем.

— Да, — кивнула Рин. — И это значит, что предатель где‑то очень близко.

В палату вошёл один из специалистов штаба, молодой, в строгом костюме, с планшетом в руках.

— Нам нужно активировать зону на 120 %, — сказал он. — Чтобы зафиксировать реакцию нервной системы.

Лина покачала головой:

— Нет. Сейчас я не готова.

Специалист нахмурился:

— Это приказ.

Гэн сделал шаг вперёд, голос его звучал тихо, но так, что в комнате стало тише:

— Она сказала «нет». И пока её состояние нестабильно, никто не будет её активировать. Ни ради данных, ни ради отчётов.

— Вы мешаете работе штаба, — процедил специалист.

— А штаб мешает спасать город, — отрезал Гэн. — Вы ищете цифры, а мы ищем предателя, который чуть не убил капитана.

Рин шагнула вперёд, держа планшет так, чтобы все видели экран:

— Вот данные. Кто‑то использовал учётную запись полковника Хираты, чтобы получить доступ к маршрутам капитана Адделин. Если вы сейчас продолжите обследование, вы дадите предателю время замести следы.

Специалист побледнел, будто только сейчас понял, что стоит не перед строптивым капитаном, а перед реальной угрозой.

— Я должен сообщить полковнику, — пробормотал он и быстро вышел.

Через пять минут в дверях снова появился Хирата. Он смотрел не на приборы, а на Рин, на её планшет, на выражение лица Гэна.

— Что происходит? — спросил он уже не как начальник, а как человек, который хочет знать правду.

Рин коротко и чётко выложила всё: про маршруты, про учётную запись, про то, что атака была целенаправленной.

Хирата слушал, не перебивая. Когда она закончила, он медленно кивнул:

— Значит, у нас действительно есть утечка. И она внутри штаба.

Он повернулся к Лине:

— Капитан, я отменяю обследование. Пока мы не найдём того, кто это сделал, никто не будет вас активировать.

Лина впервые за долгое время почувствовала, как напряжение отпускает её плечи.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Хирата чуть наклонил голову:

— Не благодарите. Это моя ошибка, что я не заметил этого раньше. Теперь мы будем искать.

Когда он ушёл, Гэн наконец выдохнул. Он подошёл к Лине, осторожно сел на край койки:

— Ты слышишь? Тебя не будут ломать ради отчётов.

Лина слабо улыбнулась:

— Потому что ты не дал.

— Потому что мы не дали, — поправил он, кивая на Рин. — Мы — отряд. И мы защищаем своих.
Штаб Первого дивизиона больше не казался безопасным местом. Теперь каждый коридор, каждый кабинет, каждый тихий разговор казались подозрительными.

Лина ещё не могла выйти на поле, но могла думать. И сейчас она сидела за столом в небольшой комнате, куда пускали только своих, и смотрела на схему штаба, которую Рин разложила перед ней.

— Доступ к учётной записи Хираты есть у трёх человек, — говорила Рин, водя пальцем по схеме. — Сам полковник, его адъютант и начальник службы безопасности. Но адъютант был на брифинге во время запроса. Значит, остаются двое.

Гэн стоял у двери, скрестив руки:

— Тогда идём к начальнику безопасности. Прямо сейчас.

Лина подняла голову:

— Подожди. Если это он, он уже знает, что мы что‑то нашли. Он будет готов.

— А мы будем готовы лучше, — твёрдо сказал Гэн.

Они пошли не как отряд, а как команда: Гэн впереди, готовый к любому повороту, Рин рядом, готовая в любой момент вытащить данные, и Лина — не как оружие, а как тот, кто знает, как думают те, кто привык стирать города.

Кабинет начальника службы безопасности был закрыт. Но не на замок — на код. И когда Рин быстро пробежалась пальцами по панели, дверь открылась.

Внутри сидел мужчина средних лет, в форме, с лицом, которое казалось слишком спокойным для того, кто только что чуть не устроил катастрофу.

— Полковник Хирата просил меня проверить систему, — спокойно сказал он, не поднимаясь. — Что‑то не так?

Гэн не стал ходить вокруг да около:

— Мы знаем, что кто‑то использовал учётную запись Хираты, чтобы получить маршруты капитана Адделин. И знаем, что это было сделано из его кабинета. Вы были там?

Мужчина чуть приподнял бровь:

— Был. Но я ничего не запрашивал.

Рин уже подключалась к терминалу:

— Сейчас проверим логи.

На экране побежали строки. И вдруг одна из них замерла.

— Вот, — тихо сказала Рин. — Вход с вашего устройства. Время совпадает.

Мужчина побледнел:

— Этого не может быть.

— Может, — холодно сказала Лина. — Кто‑то воспользовался вашим доступом. Кто имел к нему доступ?

Он помолчал, будто пытался собрать мысли:

— Только мой помощник.

— Где он? — резко спросил Гэн.

— На дежурстве. В серверной.

Гэн кивнул Рин:

— Веди.

Серверная была маленькой, тёмной, пахла горячим металлом и страхом. Помощник сидел перед панелью, пальцы летали по клавишам, а на экране бежали строки кода.

Когда они вошли, он вздрогнул и попытался закрыть окно. Но Рин уже видела.

— Стоп, — тихо сказала она. — Я вижу, что ты делаешь. Ты стираешь логи.

Помощник поднял глаза, и в них был не гнев, не высокомерие — а отчаяние.

— Они сказали, что это ради безопасности города, — прошептал он. — Что капитан Адделин — угроза. Что её сила нужно контролировать. Что единственный способ — убрать её с поля.

Лина шагнула вперёд, голос её звучал ровно, без ярости:

— Кто сказал?

— Один из советников штаба, — выдохнул он. — Он сказал, что 0 отряд был создан для устранения угроз, а теперь угроза — это вы. Потому что вы не под контролем.

Гэн сжал кулаки, но не ударил. Он просто смотрел на помощника так, будто видел всю цепочку лжи.

— Отдай все данные, — спокойно сказала Рин. — Всё, что у тебя есть. И скажи имя.

Помощник кивнул, пальцы снова забегали по клавиатуре.

Полковник Хирата слушал молча. Перед ним лежали данные, которые Рин выложила на стол: логи, маршруты, имя советника, который решил, что Лина — угроза, которую нужно устранить.

— Он действовал в обход протоколов, — наконец произнёс Хирата. — Считал, что спасает город.

— Спасает город, убивая тех, кто его защищает, — жёстко сказал Гэн. — Это не спасение.

Хирата поднял глаза:

— Советник будет отстранён. Дело пойдёт в трибунал.

Лина стояла у стены, чувствуя, как реальность снова становится твёрдой. Не потому что опасность миновала — а потому что теперь все знали правду.

— И ещё, — добавил Хирата, глядя прямо на Лину, — вы остаётесь в Первом дивизионе. Без перевода, без изоляции. Но... — он сделал паузу, — но вы будете работать только в связке с капитаном Рин. И только после одобрения штаба. Это не недоверие. Это защита.

Лина чуть наклонила голову:

— Принято.

Когда они вышли из кабинета, Гэн тихо сказал:

— Теперь ты в безопасности.

Лина посмотрела на него и впервые не попыталась спрятать свои чувства:

— Благодаря тебе.

— Не только благодаря мне, — улыбнулся он. — Благодаря нам.

Рин хмыкнула:

— Ну вот. А теперь — отдых. И никакого геройства.

Лина улыбнулась — по-настоящему, без льда, без брони:

— Обещаю.

Город снова жил. Фонари горели, машины ехали, люди спешили по своим делам, не зная, что за их спинами стоит отряд, который не даёт тьме прорваться. А Лина наконец поняла: её сила — не в том, чтобы держать всё в одиночку. Её сила — в том, что рядом есть те, кто не даст ей упасть.