Озвучивание не поддерживается в этом браузере
11 часть
Лина стояла на пустом полигоне, ветер трепал выбившиеся из косы пряди, а в глазах не было привычного льда — скорее, усталость, которую она уже не пыталась спрятать за холодностью. Рядом с ней не было дронов, планшетов, сложных расчётов — только Рин с простым секундомером и Гэн, который не отдавал приказов, а просто стоял и смотрел.
— Сегодня мы не гонимся за процентами, — спокойно сказала Рин. — Сегодня ты учишься не держать всё в одиночку.
Лина чуть приподняла бровь:
— А что тогда я делаю?
— Ты просишь о помощи, — ответил Гэн, и в его голосе не было ни насмешки, ни снисхождения. — Это тоже навык. И он нужен не меньше, чем умение держать 190 %.
Она хотела привычно отмахнуться, но вспомнила тот момент, когда зона начала её поглощать, когда она не могла остановиться, и слова застряли в горле.
— Ладно, — наконец произнесла она, чуть наклонив голову, будто признавая, что впервые не знает, как поступить. — Что делаем?
Рин шагнула ближе, держа в руках небольшой сенсор:
— Ты активируешь способность на 140 % — ровно столько, чтобы почувствовать грань, но не переступить. А я буду твоим внешним датчиком. Если показатели начнут скакать, я скажу. Ты не смотришь на цифры. Ты смотришь на меня. И если я говорю «стоп» — ты останавливаешься. Без споров.
Лина сжала и разжала пальцы, будто проверяя, послушается ли её собственная сила:
— А если я не смогу?
Гэн подошёл и встал так, чтобы быть прямо перед её взглядом:
— Тогда я скажу: «Стоп». И ты остановишься. Не потому что слабая. А потому что мы здесь, чтобы не дать тебе упасть.
Она глубоко вдохнула, закрыла глаза на секунду, а потом открыла — и в её взгляде было не упрямство, а решимость другого рода: не победить себя, а довериться тем, кто рядом.
Кресты в глазах мягко вспыхнули. Зона подавления начала расти — ровная, аккуратная, без рваных краёв.
140 %.
— Держишь, — тихо сказала Рин, глядя на экран. — Отлично. Теперь попробуй не усиливать, а... направлять. Представь, что это не стена, а сеть. Она должна быть прочной, но гибкой.
Лина нахмурилась, пытаясь перестроить ощущение. Раньше она всегда давила, сжимала, удерживала. Теперь ей предлагали не бороться, а вести.
— Дыши, — добавил Гэн. — Не торопись. Пусть сила идёт за тобой, а не впереди.
И вдруг она почувствовала разницу. Зона перестала давить на воздух, будто пыталась его сломать. Она стала... послушной. Как будто впервые Лина не сражалась со своей способностью, а разговаривала с ней.
— Есть! — воскликнула Рин. — Скачков нет. Откат минимальный. Ты сделала это, Лина.
Лина опустила взгляд, отключила способность и вдруг почувствовала, как дрожат колени. Но на этот раз не от напряжения — а от облегчения.
— Я... не сломала всё вокруг, — тихо произнесла она, будто сама не верила.
Гэн криво улыбнулся:
— Потому что ты не одна. И это нормально.
В штабе Первого дивизиона было слишком чисто, слишком тихо и слишком много людей в строгих костюмах. Полковник Хирата сидел за своим столом, а напротив него стояли Гэн, Лина и Рин.
— Капитан Адделин, — начал Хирата, не глядя на Лину, а изучая отчёт, — уровень нестабильности вашей способности остаётся высоким. После инцидента с «Омегой» мы обязаны принять меры. Мы переводим вас на испытательный режим с ограничением полевых операций и назначаем дополнительное обследование в исследовательском корпусе.
Лина выпрямилась, но в её осанке уже не было той ледяной отстранённости. В ней чувствовалась готовность спорить.
— Это бессмысленно, — ровно сказала она. — Мои показатели улучшаются. Я учусь контролировать силу. И я нужна отряду.
Хирата поднял взгляд:
— Ваши успехи — это заслуга команды. Но риск остаётся. И мы не можем позволить себе потерять город из‑за одного бойца, каким бы ценным он ни был.
Гэн шагнул вперёд, не повышая голоса, но так, что в комнате стало тише:
— Она не «один боец». Она — капитан, без которой половина наших операций проваливается. И она не монстр, которого нужно изолировать. Она человек, который каждый раз рискует собой, чтобы спасти других.
— Капитан Гэн, — холодно произнёс Хирата. — Вы слишком эмоционально вовлечены. Это мешает объективному анализу.
— Да, — неожиданно спокойно ответил Гэн. — Я эмоционально вовлечён. Потому что я видел, как она стояла на грани и не сломалась. Я видел, как она училась просить о помощи вместо того, чтобы тянуть всё на себе. И я не позволю вам забрать её туда, где она снова станет просто экспериментом.
Рин встала рядом с Гэном, скрестив руки:
— К тому же, у нас есть прогресс. Мы разработали протокол синхронизации способностей. Я могу стабилизировать её показатели в реальном времени. Это снижает риск на 60 %. Данные у меня здесь.
Хирата нахмурился, взял планшет, быстро пролистал графики:
— Это... неожиданно.
— Не неожиданно, — твёрдо сказала Лина. — Это результат работы команды. И если вы хотите, чтобы я была полезна, дайте мне работать с ними. Не в изоляции.
Полковник помолчал, постукивая пальцами по столу. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение — не к силе Лины, а к её прямоте.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Испытательный срок продлевается. Но с новыми условиями: капитан Адделин участвует в операциях только в связке с капитаном Рин, и каждый выход фиксируется в журнале. Если показатели превысят допустимые нормы — активация способности запрещена.
Гэн хотел было возразить, но Лина едва заметно покачала головой. Он понял: сейчас не время для бунта. Сейчас время для того, чтобы удержать то, что есть.
— Принято, — кивнула Лина. — И спасибо.
Хирата чуть приподнял бровь, будто не привык слышать это слово от неё, и коротко кивнул:
— Не благодарите. Пока вы оправдываете доверие — мы даём вам шанс.
Когда они вышли из кабинета, Рин выдохнула:
— Ну, это было... напряжённо.
Гэн посмотрел на Лину:
— Ты держалась молодцом.
Лина слабо улыбнулась:
— Спасибо, что не дал им забрать меня.
Он пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно, но в голосе прозвучала искренность:
— Я не дам никому забрать того, кто слишком много значит для отряда. Для меня.
Ночью город казался спокойнее обычного. На улицах горели фонари, ветер стих, и даже сирены будто решили сделать паузу. Лина сидела на крыше штаба, глядя на звёзды, которые едва пробивались сквозь световой шум.
Рядом сел Гэн, протянул ей термос с горячим чаем:
— Не спится?
— Думаю, — призналась она. — О том, что раньше я считала слабостью — просить о помощи. А теперь понимаю: это тоже сила. Просто другая.
Гэн кивнул, не пытаясь её утешить пустыми словами:
— В Первом дивизионе мы не стыдимся того, что нам нужна команда. Мы гордимся этим.
Лина посмотрела на него, и в её глазах впервые не было ни льда, ни боли — только тихая благодарность:
— Знаешь, раньше я думала, что если я покажу хоть каплю уязвимости, меня сочтут ненадёжной. Что меня заменят. Или... хуже.
— Хуже — это когда ты сгораешь в одиночку, — тихо сказал Гэн. — А мы не позволим тебе сгореть. Даже если придётся спорить со всем штабом.
Она улыбнулась — чуть-чуть, так, что улыбка почти не была заметна:
— Значит, я могу быть не идеальной. И всё равно оставаться нужной.
— Ты нужна не потому, что идеальна, — серьёзно ответил Гэн. — Ты нужна, потому что ты — это ты. Со всеми своими шрамами, страхами и силой, которая иногда хочет тебя поглотить.
Они посидели в тишине, слушая город, который жил дальше, не зная, сколько раз его спасали те, кто сейчас просто пил чай на крыше.
А потом Лина тихо произнесла:
— Спасибо. За то, что ты стоишь между мной и теми, кто хочет меня изолировать. За то, что не даёшь мне быть одной.
Гэн улыбнулся и посмотрел на город:
— Всегда.
Где-то внизу зажёгся ещё один фонарь. Город заживал. А Лина училась снимать броню — не всю сразу, а по кусочкам, доверяя тем, кто был рядом. И это было, пожалуй, самой большой победой.
Комментарии