Лень или любовь?

Зал совещаний Первого дивизиона гудел от напряжения. На экранах мелькали кадры с дронов: кайдзю рвал асфальт, оставляя за собой полосу разрушений. В воздухе витал запах озона и гари — будто сама реальность трещала по швам.

Наруми Гэн стоял у карты, скрестив руки, и хмуро изучал траекторию движения монстра. Его обычная расслабленность сегодня казалась натянутой, как струна.

— Данные по уязвимым зонам? — бросил он, не оборачиваясь.

В тишине раздался спокойный, почти ледяной голос:

— У него нет уязвимых зон в привычном понимании.

Гэн всё-таки обернулся.

В дверях стояла Лина Адделин — капитан расформированного 0 отряда. Её белые волосы струились по плечам, словно застывший свет, а чёрные глаза казались бездонными. И в этих глазах, в самой их глубине, мерцали тонкие кресты — будто символы, вырезанные прямо в зрачках. Говорили, что один её взгляд мог остановить сердце. Говорили много чего. Но Гэн предпочитал верить только тому, что видел сам.

Лина вошла в зал, не спеша, будто время для неё текло иначе. Она остановилась в двух шагах от стола, положила на него тонкую папку и посмотрела на Гэна — прямо, без тени страха или подобострастия.

— 0 отряд занимался не столько боем, сколько контролем последствий, — произнесла она ровно. — Мы не искали слабые места у кайдзю. Мы искали способы остановить их, даже если это означало остановить всё вокруг.

Гэн прищурился:

— Звучит как угроза.

Уголки её губ едва дрогнули — если это и была улыбка, то такая, что скорее пугала, чем успокаивала.

— Это констатация факта, капитан.

Он хмыкнул, постучал пальцем по столу:

— Ладно. Допустим, я тебе верю. Что предлагаешь?

Лина чуть наклонила голову, и на мгновение в её глазах вспыхнули те самые кресты — холодные, острые, как лезвия.

— Есть способ локализовать угрозу. Но он потребует... жертв. Не с твоей стороны. С моей.

Гэн замер. В зале стало тише, будто даже экраны перестали мерцать.

— Поясни.

— Я могу использовать свою способность, чтобы создать зону подавления. Кайдзю потеряет подвижность, но... — она сделала паузу, и в этом «но» прозвучала вся её бесконечная холодность, — зона будет расширяться. И если я не разорву связь вовремя, она поглотит всё в радиусе трёх километров.

Гэн медленно опустил руки, шагнул ближе, но остановился, не решаясь нарушить эту хрупкую дистанцию.

— То есть ты предлагаешь буквально стереть кусок города, чтобы остановить монстра?

— Да.

Он смотрел на неё, пытаясь прочесть хоть тень сомнения в этих чёрных глазах. Но там не было ничего — только ледяная решимость и абсолютная готовность заплатить любую цену.

— А ты сама? — спросил он вдруг, тихо, почти шёпотом. — Ты выйдешь оттуда?

Лина наконец отвела взгляд — всего на секунду.

— Не знаю, — призналась она честно. — Но это единственный вариант, который у нас есть.

Гэн стиснул зубы. Ему хотелось рявкнуть, запретить, найти другой путь. Но он видел: другого пути нет.

— Тогда слушай меня, — сказал он твёрдо. — Ты делаешь это, но я буду рядом. И когда зона начнёт расширяться, я вытащу тебя. Даже если придётся тащить на себе.

Она снова посмотрела на него — и на этот раз в её взгляде мелькнуло что-то новое. Не тепло, нет. Скорее... признание.

— Ты не обязан.

— Знаю, — буркнул Гэн. — Но я капитан. А капитаны не бросают своих, даже если те из расформированных отрядов.

Лина кивнула, принимая его слова как факт, не как утешение.

— Тогда начинаем. У нас есть три минуты до того, как кайдзю достигнет моста.

Они вышли из зала, и каждый шаг Лины был как удар часов, отсчитывающих последние мгновения. Гэн шёл рядом, держа руку на рукояти оружия, готовый ко всему — даже к тому, чего не мог представить.

На улице ветер взвыл, будто предупреждая о беде. Лина остановилась, подняла голову к небу, и её глаза вспыхнули — кресты в них стали ярче, словно ожили.

— Держись позади, — бросила она, не оборачиваясь. — И не смотри прямо в глаза, когда начнётся.

Гэн хотел возразить, но не успел.

Мир замер.
Воздух сгустился, стал тяжёлым, как свинец. Кайдзю, уже занесший лапу над дорогой, вдруг застыл, будто врезался в невидимую стену. Вокруг Лины начало расти кольцо тьмы — тихое, безжалостное, поглощающее всё на своём пути.

Гэн сжал кулаки, чувствуя, как холод ползёт по коже.

— Лина! — крикнул он. — Сколько ещё?!

Она стояла неподвижно, её лицо оставалось бесстрастным, но в голосе прозвучала усталость, которую она так старательно прятала:

— Ещё... минуту.

Минута тянулась, как вечность. Кольцо расширялось, тьма подбиралась всё ближе к ним. Гэн видел, как дрожат её плечи, как кресты в глазах становятся почти ослепительными.

— Хватит! — рявкнул он и рванулся вперёд, хватая её за руку. — Пора уходить!

Лина моргнула, и на секунду в её взгляде промелькнуло удивление — будто она сама не верила, что кто-то посмеет её остановить.

— Ты... не должен... — начала она, но Гэн уже тащил её прочь, прочь от этой тьмы, которая жаждала поглотить их обоих.

Когда они оказались за пределами зоны, тьма рассеялась, оставив после себя лишь выжженную землю и тишину. Лина рухнула на колени, тяжело дыша, а Гэн опустился рядом, не отпуская её руку.

— Ну вот, — выдохнул он, криво улыбнувшись. — А ты говорила, что не выйдешь.

Она подняла на него глаза — теперь кресты в них тускнели, становясь едва заметными. И впервые за всё время в её голосе прозвучало что-то похожее на благодарность:

— Спасибо.

Гэн пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле:

— Да ладно. Просто не люблю, когда хорошие тактики пропадают зря.

Лина слабо улыбнулась — и эта улыбка была теплее любого огня.