Ошибка

Холодный свет ламп заливал помещение. Глубокая, вязкая тишина, нарушаемая лишь дыханием и шорохом, давила на уши. Женщина взяла стеклышко и поднесла к микроскопу. Заглянула в окуляр — и увидела то, к чему шла годами. Неописуемая, безумная радость ученого захлестнула горячий мозг.

  — О мой Бог! — взвизгнула она, что было совсем неожиданно для такого человека. — Льюис, ты только взгляни!

Женщина резко отстранилась, крутанувшись на стуле, и тот тихо скрипнул. Руки дрожали, а глубоко под ребрами зарождалась мелкая, нервная дрожь. У нее получилось. У нее и правда получилось!

Мужчина в возрасте отвлекся от компьютера, на заставке которого забавный песик в белом халате вилял хвостом. Льюис стянул с лица маску, открыв щетинистый подбородок. Лицо было серым и помятым: из-за Ирен он находится здесь уже третьи сутки и до дрожи хотел домой.

  — Получилось? — голос прозвучал глухо. Откашлявшись, он продолжил: — Только не говори мне, что...

  — Да! Да! Да! — быстро перебила женщина; голосовые связки натянулись до предела, и почти задыхалась от осознания происходящего.

Льюис, увидев это ослепительно счастливое лицо, вскочил. Стул на колесиках откатился назад и с грохотом врезался в соседний стол. Мужчина в секунду оказался рядом с ученой, склонился к микроскопу и обомлел.

  — Ты не врешь? — прошептал, все еще не в силах оторваться от увиденного.

  — Нет... — тугой комок всех пережитых усилий подкатил к горлу. — Я смогла... Боже, Льюис, я смогла...

Медленно, словно преодолевая толщу воды, ученый отстранился от созерцания открытия. Пустой, аналитический взгляд уперся в белоснежную столешницу. Кадык дернулся. Женщина жадно ловила каждую эмоцию в его позе. Ей нужна была реакция. Ей нужно было, чтобы этот вечно ленивый мужик хоть на каплю искренне порадовался за нее.

  — Это... это может спасти миллионы жизней... — наконец раздался хриплый голос. Он снова прочистил горло: курение явно не шло на пользу.

  — Сначала я спасу своего мальчика! — резко осекла Ирен. — Лекарство создано для моего сына! Сначала — он, а потом уже все остальные.

Повернув голову, мужчина не стал продолжать спор. Он видел слишком многое и понимал куда больше. Да и ее безумный, маниакальный взгляд гасил любой порыв образумить.
Женщина тем временем схватила пробирку и шприц, быстро встала. Лишь по мелкой, едва заметной дрожи тела можно было понять, как сильно ее трясет изнутри.

  — Погоди... ты хочешь сделать это прямо сейчас? — попытался остановить ее Льюис.

  — Да! — чуть ли не рявкнула Ирен. — Ему осталось мало! Я должна сделать это сейчас, иначе будет поздно, понимаешь?!

Подняв руки в знаке капитуляции, он отступил на шаг. Женщина почти бежала к выходу. В воздушном шлюзе с шипением ударил пар, стеклянные створки разъехались, и гудение мониторов сменилось звенящей тишиной коридора.

Она вошла в палату. Там, на кушетке, сидел ее ребенок. Лысая макушка блестела в полумраке, а глубокие синяки под глазами кричали о том, как мучается это маленькое существо.

  — Привет, милый, — сладкая, полная нежности улыбка тронула губы матери. Глаза защипало. Ей всегда было невыносимо больно видеть страдания сына.

Мальчик повернул голову на голос. Взгляд был потухший — не такой, какой должен быть у ребенка. Это был взгляд того, кто перестал ждать чуда и почти решился принять свою судьбу. Не такое детство должно быть у семилетнего мальчишки. Трубка в носу помогала дышать, пока здоровые дети бегали без нее. Ему было завидно и очень больно.

  — Мам? — сиплый, измученный голос донесся с кушетки. Увидев шприц, мальчик сморщился. — Опять...

  — Это тебе очень поможет! — женщина опустилась на край кровати, взяла спиртовую салфетку.

Она задрала на плече рукав белой футболки, протерла кожу и аккуратно ввела вакцину. Мальчик даже не дернулся, как в самые первые разы. За все время жизни с раком легких боль от уколов стала для него почти незаметной.

  — Почему ты борешься? — прошептал мальчик. Так по-взрослому, что сердце рвалось на части.

Ирен на мгновение замерла. Слышать этот вопрос в сотый раз — и с каждым разом все тише — было невыносимо. Он не мог понять, зачем мать продолжает цепляться. Почему не закроет глаза.

Почему... Почему... Почему?

Женщина не успела произнести ни слова. Мальчик закатил глаза и рухнул в приступе. Беззвучно она подхватила его. Изо рта фонтаном пошла пена. Распахнув глаза, она закричала. Ученый мозг лихорадочно анализировал, а материнское сердце отказывалось верить в происходящее. Что с ее ребенком?!

  — Эмиль!