Чужая невеста

Я стояла на балконе, прижавшись спиной к каменным перилам, и смотрела на ночное небо. Гости остались в зале — их голоса доносились сквозь открытую дверь, смех, звон бокалов, музыка. Шамиль был там, внутри, окружённый влиятельными людьми. Он выглядел довольным — я видела его улыбку, когда мы танцевали. Он получил то, что хотел. Все видели нас вместе. Все видели его счастливую жену.

А я стояла здесь, на балконе, и пыталась отдышаться. Платье было красивым, но оно сжимало грудь, и я чувствовала, как мне не хватает воздуха. Бриллианты на моей шее казались тяжелее, чем были на самом деле. Я смотрела на звёзды и думала о том, что ещё пара часов — и всё закончится. Гости разъедутся, и я снова смогу быть собой. Испуганной, сломанной, но собой.

Ветер касался моего лица, и я закрыла глаза, пытаясь успокоить сердце. Оно колотилось где-то в горле, и я чувствовала, как дрожат мои руки. Я сжала их в кулаки, чтобы остановить дрожь. Бриллиант на моём пальце впился в кожу, но я не обращала на это внимания. Всё, что я хотела — чтобы этот вечер закончился. Чтобы я снова могла спрятаться в своей комнате, лечь на кровать и забыть о том, что я только что делала.

Я думала о Тамерлане. Я думала о том, что он, возможно, уже знает о сегодняшнем ужине. Что друг, который пришёл сегодня, уже отправил ему сообщение. Что Тамерлан скоро вернётся, и Шамиль нанесёт удар. Я должна была радоваться этому. Я должна была хотеть, чтобы Тамерлан заплатил за всё. Но я не чувствовала радости. Только страх. Только пустоту.

Я не слышала, как кто-то подошёл ко мне. Я заметила его только тогда, когда он появился в дверном проёме, отбрасывая длинную тень. Мужчина. Средних лет, с сединой в тёмных волосах, с острыми чертами лица и тонкими губами. На нём был дорогой чёрный костюм, и он смотрел на меня с каким-то странным выражением. Я видела, как его глаза скользят по моему лицу, по платью, по украшениям. В его взгляде было что-то хищное.

— Госпожа, — сказал он, и голос его был низким, вкрадчивым, как у человека, который привык получать то, что хочет. — Вы не против, если я составлю вам компанию? Внутри очень душно. Я подумал, что вы тоже ищете прохлады.

Я не знала, кто он. Я не помнила его лица среди гостей. Но я кивнула, потому что не хотела показаться невежливой. Я не могла позволить себе испортить всё сейчас. Шамиль предупреждал меня, что сегодня важен каждый взгляд, каждое слово. Я не могла рисковать.

— Я вас не узнаю, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы не знакомы.

Он усмехнулся. В его усмешке было что-то неприятное, что-то, что заставило меня сжаться.

— Мы не знакомы, — сказал он, и его голос стал тише, будто он делился со мной секретом. — Но я знаю вас. Я знаю, кто вы на самом деле. Я — друг вашего дяди. Давний друг Тамерлана.

Моё сердце пропустило удар. Я смотрела на него, и внутри меня всё оборвалось. Тамерлан. Он послал этого человека. Он хотел проверить, знает ли Шамиль о подмене. Он хотел убедиться, что его обман не раскрыт. Я смотрела на этого мужчину и чувствовала, как мир вокруг меня начинает рушиться.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — сказала я, и голос мой дрогнул. Я старалась, чтобы он звучал твёрдо, но я чувствовала, как он предательски ломается. — Я жена Шамиля. Я его законная жена. Мы прошли церемонию. Все видели.

— Законная? — переспросил он, и его усмешка стала шире. В его глазах зажглось что-то похожее на удовольствие. Он наслаждался этим. Он наслаждался моим страхом. — Ты — племянница Тамерлана. Ты — Айна. Ты не Камилла. Мы оба это знаем. Зачем ты продолжаешь эту игру?

Я молчала. Я чувствовала, как холодный пот выступает на моей спине. Платье, которое ещё минуту назад казалось мне красивым, теперь было липким и тяжёлым. Я смотрела на него и не знала, что сказать.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Я — жена Шамиля. И вы должны уважать это.

Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Он был совсем близко, и я чувствовала запах его одеколона — резкий, приторный. Я отступила назад, но перила упёрлись в мою спину. Мне некуда было бежать.

— Ты хорошо играешь свою роль, — сказал он, и его голос стал ещё тише. В нём слышалась усмешка. — Я должен признать. Ты выглядишь как настоящая госпожа. Ты улыбаешься. Ты танцуешь. Ты носишь её платье, её украшения, её кольцо. Но я знаю правду. И ты знаешь, что я знаю.

Я молчала. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок. Я не могла дышать. Я не могла думать. Я только смотрела на его лицо и ждала, что будет дальше.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал он, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — Когда на твоё место придёт Камилла, Тамерлан пообещал мне тебя. Он сказал, что ты будешь моей. Что я могу делать с тобой всё, что захочу.

Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. Я смотрела на него, и мир вокруг меня начал плыть. Дядя пообещал меня этому человеку. Дядя продал меня не только Шамилю. Он продал меня дважды.

— Вы лжёте, — прошептала я, и голос мой был почти беззвучным. — Это неправда. Тамерлан не мог этого сделать.

— Правда, — сказал он, приближаясь ко мне ещё на шаг. Теперь он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице. — Твой дядя задолжал мне тоже. Не так много, как Шамилю, но достаточно. И когда он предложил мне тебя в качестве платы, я согласился. Ты, оказывается, такие красивые формы прятала под своей старой одеждой. А я люблю красивых девушек.

Он протянул руку и коснулся моего плеча. Его пальцы были холодными, и я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. Он сжал моё плечо, и его пальцы впились в мою кожу.

— Я смотрел на тебя весь вечер, — сказал он, и его голос стал низким, хриплым. — Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать. Но ты будешь моей. Я обещаю тебе это. Когда Шамиль узнает правду — а он узнает, рано или поздно — ты окажешься никому не нужной. И тогда я приду за тобой.

Я хотела оттолкнуть его, но не могла пошевелиться. Страх сковал моё тело. Я смотрела на него, и внутри меня было пусто. Только страх. Только холодный, животный страх.

— Ты будешь моей, — повторил он, и его пальцы сжались на моём плече сильнее. — И никто не спасёт тебя. Ни Шамиль, ни твой дядя. Ты будешь моей игрушкой. И я буду делать с тобой всё, что захочу.

Я чувствовала его дыхание на своей коже. Я чувствовала, как его пальцы сжимают моё плечо. Я видела его глаза — тёмные, холодные, безжалостные. Он смотрел на меня как на добычу. Как на вещь, которую он уже считал своей.

— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — сказал он, наклоняясь к моему уху. — Твоя кожа, твои волосы, твоё тело... Я видел, как ты танцевала с Шамилем. Я видел, как он прикасался к тебе. И я хочу того же. Я хочу большего.

Я не могла дышать. Я не могла думать. Я только стояла и смотрела на него, и внутри меня всё дрожало. Он был близко. Слишком близко. И я знала, что если он сделает ещё один шаг, я упаду.

— Ты будешь моей, — сказал он, и я слышала в его голосе уверенность. — Это просто вопрос времени. Ты будешь моей. И когда это случится, ты будешь умолять меня о пощаде.

Он усмехнулся, и его усмешка была как лезвие ножа.

— Такие красивые формы прятала, — сказал он, и его глаза снова скользнули по моему телу. — Я не ожидал. Тамерлан говорил, что ты худая и бледная, но он ошибался. Ты — настоящая находка.

Я стояла и смотрела на него, и внутри меня было пусто. Я не могла кричать. Я не могла позвать на помощь. Я была одна. Одна с этим человеком, который смотрел на меня как на свою собственность.

— Не бойся, — сказал он, наклоняясь ещё ближе. — Всё будет хорошо. Когда ты станешь моей, ты поймёшь, что я лучше, чем Шамиль. Я буду заботиться о тебе. Я буду любить тебя. Ты будешь моей маленькой игрушкой.

Я стояла и смотрела на него, и его пальцы всё ещё сжимали моё плечо. Я не могла пошевелиться. Я не могла дышать. Я только смотрела на его лицо и чувствовала, как страх парализует меня.

И я знала, что это только начало. Что этот человек не отстанет от меня. Что он будет ждать.

Я стояла на балконе, смотрела на ночное небо, и внутри меня всё дрожало. Я чувствовала, как холодный ветер касается моей кожи. Я чувствовала, как бриллианты на моей шее становятся тяжелее. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в моё плечо.

И я знала, что я ничего не могу сделать. Только ждать.

Он приблизился к моему уху и прошептал, почти касаясь губами моей кожи:

— Ты будешь моей. И никто не спасёт тебя.