Чужая невеста

Дом Тамерлана Темирова стоял на склоне горы — двухэтажный, из тёсаного камня, с резными балконами и высокой оградой. Внутренний двор был вымощен белым камнем, в центре бил фонтан, вдоль стен росли старые платаны. Слышно было, как на кухне шипит мясо в казанах, как слуги носятся с подносами, как у ворот фыркают лошади — гости уже съезжались.

Тамерлан стоял у окна в комнате дочери и смотрел, как солнце поднимается над горами. Он не спал всю ночь. Он думал о долге. О том долге, который три недели назад должен был отдать Шамилю Асланову. О том долге, который он не отдал.

Камилла проснулась, села на кровати, поправила длинные чёрные волосы.

— Папа, ты опять не спал?

Он обернулся, заставив себя улыбнуться.

— Спал, дочка. Волновался за тебя. Сегодня ты уже не будешь маленькой девочкой.

Камилла рассмеялась — легко, звонко.

— Папа, мне двадцать три. Я люблю Эдика. Мы будем счастливы.

Тамерлан кивнул и отвернулся, чтобы она не увидела его глаз.

В дверь постучали. Вошла Айна.

Она появилась бесшумно, как тень. Худая, бледная, с пепельными волосами, забранными в тугой пучок. На ней была старая серая одежда — поношенное платье, которое ей отдали из милости. Она жила в этом доме три года, с тех пор, как её родители погибли в лавине. Её взяли из долга чести, но не приняли. Она была прислугой, лишним ртом, обузой.

В руках она держала свадебное платье Камиллы — белое, шёлковое, расшитое золотом.

— Поставь на кровать, — бросила Камилла, даже не взглянув на неё. — И принеси завтрак. Скажи маме, чтобы пришла помочь с причёской. Живо.

Айна кивнула, положила платье и хотела выйти. Но Тамерлан перехватил её за руку — сильно, грубо.

— Останься, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

Камилла удивлённо подняла брови.

— Зачем она тебе, папа?

— Иди к матери, — отрезал Тамерлан. — Не задавай вопросов.

Камилла пожала плечами, выскользнула из комнаты. Ей было всё равно, что отец скажет этой приживалке.

Когда дверь закрылась, Тамерлан подошёл к Айне вплотную. Она стояла, прижавшись к стене, опустив глаза в пол.

— Слушай меня, — сказал он, и голос его был холоден. — Два года назад я взял долг у Шамиля Асланова. Ты знаешь, кто это?

Айна кивнула, не поднимая глаз. Конечно, она знала. Шамиля Асланова боялись все. Его имя шептали по ночам. Он убивал без суда, сжигал дома, забирал всё, что хотел.

— Я должен был вернуть деньги три недели назад. Не вернул. Он дал мне срок — две недели. Вчера срок вышел. Сегодня он придёт на свадьбу.

Айна подняла глаза. В них мелькнул страх.

— На свадьбу? Но зачем...

— Затем, — оборвал её Тамерлан. — Ему всё равно, что сегодня свадьба. Ему нужны деньги. Если я не отдам, он опозорит нас перед всеми. Камилла не выйдет замуж. Наш клан будет опозорен. Ты понимаешь?

Она кивнула.

— Я не могу отдать долг, — продолжил Тамерлан. — У меня нет денег. Тогда Шамиль сказал: «Отдай мне свою дочь. Она выйдет за меня — и я прощу долг».

Айна замерла. Сердце остановилось на мгновение, потом забилось где-то в горле.

— Камилла не пойдёт, — прошептала она. — Она любит Эдуарда...

— Камилла не пойдёт, — усмехнулся Тамерлан. — Ты пойдёшь.

Айна не поняла. Она смотрела на него, и слова не вылетали из горла.

— Ты наденешь платье Камиллы, — сказал он, и каждое слово было как удар. — Ты наденешь фату. Ты выйдешь на церемонию. Шамиль не знает, как выглядит моя дочь. Он видел её один раз издалека. Он не запомнил лица. Ты скажешь «да». Я скажу ему, что ты — моя дочь. Долг будет прощён. Камилла выйдет за Эдуарда вечером. А ты поедешь в дом Аслановых.

Айна смотрела на него, и в голове у неё звенела пустота. Она не могла осознать. Она была вещью. Вещью, которую можно обменять на деньги.

— Нет, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо. Он убьёт меня... Он же монстр...

Тамерлан шагнул к ней, схватил за подбородок, сжал пальцы так, что на коже остались красные следы. Он заставил её смотреть в глаза.

— Ты запомни, — сказал он ледяным тоном. — Ты — ничто. Ты — сирота, которую мы взяли из милости. Мы дали тебе кров и еду. Теперь ты отработаешь свой хлеб. Ты сделаешь, что я сказал. Или твое пребывание в этом доме станет адом. Ты будешь умирать медленно, мучительно.

Айна зажмурилась. Слёзы потекли по её щекам.

— Я не хочу... — прошептала она. — Пожалуйста, не отдавай меня ему...

Тамерлан оттолкнул её. Она ударилась спиной о стену.

— Ты сделаешь это, — сказал он. — Или я убью тебя прямо сейчас. Никто не будет искать пропавшую сироту.

Она рухнула на колени, сжалась в комок, заплакала. Она плакала по своей матери, по отцу, по той жизни, которой у неё больше нет. Она плакала от бессилия и страха.

Тамерлан смотрел на неё сверху вниз без капли жалости.

— Перестань реветь, — сказал он. — Ты сделаешь это. Если будешь умной, я попытаюсь вызволить тебя через год. Но до тех пор ты будешь делать то, что скажут в доме Аслановых. Ты поняла?

Айна подняла на него заплаканное лицо. Она ненавидела его сейчас. Больше, чем Шамиля. И прекрасно понимала, что вызволять её никто не будет.

— Я поняла, — сказала она пустым голосом. — Я сделаю это.

— Хорошо. Вставай. У тебя есть час. Если кто-то увидит твои слёзы — пожалеешь.

Он повернулся и вышел.

Айна осталась одна. Она подошла к кровати, провела рукой по свадебному платью. Шёлк был мягким, прохладным. Золотая вышивка сверкала в лучах солнца. Это платье было сшито для Камиллы. Для любимой дочери.

Айна сжала ткань в руке, и в ней проснулась ярость. Глухая, животная ярость загнанного зверя.

— Я выживу, — прошептала она. — Я запомню всё. И я выживу. Уж лучше в доме у монстра, чем здесь.

Она медленно расстегнула халат. Стянула его с плеч, оставшись в старой застиранной рубашке. Надела платье — оно было великовато, Камилла была полнее, но оно сидело хорошо. Она затянула пояс и посмотрела в зеркало.

На неё смотрела чужая девушка. Бледная, с пепельными волосами, в платье, которое ей не принадлежало. Она была не невестой. Она была товаром.

Айна накинула фату. Она не хотела, чтобы кто-то видел её лицо. Не хотела, чтобы видели слёзы.

В дверь постучали.

— Айна! — крикнула Зулейха из коридора. — Ты готова? Выходи, церемония начинается!

Она глубоко вздохнула. Взяла букет белых лилий, перевязанных серебряной лентой. Выпрямилась, расправила плечи. Открыла дверь.

Во дворе было шумно. Гости сидели на дорогих коврах, расстеленных прямо на камнях. Мужчины в чёрных и белых черкесках, женщины в ярких платьях и дорогих платках. В центре стоял мулла. Играла зурна, били барабаны, играла гармошка, кто-то стрелял в воздух.

Тамерлан ждал у входа. Он взял её за руку и повёл к алтарю.

— Помни, — шепнул он. — Ты — Камилла. Ты скажешь «да». Не смей кричать.

Она кивнула.

Они прошли по дорожке, устланной лепестками. Гости улыбались, радовались, хлопали.

Айна подняла глаза и увидела его.

Шамиль Асланов стоял у алтаря. Высокий, в чёрной черкеске с серебряными газырями, папаха надвинута на лоб. Тёмные волосы, орлиный нос. И глаза — холодные, как лёд на перевале.

Он смотрел на неё. В его взгляде не было любви. Только расчёт. Спокойная сила человека, который всегда получает своё.

Она подошла к нему. Они стояли лицом к лицу.

— Ты — Камилла? — спросил он. Голос низкий, ровный.

Айна молчала. Она не могла говорить.

— Ты — Камилла? — повторил он, и в голосе послышалось нетерпение.

— Да, — сказала она, и голос дрогнул. — Я Камилла.

Шамиль усмехнулся. Холодно.

— Ты красива, — сказал он. Взял её за руку, повернулся к мулле. — Начинай.

Церемония длилась несколько минут. Мулла читал молитвы. Гости отвечали. Айна стояла каменной статуей и ничего не слышала.

Когда мулла сказал «да», Айна открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Шамиль сжал её руку так сильно, что хрустнули кости.

— Скажи «да», — прошипел он.

— Да, — сказала Айна.

Гости взорвались криками. Женщины плакали. Мужчины стреляли в воздух. Шамиль снял с неё фату и поцеловал в лоб. Его губы были холодными.

Айна смотрела вдаль, на горы.

Она знала: через час её отвезут в дом этого монстра.

И сможет ли она выжить и не умереть?

Шамиль взял её за руку.

— Поехали, — сказал он. — Домой.