Тепло его рук.

Обратная дорога в город казалась короче. Может, потому что они возвращались не просто в квартиру, а в их дом. Варвара дремала на пассажирском сиденье, прислонившись виском к стеклу, а Семён вёл машину и украдкой поглядывал на неё, улыбаясь.

Въехав в город, он свернул с основной трассы к большому супермаркету.
- Ты куда? - сонно спросила она.
- У нас холодильник пустой. А я помню, что у тебя есть какая-то тайная слабость.
- Какая? - она оживилась.
- Шоколад с фундуком. И мармеладные мишки.
- Ты запомнил! - Варвара выпрямилась и посмотрела на него с искренним удивлением и теплотой. - Ты сумасшедший.
- Я внимательный. И я хочу, чтобы дома тебя ждал маленький праздник.

Спустя полчаса они поднимались в лифте, нагруженные пакетами. Варвара несла пакет с «вкусняшками», а Семён - основной с продуктами.

Дома их встретил знакомый уют. Варвара тут же бросилась разбирать пакет со сладостями, выкладывая их на стол, словно сокровища.
- Так, мармелад сюда... Шоколад сюда... О! А это что? - она достала большую пачку попкорна для микроволновки. - Ты купил попкорн?
- Для фильма. Я скачал ту самую мелодраму, которую ты хотела посмотреть. С тем актёром... как его...
- Который играл шпиона?
- Да. Он самый.

Вечер прошёл именно так, как они и мечтали. Они устроились на диване под пледом. Варвара сидела между ног Семёна, откинувшись ему на грудь. Он обнимал её за талию, иногда целуя в макушку или висок. На экране разворачивалась драма, но им было всё равно. Главным фильмом был этот вечер: тихий смех над глупыми шутками героев, совместная борьба за последнего мармеладного медведя и абсолютное, обволакивающее спокойствие.

Ночь опустилась на город.

Сон был вязким и липким, как смола. Варвара снова была там, в той старой квартире с отвратительными обоями в цветочек. В воздухе стоял густой запах перегара и дешёвого табака.

Никита стоял над ней, покачиваясь. Его лицо было красным и перекошенным от ярости.
- Ты... ты опять?! - его голос гремел, хотя он говорил шёпотом. - Опять пялишься в свой телефон?! На кого ты там смотришь?!
Он смахнул со стола её телефон. Экран треснул.
- Я просто... Никита, не надо... - её голос дрожал.
Он не слушал. Он схватил её за руку и дёрнул вверх с такой силой, что плечо пронзила острая боль.
- Не смей мне перечить!
Он толкнул её. Варвара не удержалась на ногах и упала, больно ударившись бедром о край журнального столика. Мир на секунду потемнел.
- Вставай! Я сказал, вставай! - он пнул её ногой в бок. Не сильно, но унизительно.
Она попыталась подняться, но тело не слушалось от страха. Никита схватил её за волосы и потащил по коридору в ванную.
- Хватит ныть! Ты меня позоришь!
Он швырнул её на пол. Холодный кафель обжёг кожу через тонкую ткань пижамы. Варвара сжалась в комок на полу ванной комнаты, закрывая голову руками. Она слышала его тяжёлое дыхание сверху.
- Лежи тут. И подумай о своём поведении.
Дверь хлопнула. Она осталась одна в темноте и холоде. Тишина была страшнее криков. Она лежала на полу, чувствуя, как немеет от холода спина, и просто ждала, когда это закончится.

Варвара резко села в кровати, хватая ртом воздух.

Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Она была вся мокрая от пота, но её трясло так, будто она лежала на том самом кафеле. Ком подступил к горлу. Она не могла здесь находиться. В этой кровати. В этой безопасности.

Она вскочила и, не соображая, что делает, бросилась на балкон. Холодный осенний воздух ударил в лицо, но не отрезвил. Она сползла по стене на пол, обхватила колени руками и разрыдалась - глухо, надрывно, сотрясаясь всем телом.

В спальне Семён резко открыл глаза.

Пусто. Место рядом с ним было холодным. Он прислушался. Тишина в квартире казалась звенящей и неправильной. А потом он услышал это - тихий, сдавленный плач и вой ветра с улицы.

Он вскочил с кровати так быстро, что закружилась голова. Босые ноги коснулись холодного пола балкона.

Она сидела на полу у стены, сжавшись в маленький дрожащий комок.
- Варя? - его голос был хриплым от сна и страха.
Она не ответила, только зарыдала ещё громче.

Семён опустился рядом с ней на колени прямо на холодный бетон.
- Солнышко... Что случилось? Тебе плохо? Приснилось что-то?
Он осторожно коснулся её плеча. Она вздрогнула так сильно, будто её ударило током.

Не говоря ни слова, он подхватил её на руки легко, как ребёнка. Она была ледяной и почти невесомой от дрожи. Он понёс её обратно в тепло спальни.

- Нет! - вдруг выкрикнула она ему в шею, цепляясь за него мёртвой хваткой окоченевших пальцев. - Не бросай меня! Пожалуйста!
- Тише, тише... Я здесь. Я с тобой. Я тебя не брошу.

Он уложил её под одеяло и сам забрался следом, крепко прижимая к себе, пытаясь согреть своим теплом.
- Это просто сон... Просто плохой сон...
Она уткнулась ему в грудь и плакала навзрыд, а он гладил её по спине, по волосам, шептал какие-то нежные глупости и целовал её мокрые от слёз глаза и щёки.

Когда рыдания стали стихать и перешли в тихую икоту, он осторожно отстранился.
- Я сейчас вернусь. Принесу тебе воды.
Он попытался встать с кровати.

Варвара вцепилась в его руку с такой силой, что ногти впились в кожу.
- Нет! Не уходи! Не оставляй меня одну!
Её глаза были широко распахнуты и полны дикого ужаса.
- Я здесь! Я никуда не ухожу! Смотри! - он взял её ладонь и прижал к своей груди, прямо к сердцу. - Чувствуешь? Я здесь. Я просто возьму воду на кухне в двух шагах отсюда.

Она судорожно кивнула, но не отпустила его руку до конца. Он встал очень медленно, не разрывая зрительного контакта с ней ни на секунду. Прошёл на кухню, налил стакан воды из фильтра и вернулся так же быстро.

Она уже сидела в кровати, обхватив колени руками и глядя в одну точку перед собой. Он сел рядом и вложил стакан ей в ладони.
- Попей. Маленькими глотками.
Она послушно сделала глоток. Зубы стучали о край стакана.

Семён снова обнял её одной рукой за плечи, а другой продолжал гладить по волосам.
- Хочешь поговорить?
Она помотала головой и плотнее закуталась в одеяло вместе с ним.
- Тогда просто спи. Я буду рядом. Всю ночь буду держать тебя за руку.

Он укрыл их обоих ещё одним пледом сверху и лёг рядом с ней на боку лицом к лицу. Он смотрел на неё до тех пор, пока её дыхание не выровнялось и она не провалилась в глубокий сон без сновидений.