...

Позже она уснула, а на следующее утро Лулье собрала вещи детей, чтобы отвезти их к тёте Мэри.

Она делала это медленно. Аккуратно. Сложила любимое платье Рины, подол которого был порван. Положила маленькую деревянную рукоять Такео рядом с его плащом. Каждая вещь ощущалась как прощание, которого она не хотела. Но она должна была. Ради их безопасности.

Когда она закончила, дети и Лулье сели с Риком в повозку и поехали.

Солнце уже стояло высоко. Небо над королевством было ясным, почти слишком синим для того, что осталось позади. Высокие стены королевства всё ещё были вокруг них, они не покидали город. Деревня тёти Мэри находилась на окраине королевства, но всё ещё внутри защитных стен.

Такео сидел напряжённо, руки на коленях. Он хотел быть сильным. Рина сразу подсела к Лулье и уткнулась лицом ей в бок.

В повозке они немного поговорили и посмеялись.

Рик рассказал глупую историю из прошлого, как он однажды пытался оседлать козу и приземлился в сене. Даже Такео тихо фыркнул. Рина хихикнула в рубашку Лулье.

На несколько минут всё было почти нормально. Почти как раньше. Почти как будто нет фиолетовых глаз, нет снов о чёрных королях.

Лулье смеялась вместе с ними. В груди болело. Но это было по-настоящему.

Когда они приехали, они постучали в дверь, и тетя Мэри открыла.

Дверь распахнулась, прежде чем стук стих. Тетя Мэри стояла там. Волосы растрёпаны. Фартук набекрень. Глаза красные и опухшие от слёз.

- О боже, Такео! Рина! Голос сорвался. - Я искала вас везде! Всю деревню! Я думала... я думала, с вами что-то случилось! Она разрыдалась и обняла обоих детей сразу.

Они зашли внутрь, немного поговорили, и Рику с Лулье нужно было возвращаться.

В воздухе пахло свежим хлебом и травяным чаем. Тетя Мэри тараторила без умолку, гладила Рину по волосам, проверяла Такео на царапины. - Вы поели? Вы ранены?

- Тетя Мэри, мягко перебила Лулье. - Всё хорошо. Теперь они здесь. Здесь они в безопасности. Внутри стен.

Рик кашлянул рядом с ней. - Нам пора, Лулье. Остальные ждут в казармах.

Прежде чем они снова уехали, Рина быстро выбежала к Лулье на улицу и обняла её и сказала: - Возвращайтесь как можно скорее.

Она вырвалась от тёти Мэри. Маленькие ножки несли её через двор. Она бросилась к Лулье, вцепилась крепко. - Пообещай. Пожалуйста, пообещай.

Лулье опустилась на корточки. Она взяла лицо Рины в обе ладони и вытерла новые слёзы. Она посмотрела на неё и улыбнулась.

- Да, конечно, тихо сказала она. - Обещаю тебе: мы вернёмся с победой. И устроим вечеринку вчетвером. Ты, я, Такео и Лефу. С тортом. И музыкой. И кучей смеха.

Рина шмыгнула носом, и сквозь слёзы пробилась маленькая, полная надежды улыбка. - С тортом?

- С самым большим тортом, который когда-либо пекла тетя Мэри, поклялась Лулье.

Рина обрадовалась, и они попрощались, и так Рик и Лулье уехали.

Такео стоял в дверях. Он не махал. Он только поднял руку на прощание. Молчаливое береги себя.

Повозка тронулась. Стены королевства всё ещё возвышались над ними в небо. Они добрались до деревни тёти Мэри, но безопасность стен они никогда не покидали.

Впереди были казармы. Поиски дневника отца. Правда о фиолетовых глазах.

Позади осталось обещание. Мы вернёмся с победой.

В повозке Рик посмотрел на Лулье и сказал: - Лулье?

Она повернула к нему голову. Снаружи проплывали дома королевства. Камень на камне, надёжно за высокими стенами. - Да?

Он замялся. Пальцы нервно барабанили по колену. Потом он посмотрел прямо на неё. Его зелёные глаза были серьёзными. Слишком серьёзными.

- Что бы ты сделала, если бы потеряла меня?

Вопрос ударил Лулье как кулак в живот. Воздух в повозке вдруг стал разреженным.

Лулье посмотрела на него и сказала с улыбкой: - Ой, да иди ты. Я буду тебя защищать. Я твоя старшая сестра. И вместе мы положим конец войне, призракам и стенам.

Она легонько толкнула его плечом. Поддразнивая. Легко. Будто его вопрос был шуткой. Будто её сердце только что не пропустило удар.

Рик улыбнулся. Но в его улыбке чувствовалась лёгкая грусть.

Она не дошла до его глаз. Там было что-то тёмное. Тяжёлое. Что-то, от чего по спине Лулье пробежал холодок. Но прежде чем она успела спросить, кучер крикнул: - Остановка у базара!

Они остановились возле базара и хотели купить что-нибудь поесть.

Шум обрушился на них сразу. Крики. Смех. Звон монет. В воздухе пахло жареным мясом, свежим хлебом и сладкими пряностями. Жизнь. Обычная жизнь.

Когда они там ходили, Лулье голодными глазами смотрела на еду, и Рик рассмеялся, потому что ему это показалось забавным.

Её зелёные глаза стали большими. Шампуры с блестящим мясом. Медовые пряники. Паровые пирожки. Живот заурчал так громко, что Рик фыркнул. - Можно подумать, ты неделями ничего не ела, Цветочек.

Она брала всё, что могла, пока не дошла до продавца с клубникой.

Красная, спелая клубника. Наваленная в деревянных ящиках. Запах был сладким и тяжёлым и... знакомым.

Она посмотрела на него, потом на его клубнику, и вспомнила тот день, когда потеряла маму и маленького цветочка в себе.

Базар исчез.

Осталось только солнце. Смех женщины. Маленькие тёплые руки в её руках. - Для тебя, моя Лули. Первая клубника этого лета. Вкус на языке. Сладкий. Невинный.

Потом крики. Дым. Кровь в грязи. И тишина. Навсегда тишина.

Медленно из её глаз потекли слёзы.

Они горячие и беззвучные катились по щекам. Капали на пыльную землю между ящиками с клубникой.

Рик тут же оказался рядом и обнял её.

Его руки были крепкими. Надёжными. Он прижал её голову к своей груди, закрывая от взглядов людей. - Лулье, не плачь. Всё будет хорошо. Я здесь. Я тебя не оставлю.

Она разрыдалась. Плотина прорвалась. Весь страх, вся злость, всё чёртово горе последних дней вырвалось наружу. - Рик, я хочу к маме! Я хочу увидеть родителей, Рииик!

Его куртка промокла от её слёз. Он обнимал её и пытался успокоить. Гладил по спине. Ничего не говорил. Просто был рядом.

Через какое-то время она успокоилась, и они взяли купленную еду и сели в повозку.

Пакеты шуршали. Запах тёплого хлеба смешивался с солью на её коже. Лулье вытерла лицо и уставилась в окно. Стыд жёг.

Рик видел, как ей грустно, и рассказывал ей смешные вещи, чтобы заставить её улыбнуться, хотя сам был сильно ранен и не показывал этого.

Он рассказывал, как в детстве упал в колодец. Как поджёг Дуриму волосы. Случайно. Почти. Голос был лёгким. Шутливым. Но Лулье видела, как он напрягался при каждом движении повозки. Рана на боку, должно быть, адски болела. Но он скрывал это. Ради неё.

И это сработало.

Сначала только дрогнули уголки её губ. Потом тихое фырканье. Потом...

Она улыбнулась и снова забыла о боли.

Только на мгновение. Только на поездку по безопасным улицам королевства, за высокими стенами.

Но этого хватило.

Рик увидел её улыбку, и его собственная стала чуть более настоящей. Хотя грусть так и не ушла полностью из его глаз.

Через какое-то время они приехали в казармы и раздали еду людям.

Запах тёплого хлеба и жареного мяса потянулся по двору казарм. Усталые лица просветлели. Благодарные руки потянулись к пакетам. На мгновение все забыли о войне, о призраках, о страхе.

Вместе они ели и смеялись, и вдруг пришёл Сол с картонной коробкой на голове и почти ничего не видел.

- Внимание! Великий Картонный призрак атакует!, крикнул он изменённым голосом. Коробка качалась. Он прорезал два отверстия, но они были кривыми. Он шатался вслепую по двору.

Потом он споткнулся и упал на землю и рассмеялся.

Он неуклюже приземлился на задницу. Коробка съехала ему на нос. Вместо того чтобы ругаться, он разразился громким хохотом.

Лефу нашла это смешным и тоже начала громко смеяться.

Она сидела на ящике, повязка на животе была ещё свежей, но ухмылка была прежней. - Сол, ты идиот!, фыркнула она, держась за живот. - Самый тупой призрак, какого я видела!

Им всем вместе было очень весело. День казался очень долгим, и скоро должен был наступить вечер.

На несколько часов не было ни большого призрака. Ни фиолетовых глаз. Ни снов о чёрных королях. Только солнце на коже, полный живот и громкий, честный смех друзей. Лулье смотрела, как Рик стягивает с Сола коробку и взъерошивает ему волосы. Как Динара тайком улыбается. Было больно от того, как это было красиво.

Все вместе они убрали мусор и зашли в казармы.

Сумерки ложились фиолетовой вуалью над королевством. Внутри казарм было тепло. Мерцали свечи. В воздухе ещё пахло похлёбкой.

В казармах Лулье вспомнила, что забыла рассказать Рику про большого призрака и тот момент, и рассказала ему всё.

Они отошли в тихий угол. Только вдвоём. Лулье говорила тихо. Быстро. Будто должна была выплеснуть слова, пока они её не задушили. Про пустоту. Про то как встала. Про глаза. Про один удар.

Рик выслушал её и просто сказал: - Всё будет хорошо, будто его это вообще не волновало.

Он прислонился к стене. Скрестил руки. Лицо спокойное. Слишком спокойное. Он смотрел в окно, в ночь.

- Рик! Ты меня вообще слышишь?!, сказала Лулье. Голос стал резче. Громче. Страх возвращался.

- Уже третий раз! А ты ведёшь себя так, будто это ничего!, сказала Лулье. Руки дрожали. - Я... я теряю контроль! Я не знаю, что я такое!

Тут Рик наконец посмотрел на неё. Взгляд тяжёлый. Уставший.

- Я... я не знаю, запнулся он. - Я не знаю, что сказать. Я вообще ничего об этом не знаю. Он провёл рукой по волосам. Раздражённо. Беспомощно. - Но одно я знаю: тебе не нужно об этом беспокоиться. Потому что я думаю, это твоя сила. Сила, которая спасёт мир. Как ты видела в своём сне.

Он шагнул к ней. Его рука легла ей на плечо. Крепко. Заземляюще.

- Ты не одна, Цветочек. Что бы это ни было. Мы разберёмся. Вместе.

Лулье посмотрела ему в глаза. Грусть, что была раньше, всё ещё была там. Спрятанная за силой, которую он хотел ей отдать.

И впервые за несколько дней она ему поверила. Хоть чуть-чуть.

- Думаешь?, спросила Лулье. Голос был едва громче шёпота. Хрупкий.

Рик долго смотрел на неё. Потом кивнул. - Да.

Только одно слово. Твёрдо. Без сомнений. Или со слишком большим их количеством.

И ушёл в свою комнату.

Дверь за ним закрылась. Тихо. Окончательно.

Лулье стояла и смотрела на стену.

Тишина гремела в ушах. Сила, которая спасёт мир. Слова Рика. Такие простые. Такие тяжёлые.

Она глубоко вдохнула и сказала: - Ах, может я и правда слишком много об этом думаю. Может это просто сила... чтобы защищать других.

Она пыталась в это поверить. Правда. Отодвинула страх в сторону. Картинки с пылью. Фиолетовый в глазах.

Она стояла дальше и не знала, что делать. Идти вперёд, в комнату, или назад, в сад.

Сердце было полем боя. Вперёд значило кровать. Одеяло на голову. Остаться одной со сном. Назад значило ночной воздух. Звёзды. Может быть покой.

- Что? Что? Я не знаю что?

Она потерялась в мыслях, смотрела вниз и просто пошла куда-то.

Ноги несли её. Вслепую. Прочь от вопросов. Прочь от грустной улыбки Рика. Прочь от самой себя.

Она оказалась в саду с деревьями рядом с казармами.

Ночь. Луна висела серебряная между листьями. Стрекотали сверчки. Пахло землёй и ночными цветами. Здесь, за толстыми стенами королевства, было тихо. Безопасно. Якобы.

Она ходила и срывала цветы.

Белые. Маленькие, в форме звёзд. Пальцы дрожали, когда она ломала стебли. Ей нужно было чем-то занять руки. Чем-то настоящим.

Потом она увидела одинокий тюльпан и наклонилась. Посмотрела на него и сказала: - Какой красивый.

Красный. Кроваво-красный в лунном свете. Один среди всей зелени. Гордый. Нетронутый.

Дурим, сидевший наверху на одном из деревьев, наблюдал за ней.

Лулье его не заметила. Он сидел неподвижно между ветвями, как тень. Его глаза следили за каждым её движением.

Он посмотрел на неё, достал маленький листок и что-то написал на нём и спрятал листок в карман штанов.

Скрип угля по бумаге был единственным звуком. Он сложил листок дважды. Аккуратно. Убрал. Лицо было не прочитать.

Потом он спрыгнул вниз, и Лулье коротко испугалась от его внезапного появления.

Шорох. Упала тень. Она резко обернулась, сердце заколотилось до горла.

- Ай!, сказала она и прижала руку к груди. - Ты меня напугал!

- Ой, прости, ахаха, сказал он. Ухмыльнулся криво. Но глаза не улыбались вместе с ним.

Они посмотрели друг на друга, и он пошёл в казармы.

Ни слова больше. Только эта ухмылка и звук его шагов по гравию.

- Что он делал на дереве?, спросила себя Лулье. Она посмотрела на то место, где он сидел. Только листья. Тени.

- А, неважно, сказала она и пошла гулять дальше по саду.

Тут мимо проходили Динара, Лефу и Атанасия.

Смех Лефу послышался первым. - О, Лулье, ты тоже на улице! Пойдём с нами погуляем!, сказала Лефу и взяла её под руку. Её повязка выглядывала из-под рубашки, но она шла так, будто ничего не было.

Лулье согласилась, и они гуляли и много болтали.

Про картонную голову Сола. Про торт тёти Мэри. Про обычные вещи. На несколько минут мир казался лёгким.

Динара сказала: - Завтра наш последний свободный день. Вы готовы? Мы уйдём очень далеко.

Тон был небрежный. Но глаза острые. Испытующие.

Лулье остановилась. Цветы в её руке хрустнули. Она посмотрела на Динару и сказала: - Я сейчас найду дневник отца. Я найду его, чего бы мне это ни стоило. И мы наконец освободим каждого человека.

Голос был тихим. Но твёрдым. Как сталь под шёлком.

Динара медленно кивнула. Лефу и Атанасия переглянулись.

Никто больше не смеялся.

Ветер шумел в деревьях сада, внутри безопасных стен.

В зелёных глазах Лулье больше не было колебаний. Ни страха. Ни слёз. Только огонь. Холодный и ясный как лёд. И на миг, когда она подумала о короле и о призраках, глубоко внутри мелькнул отблеск фиолетового, спокойный и опасный, как угли под пеплом. Потом он исчез.

Она сжала цветы в руке так сильно, что стебли сломались.

- Мама..., подумала Лулье, и сердце болезненно сжалось. - Я обещаю вам это!

Динара медленно положила ей руку на плечо. Ни слова. Только кивок. Поняла.

Лефу сглотнула. Её обычная ухмылка пропала. Впервые Лулье увидела в её глазах уважение. Настоящее.

Атанасия взяла свободную руку Лулье и сжала. Коротко. Крепко. Мы с тобой.

Луна над казармами стояла высоко. Стены королевства ещё защищали их.

Пока что.

- Такео, как думаешь, что сейчас делают Лулье, Рик и остальные?, спросила Рина Такео.

Она сидела на подоконнике на кухне тёти Мэри. Ноги болтались. На улице было уже поздно, но небо ещё светлое. Лето. Голос тихий. Тоскующий.

Такео вытер пот со лба. Он только что колол дрова. Руки шершавые. - Понятия не имею, ответил он и убрал топор. - Но они наверняка в безопасности.

Сказал твёрдо. Для неё. Для себя. Потому что должен был в это верить.

- Рина, сказал он потом.

- Да?, отозвалась она и посмотрела на него большими глазами.

- Давай тренироваться каждый день. Потому что однажды, когда они поедут во второй раз, нам тоже придётся ехать с ними. Нам обоим нужно стать сильнее. Потому что они не смогут защищать нас вечно.

Голос был не как у одиннадцатилетнего. Он был жёстким. Решительным. Взрослым.

Глаза Рины засияли, и она сказала громко и чётко: - Да!

Ни колебаний. Ни хихиканья. Только один слог. Как клятва.

Они оба рассмеялись и помогли тёте Мэри развешивать дома бельё.

Солнце палило. Белые простыни хлопали на ветру как паруса кораблей. Рина подавала прищепки. Такео вешал. Тетя Мэри напевала старую песню. На мгновение это был мир. Настоящий мир.

Когда они втроём закончили, тетя Мэри испекла с детьми пирог.

- Какой?, спросила Рина и уже облизнулась.

- Яблочный, сказала Мэри и подмигнула. - Если поможете мне.

Такео и Рина пошли на улицу собирать яблоки, а тетя приготовила тесто.

Яблоня стояла за домом. Старая. Коренастая. Полная красных плодов. Такео залез наверх, ловкий как кошка. Рина держала корзину и хихикала, когда ему на голову падало яблоко. - Берегись, великий герой!, кричала она.

На кухне Мэри месила тесто. Мучная пыль танцевала в солнечном свете. Руки работали быстро, умело. Как раньше. Как когда Лулье и Рик были ещё маленькими.

Когда они закончили, они собрали пирог и поставили его в каменную печь.

Печь была горячей. Трещала. Запах корицы и тёплых яблок расползся по всему дому. Рина сидела перед ней и смотрела в огонь, будто могла взглядом ускорить пирог.

Тетя Мэри прибралась на кухне, и вскоре пирог был готов.

Золотисто-коричневый. Ароматный. Корочка хрустнула, когда Мэри вытащила его из печи.

Все трое сели на кухне, и Мэри разрезала пирог на куски и дала детям.

Поднялся пар. Первый кусок был горячим и сладким, со вкусом дома.

Они ели вместе, и двое детей шутили и смеялись.

- Если бы Рик был тут, он бы съел весь пирог, сказала Рина смеясь и запихнула в рот огромный кусок.

Тетя Мэри нашла это забавным и знала, что он бы так и сделал, потому что она знала Рика с детства.

Она улыбнулась с тоской. - О да. У этого парня был желудок как амбарные ворота. Она рассказала обоим детям, что Лулье и Рик когда-то были такими же, как они.

- Однажды, когда Рик был маленьким, и мы с его мамой пекли торт, эти двое тайком пробрались на кухню и съели его, рассказала тетя Мэри. Глаза блестели. - А когда мы это обнаружили, они сказали, что его съела круглая толстая женщина и что у неё были волосы из шоколада.

Она сделала паузу и покачала головой.

- И конечно я знала, что это была плохая, но смешная ложь, сказала тетя Мэри.

Такео и Рина громко рассмеялись.

Такео фыркнул крошками на стол. - Они были ещё хуже нас, ха-ха!

- Ахаха, это были хорошие времена, сказала Мэри с немного грустным лицом, которое снова стало счастливым. И сказала: - И однажды для всех снова будет так же хорошо, и это никогда не закончится.

Она погладила Рину по голове. Рука чуть дрожала.

- Так, хватит. Несите тарелки в раковину и идите на улицу на площадку, сказала Мэри.

Такео и Рина посмотрели на неё, и Такео сказал: - Тетя , мы уже не дети. Некогда играть. Только тренировка. Пойдём, Рина, давай тренироваться.

Он встал. Серьёзно. Крошки от смеха ещё на щеке.

Мэри посмотрела на детей и сказала: - Да, видно. Однажды вы станете сильными героями.

В голосе была гордость. И страх. Тот страх, который знают только мамы и тёти.

Оба ребёнка взяли деревянные мечи и выбежали тренироваться.

Старик, который сам раньше был бойцом и жил в королевстве, каждый день учил детей драться. И он заметил, что Такео и Рина становятся сильнее день ото дня.

Когда Такео и Рина вечером после тренировки вернулись домой, их ждал малиновый сок.

Холодный. Сладкий. Лип к губам. Они пили большими глотками, горло пересохло от криков и боя.

Они наслаждались и проводили время вместе, и вскоре легли спать.

В доме было тихо. Только стрекотали сверчки на улице. Рина уснула сразу, засунув палец наполовину в рот. Такео ещё лежал без сна. Смотрел в потолок.

Мы станем сильнее, думал он. Ради Лулье. Ради Рика. Ради всех.

В казармах Лулье, лёжа в кровати, думала о Рине и Такео.

Одеяло было слишком тяжёлым. Подушка слишком жёсткой. В комнате слишком тихо.

Они в безопасности? Тетя Мэри даёт им достаточно пирога? Такео всё ещё притворяется, что он взрослый?

Ей очень хотелось знать, как у них дела, и она сильно скучала по Рине.

Ком в горле становился толще. Смех Рины. Её хватка за подол Лулье. Возвращайся как можно скорее. Обещание жгло.

Она долго не могла уснуть и проснулась посреди ночи.

Сердце колотилось. Сон? Не сон? Только пустота. И это чёртово беспокойство в костях. Как зверь, который хочет вырваться наружу.

Она зажгла в своей комнате свечу и у неё появилась странная, но умная идея.

Пламя мерцало. Танцевало на стене. Тени становились призраками, потом снова ничем.

Ей было так скучно, что она принесла кое-что из подвала и сделала красивый дизайн для своего меча.

Тихо она прокралась по коридорам казарм. Босиком. Камень был холодным. В подвале пахло железом, маслом и пылью. Она рылась в ящиках. Нашла кожаные ремни. Маленькие синие камни. Серебряную проволоку.

Вернувшись в комнату, она положила меч на стол. Клинок был тупой после последнего боя. С зазубринами. Уставший. Как она.

Спокойными руками она обмотала рукоять кожей. Вплела синие камни. Они блестели в свете свечи как маленькие звёзды. Как... как что-то, что она когда-то видела во сне.

Когда она закончила, она наточила меч.

Шинг. Шинг. Шинг.

Точильный камень пел. Летели искры. С каждым движением клинок становился чище. Острее. Опаснее. Точно как мысль в её голове: Я защищу их. Всех.
После заточки она снова легла и попыталась уснуть, но у неё не получилось.

Меч лежал рядом с ней на полу. Новый дизайн мерцал. Её зелёные глаза смотрели в потолок. Бодрые. Слишком бодрые.

Потом она пошла в тренировочный зал, посреди ночи, пока все спали, и попыталась контролировать свою силу.

Дверь не скрипнула. Хорошо. Зал был пуст. Холодно. Только лунный свет падал через высокие окна и рисовал серебряные полосы на полу. Деревянные манекены стояли у стены как мёртвые солдаты.

Она села посреди зала. Скрестив ноги. Руки на коленях. Дышала.
И ждала, пока глаза снова станут фиолетовыми. Она много думала, но ничего не выходило.

Она думала о Рине. О Такео. О маме. О короле. Половина моей силы теперь будет принадлежать тебе.

Ничего. Только зелёный. Только Лулье. Только девочка, которая сама себя не понимала.

Потом она сильно зажмурила глаза, но снова ничего не вышло.
Голова стучала. Она сжала веки так сильно, что заплясали цветные точки. Ну давай. Давай же!

Она перепробовала всё возможное, и ничего не получалось, и когда она от злости ударила по стене и немного разозлилась, она увидела рядом в зеркале, что её глаза на секунду стали фиолетовыми.
БАХ.

Кулак врезался в камень. Боль прострелила руку. Горячая. Дикая.
И тут, в старом пыльном зеркале на стене, вспыхнуло. Фиолетовый. Яркий. На один удар сердца. Потом снова зелёный.

Она коротко испугалась, но потом поняла, что сила как-то связана со злостью и агрессией.
Никакого спокойного ожидания. Никаких просьб.
Злость.

Горький смех застрял у неё в горле. Конечно.
Потом она дралась с тренировочными столбами, чтобы научиться пользоваться своей силой, и тренировалась всю ночь, пока не взошло солнце, и она не уснула прямо посреди тренировочного зала.

Она схватила тренировочное копьё. Закричала. Выпустила весь страх наружу. Всю беспомощность. Картинки из заброшенного города. Слёзы Рины. Грустную улыбку Рика.

ТРЯХ. Первый столб разлетелся в щепки.

Её глаза горели фиолетовым. Не постоянно. Мерцая. Каждый раз, когда злость накрывала её. Каждый раз, когда она думала о призраках. О стенах.

Пот стекал по лицу. Волосы липли. Руки кровоточили. Но она не останавливалась.

Удар. Пинок. Крик.
Пока первый серый свет не пополз через окна. Пока ноги не подкосились. Пока фиолетовый в глазах не погас и не осталась только усталость.

Она рухнула посреди зала, среди щепок и пыли. Новонаточенный меч лежал рядом с ней.
И уснула.

Позже утром все проснулись, и на кухне еда уже была приготовлена Динарой.

Запах свежего хлеба, овсянки и горячего чая тянулся по коридорам казарм. Динара стояла у плиты, рукава закатаны, волосы строго собраны. Как всегда первая. Как всегда для всех.

Все сели и поели.
Дурим заметил, что Лулье нет, и Динара пошла её искать.
Она пошла в её комнату, но её там не было.

Кровать пуста. Свеча догорела. Ни меча. Ничего. У Динары тяжело стало на сердце.

Быстро она хотела сказать Рику, но по пути на кухню увидела Лулье, спящую на полу снаружи.
Дверь во двор была открыта. Утренний воздух задувал внутрь. И вот она лежала. Посреди тренировочного зала.  Свернувшись калачиком среди деревянных щепок и пыли.

Новонаточенный меч с синими камнями на рукояти лежал прямо рядом с её рукой, будто она держала его даже во сне.

Она подошла туда и посмотрела на неё и прошептала:  — Бедняжка, ты всю ночь тренировалась ради нашего мира.

Динара опустилась на колени. Осторожно убрала со лба Лулье влажную прядь. Взгляд упал на меч. Клинок блестел. Острый. Готовый. Как она.

Динара с трудом подняла её и понесла на спине в её комнату, и ноги Лулье волочились по полу, пока она её несла. Меч она оставила в тренировочном зале. Слишком тяжёлый, чтобы нести и то и другое. Слишком важный, чтобы тащить небрежно.

Тяжело Динара уложила Лулье в кровать и накрыла её одеялом.
Без меча. Он остался внизу. Один. Ждёт.

— Спи крепко, сказала Динара и вышла из комнаты.
Тихо прикрыла за собой дверь. Постояла ещё мгновение перед ней. Прислушалась. Ничего. Только спокойное дыхание.

Когда она вернулась на кухню, она сказала всем не шуметь, потому что Лулье спит.

Она приложила палец к губам. Её взгляд не терпел возражений.  — Она не спала всю ночь. Оставьте её.

Молча они доели еду, и каждый занялся своим делом.
Ни смеха. Ни споров. Только тихое скрежетание ложек. В воздухе висело уважение. Даже Лефу жевала тише обычного.

Динара начала убираться на кухне, и взяла немного еды и положила перед дверью комнаты Калеба, потому что он любил есть один.

Тарелка с хлебом, сыром и яблоком. Она не постучала. Просто поставила. Калеб никогда много не разговаривал. Никогда не ел вместе со всеми. Но Динара никогда о нём не забывала.

Динара была для всех как мама, которая заботилась обо всех остальных и хотела добра.

Она ругала Лефу, когда та опаздывала. Перевязывала раны, когда Рик был слишком упрям, чтобы сделать это сам. Напоминала Дуриму поесть. Она была сердцем казарм. Без неё всё бы развалилось.

Позже она пошла с Лефу и Атанасией в тренировочный зал и тренировалась.

Стук дерева о дерево. Ругань Лефу, когда Атанасия её обезоруживала. Спокойные команды Динары:  — Крепкая стойка! Глаза открыты! Пот. Напряжение. Чтобы завтра никто не умер.

Майло как раз был с Солом на улице и учил его профессиональному фехтованию.
Во дворе. Солнце стояло уже выше.  — Нет, вот так! Запястье расслабь!, кричал Майло. Сол стиснул зубы. Сделал ещё раз. И ещё раз. Пока движение не село.
Рик был с Вуко и Зевом, и они готовили в казармах мази перед охотой.

Пахло травами. Смолой. Землёй. Пальцы Вуко были зелёными и коричневыми от растений.  — Вот это обезболивает, объяснял он.  — А это вытягивает яд. Рик молча толок в ступке. Лицо серьёзное. Сосредоточенное. Рана на боку тянула, но он этого не показывал.
Вуко хочет провести много разных экспериментов.

Звенели склянки. Шипело пламя под колбами.  — А что если мы это смешаем?, бормотал Вуко, и глаза у него светились как у ребёнка. Зев только вздохнул.  — Тогда нам разнесёт казармы, Вуко.

А потом Калеб. Он был один в своей комнате. В тёмной комнате он одиноко писал письма.
Только одна свеча. Скрип пера по бумаге. Его тень на стене была огромной. Неподвижной.

Никто не знал, что он пишет и кому. Только то, что он пишет письма, которые ещё никому не отправлены.

Стопка за стопкой лежали у него на столе. Запечатанные. Непрочитанные. Кто знает, может там написано про чувства. Про страх. Про вещи, которые нельзя сказать вслух.

Скоро наступил полдень, и Лулье проснулась.

Солнце стояло высоко. Пыль танцевала в свете. Голова гудела. Мышцы кричали.

Она посмотрела на часы и сказала:  — О нет, я так долго спала.
Паника. Вина. Мой меч!
Быстро она встала и убрала комнату.

Никакого меча на стене. Правильно. Он ещё внизу.
Она переоделась и быстро выбежала из комнаты в тренировочный зал, где были три девочки. И где её ждал меч.
Дверь распахнулась. Она стояла, задыхаясь. Взгляд сразу нашёл пол, вот он. Между пылью и щепками. Синие камни ловили свет.

Динара, Лефу и Атанасия остановились посреди движения и посмотрели на неё.

Зелёные глаза Лулье горели. Готовые.
— Люди, почему вы меня не разбудили?, сказала Лулье.
Она стояла в дверях тренировочного зала. Задыхаясь. Волосы растрёпаны со сна, щёки ещё красные. Взгляд метнулся к её мечу на полу, вот он, целый, между пылью и деревянными щепками. Синие камни на рукояти ловили свет.

Динара опустила деревянный меч и вытерла пот со лба.  — Ты тренировалась до раннего утра и лежала на полу, сказала Динара. Голос спокойный, но твёрдый. Ни упрёка. Только забота.  — Тебе нужен был сон, поэтому.

Лефу опёрлась на свой тренировочный меч и криво ухмыльнулась.  — Да, Цветочек. Ты храпела как медведь. Мы не хотели тебя будить.

— Ха-ха, я очень хотела научиться контролировать свою силу, и потихоньку получается, сказала Лулье. Она вошла, подняла меч. Он лёг тяжело и привычно в руку. Её зелёные глаза светились. Гордо. Устало. Честно.

— Хааа? Какая сила?, с любопытством спросила Лефу и подошла ближе. Глаза стали большими.  — У тебя есть тайная сила? С каких пор? Почему я об этом не знаю?

Но Динара сказала Лулье:  — Разве это не должно оставаться тайной?
Тон тихий. Предупреждающий. Она быстро огляделась, будто у стен могли быть уши. Старый страх. Старое правило: не говори об этом. Никому.

Лулье посмотрела на неё и сказала:  — Нет, больше нет. Между бойцами это больше не должно быть тайной. Потому что я уже учусь это контролировать.

Она выпрямилась. Ни дрожи в голосе. Ни пряток. Впервые она сказала это вслух. Перед другими. Перед подругами.

Динара немного успокоилась, что она уже может это контролировать.

Напряжение в её плечах отпустило. Крошечный кивок. Хорошо. Значит ты не одна с этим.
Они поговорили дальше, и вскоре пришли Рик и Майло.

Дверь открылась. Тяжёлые шаги. Запах мечей и кожи. Рик остановился в дверном проёме. Его взгляд сразу нашёл Лулье. Ищущий. Проверяющий. Будто искал новые раны, новые тени в её глазах. Майло зашёл за ним, руки скрещены, полуулыбка на лице.
Атанасия наполовину спряталась за Лефу.

Сразу. Как рефлекс. Только тёмная коса и один глаз выглядывали из-за плеча Лефу.

— Не волнуйся, Атанасия, сказала Лефу и обняла её защищающим жестом.

Атанасия всё ещё не привыкла к остальным и стеснялась.
С тех пор как она здесь, она почти не разговаривала. Дралась хорошо, но тихо. Ела с краю. Спала спиной к стене.

— Простите, ребята, сказала Лефу и виновато посмотрела на парней.  — Она ещё не привыкла к вам, поэтому стесняется. Это, к сожалению, её слабость.

Майло посмотрел на неё и сказал:  — Стеснительность вообще-то не такая уж большая проблема. И она сильнее, чем кажется. Хоть она такая застенчивая, она добровольно идёт драться.
Голос был грубый, но не жёсткий. Честный. Он кивнул Атанасии. Уважительно.

Атанасия покраснела и спряталась полностью за Лефу.
Только ткань. Только дрожь. Но не убежала.

Потом они рассмеялись, и оба парня снова ушли из тренировочного зала.
Рик ещё раз подмигнул Лулье перед уходом. Молчаливое всё хорошо? Она едва заметно кивнула. Да.

Три девочки утешили и пошутили и успокоили Атанасию.

— Он не кусается, знаешь?, хихикнула Лефу.  — Майло только рычит, а так он плюшевый мишка.
— С мечами, сухо добавила Динара.
Атанасия была рада, что у неё наконец появились новые друзья, и тоже рассмеялась вместе с ними.
Сначала тихо. Неуверенно. Потом чуть громче. Настоящий, светлый звук, который казался чужим в её горле. Но хорошим.

И тут вдруг громко и чётко сказала Атанасия:  — Лефу, Динара, Лулье! Давайте после войны вместе переедем в один город! И когда придёт время, то с нашими будущими мужьями. Вместе наши дети смогут играть.

Это вырвалось из неё. Как признание. Как мечта, которую она слишком долго держала в себе. Щёки пылали. Руки дрожали. Но она смотрела им в глаза. Всем троим.

Лефу посмотрела на Атанасию и сказала с улыбкой:  — Да, Атанасия, ха-ха.
Она крепко обняла её. Динара положила руку Атанасии на плечо. Лулье кивнула. Твёрдо. Обещание без слов.

Им было вместе очень весело до самого вечера.

Они тренировались. Рассказывали друг другу глупые истории. Делали вид, будто война далеко. Будто стены простоят вечно. Лефу учила Атанасию правильно ругаться. Динара показала Лулье новый захват. На несколько часов были только солнце, пот и смех.

Когда стало темнеть, все зашли в казармы и собрали вещи, прежде чем выехать за стены.

Настроение поменялось. Медленно. Как закат. Рюкзаки наполнялись. Оружие проверялось. Фляги с водой. Карты. Тишина вернулась. Реальность.
Лулье была в своей комнате и собирала вещи и прошептала себе:  — Сегодня был хороший день. И надеюсь, так будет всегда.

Она сложила плащ. Положила наточенный клинок рядом с кроватью. Провела пальцами по синим камням на рукояти.

Она была счастлива. Впервые по-настоящему счастлива после смерти мамы.

Ни боли в груди. Ни кома в горле. Только тепло. Спокойное, настоящее счастье, которое её почти пугало.

Когда она собирала вещи, она нашла в шкафу фотографию.
Её пальцы рылись в старых тканях, запасной коже, паре забытых перчаток. Совсем сзади, между мятой рубашкой и пустой коробкой, лежала она.

На фотографии был мужчина с женщиной.

Они выглядели очень счастливыми.

У мужчины были широкие плечи. Морщинки от смеха вокруг глаз. Его рука лежала защищающе вокруг женщины. Она прислонила голову к его плечу, глаза закрыты, улыбается. Покой. Настоящий, глубокий покой, которого Лулье не видела годами.

А на заднем плане была большая белая штука, похожая на птицу. Только в тысячу раз больше.

У неё были крылья. Огромные крылья, раскинувшиеся на фоне синего неба. Она стояла на земле, но ей там было не место. Ей место было в небе. Она блестела на солнце. Из металла? Из сна?
На обратной стороне фотографии была подпись с именем Кайла и датой: 18 июня 2026.

Лулье посмотрела внимательнее и подумала, что это фото другое.
Бумага была гладкая. Не пожелтевшая. Цвета слишком чёткие. Слишком настоящие. Не картина. Не рисунок. Будто кто-то заморозил момент. Настоящий момент.

Казалось, будто это будущее.
Или прошлое? Другой мир? 2026. Число врезалось ей в голову. Это была не сказка. Не королевство со стенами. Это было…
Тут Лулье поняла, что это фото из внешнего мира, откуда пришёл её отец.

Она смотрела на него. Без слов.
Сердце билось так громко, что гудело в ушах. Её зелёные глаза стали большими. Она искала сходства. Нос мужчины? Её собственный подбородок? Рука женщины?

Быстро она спрятала фото в карман штанов.

Глубоко. Совсем близко к сердцу. Будто кто-то мог у неё это отнять. Будто это было самое ценное, что у неё когда-либо было.

Потом она спустилась вниз, где все ждали.

Лестница скрипела под её шагами. Внизу, в большом зале казарм, стояли все. Собранные. Готовые. Воздух был тяжёлым. Серьёзным. Ни смеха, как сегодня днём.
Майло объяснял план на ближайшие дни.

Он стоял во главе стола. Большой. Голос спокойный. Командный. Возражений не терпит.

Он разложил карту на стол и показал места, которые им нужно осмотреть, и одним из них был старый дом Рика и Лулье.

Его палец ткнул в точку. Чернила на бумаге. Дом.

— Наконец, сказала Лулье.
Только шёпот. Но он разрезал комнату. Все посмотрели на неё. Рик рядом с ней напрягся.
— Наконец я заберу дневник, сказала она, уже громче. Твёрдо.
Майло поднял бровь, но ничего не сказал. Он продолжил объяснять, и каждый сделал то, что нужно было сделать перед выходом.

Проверить оружие. Затянуть ремни. Убрать последние мази в сумки. Дурим ещё раз наточил нож. Лефу собрала волосы. Атанасия трижды проверила лук.
Майло громко сказал:  — Завтра рано утром после восхода выдвигаемся. И будьте все готовы. Это будет долгая охота.
Охота. Не вылазка. Не поиски. Охота.

Каждый пошёл в свою комнату. Они легли пораньше, чтобы не опоздать.

Двери тихо закрывались. Одна за другой. В казармах стало тихо. Только треск факелов снаружи.
Когда Лулье легла, она посмотрела на фото и сказала:  — Мам, пап, я… я всё выясню. И мир будет освобождён от призраков. Никто не проведёт детство на войне. Обещаю.

Она держала фотографию обеими руками. Провела большим пальцем по лицам. По имени Кайла. По 2026. Слёзы жгли зелёные глаза, но она не дала им упасть. Не сегодня.
И так она убрала фото в карман штанов и уснула.
 

Маленькая победа 🖤

На Wattpad выложены все 7 глав «Мрачной судьбы Лулье»!

Это  почти половина книги. Дальше будет только темнее и грустнее, как я люблю.

Хотите узнать чем всё кончится прямо сейчас?

📚 ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ уже платно тут:
→ ЛитРес
→ Wildberries
→ Ozon
→ Яндекс Маркет
→ Amazon
→ Ridero
     Yandex market
     Bookmate

А здесь. –>  https://t.me/grustni_i_interesni_knigi
в моём маленьком ТГ-канале, я буду выкладывать бонусы, арты и то, чего нет в книге.

Спасибо что вы со мной. Для меня это всё 🥺