Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 29
Арсений всё ещё сидел на полу, прижимаясь к стене, когда телефон вдруг завибрировал в руке — так резко, что он чуть не выронил его. Экран вспыхнул, и на нём появилось:
Буквы расплывались перед глазами, потому что слёзы снова подступили, но теперь это были уже не только слёзы отчаяния. Арсений глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, и перечитал сообщение ещё раз, будто проверяя, не придумал ли он его сам.
«Я доехал».
Не «я умер», не «меня больше нет», а просто «я доехал». И от этого слова внутри что-то медленно, с трудом, но всё-таки начинало расправляться, как смятый лист бумаги, который наконец-то разгладили.
Он быстро, сбивчиво напечатал:
Пальцы дрожали, и он несколько раз промахнулся мимо клавиш, стёр, набрал заново. Отправил. И замер, глядя на три маленькие точки, которые появились почти сразу — Антон печатал ответ.
Арсений снова всхлипнул, но на этот раз уже почти улыбнулся сквозь слёзы. Он прижал телефон к груди, будто так мог почувствовать, что Антон ближе, чем кажется, а потом снова уткнулся взглядом в экран и написал:
И пока ждал ответа, потихоньку поднялся с пола, сел на кровать, поджав ноги. Комната уже не казалась такой враждебной. Чужое присутствие ушло, а вместо него пришло другое чувство — будто тонкая ниточка снова натянулась между ним и Антоном, и если держаться за неё, то не сорвёшься в ту страшную пустоту из сна.
Антон прислал длинное сообщение: про то, что гостиница маленькая, но уютная, про окно, из которого видно парк, про странный узор на чашке, в которую он налил чай, про то, как по дороге он чуть не забыл сумку, а потом нашёл её у таксиста, и как тот смеялся и говорил: «Ну ты даёшь, брат».
Читая это, Арсений будто собирал себя по кусочкам: вот чашка, вот парк, вот смеющийся таксист — всё такое обычное, земное, живое. И Антон в этом мире тоже живой, говорит, забывает сумки, смеётся, наливает чай.
Он ответил:
И, пока они болтали про пустяки — про чашку, про парк, про то, какой странный тут Wi-Fi, — кошмар постепенно тускнел, становился чем-то далёким, похожим на старую плёнку, которую уже не страшно смотреть. А в груди вместо ледяной тяжести оставалось тихое, хрупкое тепло: Антон здесь, в переписке, рядом, слово за словом.
Комментарии