Смотритель музея призраков или between the shadows

ГЛАВА 14

 Чонгук зажигал новую свечу перед портретом. Пламя дрожало, повторяя имя, которое он не произносил вслух с той ночи:  

 — Чимин…

 Сон Чонгука:

 Он стоял на вершине мраморной лестницы галереи, но ступени вели в никуда — в пропасть, заполненную пеплом. Лиен сидел на перилах, свесив ноги, его каштановые кудри светились, как медь в лунном свете.  

— Ты всё ещё коллекционируешь нас? — Лиен улыбнулся, и в уголках губ заплясали чёрные трещины. — Я устал падать, Чонгук. Отпусти меня.

Чонгук протянул руку, но ступени под ним рухнули. Он летел вниз, мимо портретов Чимина, Тэхёна, себя самого — все они горели, как факелы. Лиен смеялся, и его голос сливался с воем ветра:  

— Ты не бог. Ты  — смотритель музея призраков...  

Чонгук сидел на полу галереи, вспоминая самый счастливый день в своей жизни.

Он тогда приехал на выставку в Париж. Он гулял по залу импрессионистов в  Лувре, внимательно изучая пейзажи. Последнее время его мучала бессонница, ему постоянно казалось, что на потолке его маленькой студии ползает огромный паук. Он понимал, что это игра воображения, но иногда всё выглядело слишком реальным. Его мучали головные боли. В свои двадцать лет он уже ужасно устал от своего одиночества. Чонгук был слишком богат для того, чтобы позволить себе доверие и любовь. Ему хотелось закрыть глаза и проснуться тогда, когда он, наконец, сможет свободно творить, сможет купить свою галерею, и жизнь наконец наладится.

И вдруг он услышал его: смех лёгкий, беззаботный, не знающий тягот жизни. Он обернулся и был сражён. Молодой человек с каштановыми волосами стоял у одной из картин и что-то рисовал в блокноте. Его голубые глаза были на столько живыми, когда-то и у Чонгука был такой взгляд, но это было слишком давно. Чонгук не удержался и подошёл к нему, заглянув в блокнот через его плечо. Парень это заметил и повернулся.

 — Я сделал набросок, вам нравится? — он развернул блокнот.

Чонгук обалдел, он сделал точную копию картины Моне только карандашом, но при этом ему удалось передать ту же магию: тона, полутонаю. Просто чудо.

— Потрясающе, — прошептал Чонгук.

— Правда? — молодой человек улыбнулся. — Вы не подумайте, я не только копирую, просто это хорошее упражнение. Я — Лиен, кстати.

И Чонгук понял, чего ему не хватало в жизни, его, этих глаз, этой улыбки. Он понял, что дальше либо с ним, либо пусть всё вокруг сгорит.

Они были вместе, они были счастливы. Чонгук засыпал в его объятиях, паук из тёмного угла исчез навсегда. Чонгук наконец исполнил свою давнюю мечту: купил галерею, а заодно и квартиру прямо над ней. Они с Лиеном часто выбирались на природу, писали пейзажи, иногда делали наброски на перегонки. Лиен всё время выигрывал и звонко смеялся над Чонгуком, который в отчаянии швырял карандаш в стену. А потом хватал его, и, повалив на пол, покрывал тело поцелуями.   

— Я люблю тебя, люблю больше жизни, Лиен.

— Напиши мой портрет, — он просил не впервые.

— Я не пишу портреты.

— Ну, пожалуйста, ради меня.

— А что я получу взамен? — Чонгук лукаво улыбнулся.

Они были вместе уже несколько месяцев. Чонгук с трудом вымолил прощение за игуану, Лиен заставил его уничтожить пейзаж, который он любил больше остальных. Они часто занимались любовью: на кровати, на полу, на столе, на лестнице. Чонгук был уверен, что его кошмары отступили, иногда ему мерещились непонятные тени и силуэты, но он больше не предавал ему такое значение.

Да, они часто любили друг друга, но тот раз Чонгуку запомнился особенно. Когда они закончили, Лиен швырнул в него краски:

— Пиши!

На портрет ушло несколько месяцев, Чонгук работал как одержимый. Но когда он закончил, у Лиена случилась истерика.

— Я так и знал! — орал он так, что стены галереи дрожали. — Я знал…ты …величайший художник, которого я встречал, мне никогда тебя не превзойти.

— О чём ты говоришь? Ты постоянно обыгрываешь меня. Ты делаешь идеальные копии шедевров.

— Вот именно копии! Я не могу писать сам, только копировать.

— Ты не показывал мне свои оригинальные работы.

— И не покажу.

— Пожалуйста, я уверен, ты гений. И напрасно расстраиваешься.

Лиен протянул Чонгуку папку, все его работы были талантливы, но в них не было его самого, это по- прежнему был пересказ чего-то, что другие делали до него. Без эмоций, без огня. Все работы были написаны углём.

— Уголь. Я напишу твой портрет углём.

А потом наступил тот вечер. Портер был закончен. Лиен убежал в истерике. Он уничтожил несколько своих работ. Чонгук бежал за ним.

— Я не могу быть с тобой! Ты гений, которому нет равных! Я вечно буду вторым!

— Для меня ты единственный! Не убегай, прошу.

Они оказались на лестнице.

— Что не так? Скажи правду! Что?

— Ты не горишь своим делом, Лиен. Да, техника хороша, но… не хватает страсти, не хватает твоей души. Ты сам настоящий огонь, но в твоих работах этого не видно.

— Гореть? Да пусть тут всё к чёрту сгорит!

Он оступился, а дальше темнота…

 Чонгук вздрогнул, тени прошлого растаяли. Он стоял в центре зала, держа в руках портрет Лиена. Пламя уже лизало бархатные шторы, краски на холстах пузырились, как кожа. В дыму мерещились тени: Лиен на лестнице, Тэхён у камина, Чимин у зеркала.  

— Прощай, — он бросил картину в огонь. Угольные линии поплыли, превращая лицо в пепел. — Я больше не твой смотритель.  

Спустя несколько минут, крыша с рёвом рухнула, и всё вокруг поглотило пламя.

Чимин смотрел новости: «Трагедия в арт-пространстве «Падающий свет»:  погиб владелец галереи». Тэхён молча обнял его за плечи.

— Я этого не хотел! Не хотел! Я сказал сгоряча! 

— Чимин, Чимин, посмотри на меня. Ты ни в чём не виноват, ни в чём! 

—  Спаси меня, Тэ! Увези отсюда!

—  Спасу. Я знаю, куда мы с тобой сбежим.