Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 6
ГЛАВА 6
Воздух был густ от аромата ночных орхидей, их лепестки блестели в свете луны, мокрые от яда. Чимин сжал в руке стебель дурмана — он сорвал его по дороге, помня, как Чонгук когда-то сказал: «Он сводит с ума, но убивает медленно».
Чонгук поливал в углу черную розу, стоя спиной к нему. Его плечи мерцали под тонкой серебристой рубашкой, будто звали прикоснуться.
— Ты знаешь, что её шипы пропитаны стрихнином? — он обернулся, лейка замерла в воздухе. — Один укол — и ты будешь умирать с моим именем на губах.
Чимин шагнул вперёд, срывая пуговицы на рубашке. Его пальцы дрожали, но он продолжил, обнажая шрам от ожога на груди — след от сигареты Чонгука месяц назад.
— Ты хочешь ещё меток? — голос сорвался в шёпот. — Или я недостаточно похож на него?
Чонгук поставил лейку, медленно приближаясь. Его пальцы коснулись шрама, затем скользнули к сердцу.
— Ты... — он наклонился, губы почти коснулись уха Чимина, — ...сегодня особенно отчаянный.
Чимин вцепился в его рубашку, притягивая к себе. Их тела столкнулись, орхидеи зашелестели, будто затаив дыхание.
— Возьми меня. Сейчас. Пока я не разучился ненавидеть себя за это.
Чонгук рассмеялся, позволив Чимину прижать себя к стеклянной стене. Его руки скользнули под футболку, ладони обожгли кожу.
— Вот так? — он укусил Чимина за нижнюю губу, выступила кровь. — Ты хочешь, чтобы я сломал тебя, как щенка?
— Да,— Чимин рванул пояс халата, но Чонгук внезапно вывернулся, пригвоздив его запястья к стене.
— Нет, — Его голос стал ледяным. — Ты не имеешь права требовать.
— Ты думаешь, твоё отчаяние делает тебя особенным? — он сорвал с ближайшей орхидеи лепесток, приклеил к окровавленной губе Чимина. — Ты просто очередной зритель в моём театре. И сегодня твоя роль — страдать красиво.
Чимин попытался вырваться, но Чонгук с силой надавив на плечи, поставил его на колени.
— Лиен хотя бы знал, когда остановиться, — Чонгук поправил воротник, глядя сверху. — А ты... ты готов лизать мои сапоги, лишь бы я кинул тебе кость.
Он развернулся и ушёл, оставив дверь оранжереи распахнутой. Холодный ветер ворвался внутрь, орхидеи затрепетали, как девичьи платья. Чимин лежал на спине, сжимая в кулаке смятый лепесток. Где-то в доме заиграла скрипка — Чонгук выбрал саундтрек к его позору.
«Я научусь ждать», — прошептал Чимин пустоте, зная, что завтра снова вернётся.
А луна, пробиваясь сквозь стекло, рисовала на его груди тень дурмана — цветка, что убивает медленно.
Комментарии