Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 5
ГЛАВА 5
Закрытая галерея, полночь.
Чонгук провёл пальцем по раме картины, изображавшей две фигуры, сплетённые в танце, их тела сливались в абстрактных мазках.
— Видишь? — он обошёл Чимина и встал у него за спиной. — Художник написал это за одну ночь. Говорят, он влюбился в натурщика, но так и не осмелился признаться и прикоснуться к нему.
Чимин молчал, чувствуя, как взгляд Чонгука скользит по его шее. Тот приблизился, прижав ладонь к стене за его головой.
— Страх — лучший катализатор искусства. Как и... желание. — Его дыхание коснулось шеи Чимина. — Ты когда-нибудь рисовал то, чего боишься захотеть?
Чимин потянулся к его руке, но Чонгук резко отошёл, сорвав с картины чёрную ткань. Под ней оказался ещё один портрет Лиена.
— Восхитительно, правда? — Он провёл ногтем по холсту, оставляя царапину на щеке. — Мёртвые никогда не разочаровывают.
Квартира Чонгука находилась над галерей. Они перешли в библиотеку.
Чимин листал старую книгу, когда Чонгук накрыл его ладонью со спины, заставив вздрогнуть.
— «Божественная комедия»? — Он перевернул страницу, где Данте протягивал руку к Беатриче. — Ты ищешь руководство, как выжить в моём аду?
— Я... — Чимин обернулся, их лица оказались в сантиметрах.
— Шш, — Чонгук прижал палец к его губам. — Запомни, мой Фениск, ад начинается там, где кончаются слова.
Он взял книгу и ушёл, оставив на Чимине своё дыхание — как улики на месте преступления. Чимин коснулся губ, всё ещё чувствуя давление его пальца.
Следующим вечером они гуляли по оранжерее с орхидеями.
— Эти цветут раз в семь лет, — Чонгук срезал ножницами бутон, пурпурный, как синяк. — И умирают сразу после опыления. Поэтично, не находишь?
Он протянул цветок Чимину, но когда тот хотел его взять, отдернул руку.
— Осторожнее. Их нектар ядовит. — Прижал орхидею к его груди, цепляя стебель за пуговицу рубашки. — Но разве это останавливает бабочек?
Его пальцы скользнул по ключице Чимина. Он схватил его за запястье, но Чонгук вывернулся с лёгкостью фокусника.
— Научись сначала различать яд и нектар, малыш.
Чимин ворочался в постели под грубым шерстяным одеялом — подарком Тэхёна «чтобы не мёрз в этом склепе». Сквозь щели в шторах пробивался свет уличного фонаря, рисуя на стене непонятный профиль.
«Ты спишь в его рубашке?»
Он сел, сердце колотилось как вор в ловушке. Голос прозвучал чётко — мужской, с лёгкой хрипотцой, как у Чонгука после сигарет.
— Кто здесь? — Чимин вцепился в телефон, подсветка экрана выхватила из темноты пустой угол.
«Он назвал тебя своим Фениксом? Ха. Фениксы возрождаются из пепла. А ты... ты просто пепел без огня»
Шкаф скрипнул, будто кто-то прислонился. Чимин рванул шнур настольной лампы. Свет замигал, на миг осветив фигуру у окна — высокую, с каштановыми волосами.
— Лиен? — он протянул руку, но тень рассыпалась.
За окном завыл ветер, и он понял: окно было закрыто всю ночь.
В панике Чимин побежал искать Чонгука, он вошёл в спальню и замер, услышав шум воды. Дверь в ванную была приоткрыта. Чонгук стоял спиной, снимая мокрую футболку. Мышцы играли под шрамами, один из них на прямо над сердцем — след от ножа, о котором Тэхён когда-то шептал: «Это я ему оставил».
— Красиво, правда? — Чонгук поймал его взгляд в зеркале. — Лиен говорил, что шрамы — это автографы судьбы.
Чимин хотел сбежать, но ноги приросли. Чонгук повернулся, капли воды стекая по обнажённому телу.
— Хочешь потрогать? — он взял руку Чимина, и повёл ей по своей груди.
«Не трогай его!» — чужой голос прорвался сквозь вентиляцию. Чимин дёрнулся, но Чонгук притянул его ближе.
— Слышишь? Он ревнует, — прошептал он. — Но ты ведь сильнее его, правда?
За спиной Чонгука в зеркале мелькнуло движение — силуэт с каштановыми волосами. Чимин вырвался, убегая в коридор.
— Беги, малыш! — крикнул вдогонку Чонгук. — Скоро ты научишься не бояться призраков. Или сойдёшь с ума.
А в ванной, пока вода остывала, он прошептал в пустоту:
— Нет, Лиен! Ты не получишь его.
Комментарии