Смотритель музея призраков или between the shadows

ГЛАВА 3

Подсобка галереи, ночь. Стены увешаны картинами в чехлах, как призраки прошлого. Чонгук поправляет цепь на шее, когда дверь скрипит, впуская Тэхёна.

Чонгук, не оборачиваясь:  

— Ты всё ещё носишь тот духливый бергамот. Как моль, что летит на умерший цветок.  

— А ты всё ещё притворяешься, что не помнишь, чей это был любимый аромат. Его.  

Чонгук замер. Где-то за окном воет ветер, будто вторит невысказанному.

Чонгук, медленно поворачиваясь:  

— Ты единственный, кто осмеливается тыкать в это пальцем. Ты заслужил шрам, а не благодарность.  

Тэхён срывает с шеи цепочку с обгоревшим кулоном-пеликаном — подарок Чонгука:  

— Помнишь, как ты сказал, что эта птица — про то, как рвать себя на части ради других? Ирония. Ты разорвал меня, а потом удивлялся, почему я истекаю правдой.  

Чонгук хватает его за запястье, обнажая шрам:  

— Ты сам протянул руку к огню. Я предупреждал: не люби меня.  

Тэхён вырывается, смех как скрежет стекла:  

— Предупреждал? Ты изменил меня, Чонгук. Научил пить боль, как вино. А потом, - пальцы сжимают кулон. Показал, что значит терять. Когда он умер...  

Чонгук, впервые резко, срываясь:  

— Замолчи!  

Тишина. Где-то падает капля воды, ритмично, как метроном.

Тэхён тише, почти нежно:  

— Ты думаешь, я не вижу, как ты до сих пор носишь его кольцо на цепочке вместо своего сердца? Ты сжег всё, что могло любить, и теперь играешь в бога с теми, кто наивнее. Чимин...  

Чонгук вдруг встал так близко, что Тэхён почувствовал его дыхание на своих губах:  

— Чимин горит ярче, чем ты горел. И чист, как Он... до падения.  

Тэхён не отстранился, но голос начал дрожать:  

— Я бы до сих пор позволял тебе сжигать меня дотла. Но он...он не станет пеплом. Я этого не допущу.  

Чонгук не отступает, его смех эхом отражается от голых стен:

— Ты всё тот же романтик под шрамами. Пытался спасать меня, потом себя, теперь его. Но мы оба знаем, чем это кончится.

Он провёл пальцем по щеке Тэхёна, и тот вздрогну. Твоя "миссия" — просто оправдание, чтобы не признать: ты всё ещё хочешь быть тем, кого я выберу вместо него.  

— Я выбрал себя. В тот день, когда нашёл тебя в ванной с бритвой и его фотографией. Ты хотел последовать за ним, но струсил. И теперь режешь чужие души вместо своей.  

Чонгук бьёт кулаком по стене, срывая чехол с картины — абстракция в кровавых тонах. Дышит неровно.

Чонгук шепотом:  

— Он... упал. С лестницы. И я видел, как его глаза стали стеклянными, пока он не, - Чонгук внезапно рассмеялся, искажая лицо. - А потом я понял — смерть тоже искусство. Особенно когда рисуешь её чужими руками.  

Тэхён в ужасе, но не удивлён:  

— Так вот почему ты собрал эту проклятую галерею. Музей своих призраков.  

Чонгук выпрямился:

— Беги, Тэхён. Беги спасать своего нового щенка. Но помни:  даже если собрать осколки — трещины останутся. Как твои шрамы. И как мои.  

Тэхён выходит, сжимая кулон так, что металл впивается в ладонь. Он больше не плачет — все слёзы сгорели тогда, в первую ночь, когда Чонгук назвал его именем покойного.

Он не оборачивается на галерею, где Чонгук стоит на коленях среди осколков, собирая их в венок для призрака, который никогда не перестанет падать.