Только в ее тишине ему спокойно/Кан Уен

Кан Уен шёл быстрым шагом. Быстрее, чем хотел. Быстрее, чем было нужно. Он оправдывал это тем, что хочет как можно скорее отдать Юне тетради и уйти. Без лишних разговоров. Без лишних чувств.

Но каждый его шаг говорил обратное.

Глупость. Я просто должен убедиться, что она нормально себя чувствует. Вот и всё.

Он несколько раз повторил это мысленно, но сердце стучало как-то слишком громко.

Подойдя к палате Юны, он уже потянулся к двери, когда вдруг услышал голоса.

Мужской голос.

— Юночка, ты точно нормально? Эти уродки... Как можно было так с тобой? Я, честно говоря, еле держусь, чтобы сам им не навалять!

Уен замер.

Юночка?

Он нахмурился. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

Он тихо приоткрыл дверь — бабушка всегда оставляла её немного незапертой, когда была дома.

И увидел.

Юна сидела на кровати вся бледная, укутанная в плед. А рядом — парень. Высокий, ухоженный, с красивой улыбкой. Слишком красивой. Именно тот тип, которого любят все учителя и половина девочек в школе: хороший мальчик, безупречный.

На столе — пакет фруктов, коробка сладостей, термос с горячим какао.

Уен успел рассмотреть всё.

И каждая вещь на столе будто ударила его в грудь.

Юна смотрела на парня мягко — слишком мягко. Говорила с ним спокойно, спокойно... не так, как с Уеном. Там не было настороженности. Не было страха. Только тепло.

— Хён... правда, не стоило, — улыбнулась она смущённо. — Ты и так столько сделал.

Хён?
У Уена внутри что-то хрустнуло.

Парень — Хёну — улыбнулся, подвинул ей тарелку с фруктами.

— Для тебя — всегда. Ты же знаешь. Если что-то нужно — хоть ночью звони.

Кан Уен едва удержался от того, чтобы войти и вышвырнуть его в коридор.

Он даже не заметил, как переступил через порог — его ноги сами двигались.

Бабушка обернулась с дивана:

— О, Уен! — искренне обрадовалась она. — Ты как раз вовремя. Юну твой визит очень порадует.

Хён тоже обернулся. Его улыбка чуть померкла.

— А, это... Уен? — с лёгкой тенью вопроса спросил он. — Я слышал о тебе.

— Взаимно, — Уен ответил холоднее льда.

Юна вздрогнула — слишком хорошо она знала его тон.

Он подошёл ближе. Поставил тетради на стол.
Но взгляд его упал на коробку шоколада. И на фруктовый набор с ленточкой.

— Подарки? — его голос прозвучал почти насмешливо. — Кто бы мог подумать.

Юна замялась:

— Это просто Хён... Мы давно знакомы. Он часто помогает бабушке....

Уен хмыкнул. Медленно, очень медленно перевёл взгляд на парня.

— Хм. Поздравляю.

Хён вежливо, но твёрдо держался.

— Я просто хотел помочь Юне. Она мне не чужая.

Не чужая.
Эти слова попали точно в цель. В ту, которую Уен тщательно прятал.

Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Помощь мы уже выяснили, — сказал Уен тихо. — Осталось понять... кто ты ей.

Тишина повисла, как натянутая струна.

Юна испуганно заморгала.
—Уен..
Он повернулся к ней — взгляд холодный, но внутри бушевал огонь, которого он сам не понимал.

— А что? — произнёс он. — Я просто спрашиваю.

Хён поставил руку на спинку дивана, будто защищая Юну.

Уен увидел это движение.
И еле удержался, чтобы не сорваться.

— Я её друг, — спокойно сказал Хён. — Давно. И я за неё переживаю.А зачем ты спршиваешь?

— Друг, значит, — тихо повторил Уен. — Ясно.
В этот момент он хотел уже вырватся.как из цепи.его костяшки очень сильно побелели и взгляд был очень острый.

— Уен... — она хотела встать но не смогла,она не может ходить.

Он глубоко вдохнул, развернулся к двери.

—Я лучше пойду, — бросил он. —Не буду мешать.

Юна поднялась резче, чем могла, поморщилась от боли.
—Подожди Уен..
Юна хотела его догнать она встала и сделала один и шаг и сразу упала на холодный пол.
Уен слышал как она упала все хорошо слышал но он нечего не сделал..он хотел подойти и помочь.но внутрий него что то держало.
Он вышел.

Слишком быстро.

Слишком резким шагом.

Слишком... ревнивым сердцем.

Когда дверь за ним закрылась, Юна опустилась обратно на диван, едва сдерживая слёзы.

А Хён смотрел на дверь и нахмурился.

А за дверью Кан Уен стоял, упершись рукой в стену, пытаясь дышать.

Только одно слово горело в голове:

Почему мне так больно?

И он ненавидел себя за это.

Уен шёл по коридору, не разбирая направления.
Просто шёл.
Молча. Быстро. Слишком быстро для человека, который "ничего не чувствует".

Шаги отдавались эхом, как удары его собственного сердца — тяжёлые, неровные.

Когда впереди показалась стена — глухая, белая, холодная — он не остановился.
Он будто не видел её.

И лишь когда носком ударился о плинтус, наконец почувствовал реальность.

Он развернулся и спиной прижался к стене.

Тяжело.
Словно хотел провалиться сквозь неё.

Воздух сразу вышел из лёгких.

Руки дрогнули.

Он скользнул вниз, пока не оказался на корточках, почти сидя на полу. Потянулся пальцами к волосам — сжал их, будто хотел вырвать, утихомирить кипящую внутри бурю.

— Что я... делаю... — прошептал он хрипло. — Что я, чёрт , наделал?

Он уткнулся лбом в колени, дышал резко, неровно, как будто бежал.

Перед глазами стояла Юна — лежащая на полу, зовущая его.
Её голос.
Её крик.

"Уен!"

Он услышал.
Конечно услышал.

И всё равно ушёл.

— Дурак... — он зажал пальцами лицо. — Чёртов дурак...

Но хуже было другое.

Ему снова всплыл образ Хёна — спокойного, уверенного, слишком правильного рядом с ней.
Как он поправлял ей одеяло.
Как смотрел на неё мягко, словно она для него — всё.

Уена накрыло волной злости.
Настоящей, тёмной, той, от которой он сам себя боялся.

Он сжал кулак так сильно, что костяшки хрустнули.

— Я... чуть не... убил его тварь! крикнул последнию фразу

Он видел, как руки Хёна были так близко к Юне.
Как он трогал её.
Как она ему улыбалась.

И внутри Уена что-то сорвалось.

— Я бы... — он глухо выдохнул, ярость поднялась по позвоночнику, как огонь. — Чуть не избил его до смерти его... чуть не убил его...

Слово прозвучало страшно.
Слишком искренне.

Он зажал голову руками сильнее, вжимаясь в стену, будто хотел исчезнуть.

— Что со мной?..

Ему было страшно от того, что творилось внутри.
Страшно от себя самого.
От этой дикой, необъяснимой ревности.
От того, как сильно его задел её крик. Её падение. Её боль.

И от того, что он — самый " хулиган школы" — впервые в жизни хотел не драться, не смеяться, не притворяться...

А просто вернуться к ней.

Но дверь палаты была далеко.

А он сидел здесь, на холодном полу, прижатый к стене собственной слабостью.

— Почему... почему мне так больно... — прошептал он, глядя в пол пустыми глазами.

И впервые в жизни Уен понял:

Он не контролирует свои чувства.

И это пугало его сильнее, чем драки, кровь или наказания.