Цветок Нави

Маленькая пушистая тень, что на рассвете испугалась Миры, грозно зашипев, теперь весело бежала за ней следом. Она забавно подпрыгивала на ходу, пытаясь зацепить мягкими лапками с крошечными коготками голые щиколотки.

— Перестань меня царапать, — со смехом сказала Мира и наклонилась, чтобы поднять маленькую смутьянку на руки.

Игрунья тут же вцепилась в ее ладони, несильно покусывая пальцы. Но стоило Мире тихонько шикнуть от неожиданного укуса, как кошечка мгновенно затихла. Она уставилась на нахмурившуюся девочку круглыми, удивлёнными глазами, а затем, словно ища примирения, ласково лизнула укушенный палец и потерлась мордочкой о ее запястье. Засмеявшись, Мира нежно погладила ее по голове. После сна черная шерстка на малышке торчала во все стороны, отчего та походила на крошечный растрёпанный одуванчик, только с белыми усами и яркими янтарными глазами.

Вспомнив их ночную встречу, Мира невольно улыбнулась. Оказалось, они стали подругами по страху еще до рассвета. Малышка пришла в комнату глубокой ночью и доверчиво улеглась на свое излюбленное место в ногах. Но стоило ей сладко уснуть, как Миру резко выдернуло из сна кошмаром. Кошечка в ту же секунду взлетела от ужаса, дико шипя на огромную, лохматую и перепуганную чужачку. Лишь поняв, что ей ничего не угрожает, и услышав мягкий, ласковый голос Миры, она наконец затихла и, обласканная теплыми, бережными поглаживаниями, перебралась к ней на живот и громко замурчала, убаюкивая их обеих. Так, согревая друг друга, они и проспали до самого утра.

Отворив скрипучую дверь, она вышла из комнаты, направляясь поближе к печи.
На ней была простая длинная рубаха из светлого льна с широкими рукавами, подвязанная бордовым тканым пояском. Она невольно съежилась от утреннего холода; утро после яростной грозы выдалось по-весеннему промозглым. К счастью, из горницы уже вовсю отдавало спасительным теплом. Велимира затопила печь на самом рассвете, и теперь в ее глубоком темном зеве весело потрескивали сухие берёзовые дрова, разгоняя ночную стужу.

При свете дня дом ведуньи больше не казался таким мрачным, суровым и страшным, как накануне вечером. Золотистые лучи солнца лились сквозь открытые оконца, заполняя своим теплом все пространство просторной горницы. Стоило сделать вдох, как терпкий запах сушёных трав тут же коснулся ее носа. Он приятно напоминал Мире родной дом в деревне. Они с матушкой точно так же собирали дикие цветы, травы и коренья, высушивали, бережно связывали их в пучки и развешивали под потолком. Взгляд Миры скользнул к дальней стене. На широкой лавке у окна никого не было. Впрочем, она ничуть не удивилась. Отец всегда вставал намного раньше неё и наверняка уже нашёл себе какое-нибудь дело во дворе, помогая дядюшке Яромиру.

Из-за широкого печного столба показался Ян. После сна, его темные курчавые волосы торчали во все стороны, отчего он походил на взъерошенного воробья. Надувшись от усилия, он кряхтя тащил в руках ухватом тяжелый глиняный горшок со свежей дымящиеся ячневой кашей. Упрямо донеся свою ношу до стола, Ян с глухим стуком опустил горшок на дубовые доски. Он шумно выдохнул, вытер пот со лба рукавом и только тогда заметил стоящую посреди горницы Миру с котенком в руках.

— Она доставала тебя? — буркнул он вместо приветствия, шмыгнув носом. — Я ее все утро искал. Она всегда прячется в самый дальний угол или в какое-нибудь тёмное местечко, если на улице гроза.

— Нет, совсем нет, — мягко ответила Мира, подходя к столу. — Мне с ней даже лучше спалось.

Она уселась на лавку, бережно опустив пушистый комочек. Оказавшись на свободе, кошечка сладко, во весь рот зевнула, а затем, унюхав поднимающийся от горшка пар, нетерпеливо встала на задние лапки и оперлась о край стола. Поводя белыми усами, она принялась увлеченно разведывать, чем это так вкусно пахнет из тяжелой глиняной посудины.

— Как ее зовут? — поинтересовалась Мира.

Ян на секунду отвлекся от раскладывания деревянных ложек и равнодушно пожал худыми плечами:

— Кошка.

— Кошка? — Мира удивлённо округлила глаза. — Вы не дали ей имени?

— Она бродячая, дикая, — безразлично сказал он, — Я выловил ее из воды, когда прогуливался вдоль реки. Ее несло быстрым течением, пока она не зацепилась за упавшую ветку и не принялась мяукать. Я думал - убежит. Но она ни в какую от меня не отходила, так и притопала следом к дому.

Мальчик вздохнул, принёс деревянные миски и поставил их на стол.

— Велимира говорит, кошка-мать, верно, уводила котят подальше от лесной нечисти или зверя, а эта кроха отстала и потерялась. Первое время она дичилась, пряталась от всех по углам и в руки не давалась. Но уходить отсюда не хотела, всегда возвращалась. Вот мы ее и оставили.

— Она же совсем крошка ещё... И совсем одна, — тихо произнесла Мира, и ее лицо погрустнело.

«Прямо как и я», — пронеслось у нее в голове. Эта маленькая пушистая проныра была точно так же одинока в огромном, пугающем мире Чернолесья. В груди девочки внезапно появилось незнакомое доселе чувство — взрослая, осознанная ответственность за жизнь крошечного, беззащитного создания.

— Если кошка-мать жива, может, она еще вернется за ней, — с робкой надеждой добавила Мира. Она ласково погладила кошечку по спине. — Раз уж она теперь живёт здесь с нами, ей обязательно нужно имя. М-м...

В памяти Миры тут же ожило далёкое воспоминание. Еще там, в родной деревне, она нашла в лесу настоящего дикого зверька. Маленькая ласка попалась ей на глаза, когда они с отцом вышли на охоту. Зверек лежал в густой траве, испуганно прижавшись к сырой земле, и часто-часто дышал, пытаясь спрятаться от Миры — огромного и страшного, как ему казалось, хищника, который стоял над ним и с любопытством его разглядывал. Он не мог убежать — лапка была сильно ранена.

У маленькой Миры тогда не поднялась рука убить его. Ей стало до безумия жалко беззащитное существо, и она бережно забрала его с собой. Матушка помогла ей выходить раненую ласку, и какое-то время та жила вместе с ними. Мире очень нравилось играть со своим новым другом и наблюдать, как ловко этот крошечный гибкий хищник охотится во дворе на мышей и кротов. Они были неразлучны, пока в один из дней, когда Мира с отцом ушли на долгую охоту, ласка не сбежала обратно в чащу. Она тогда проплакала всю ночь, горько оплакивая потерю своего маленького друга.

И вот теперь перед ней сидел точно такой же потерянный, спасенный из беды найдёныш.

— Я буду звать её Лаской, — наконец сказала Мира.

— Ласка... — Ян на секунду задумался и важно покачал головой, обдумывая ее выбор с таким серьезным видом, будто они принимали очень важное решение. — Звучит хорошо. Ей подходит.

Ян налил в большую деревянную лохань колодезной воды, чтобы Мира могла умыться. Холодная вода мгновенно смыла с нее остатки тяжелого сна. Сегодня ей предстояло попрощаться с отцом, так что она твердо пообещала себе, что не проронит ни одной слезинки на его глазах.

— Держи, — Ян протянул ей мягкую льняную тряпицу.

Мира потянулась за тканью, но стоило ее пальцам коснуться ладони мальчика, как внутри все отозвалось горячей, пульсирующей вспышкой. От Яна исходила точно такая же невидимая, но пугающе мощная сила, какую она всегда чувствовала в себе самой. Напуганная этим внезапным откровением, Мира нервно одернула руку, судорожно прижав тряпицу к груди, и едва слышно пробормотала:

— Спасибо...

В этот момент тяжелая входная дверь скрипнула, и в горницу вошел ее отец. Его темные волосы были слегка влажными после утреннего труда, а от одежды веяло свежим лесом. Он сделал несколько шагов и замер, внимательно и серьезно глядя на дочь. Конечно, отец мгновенно заметил ее припухшие веки. Подойдя ближе, он наклонился и положил большую, тёплую, покрытую старыми охотничьими шрамами ладонь ей на плечо.

— Ты плакала? — глухо спросил отец, заглядывая в её покрасневшие глаза.
— Просто... дурной сон приснился, — поспешно вымолвила Мира.

Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы он сейчас беспокоился. Из последних сил сдерживая горький ком в горле, она натянула на лицо робкую улыбку. Отец молча кивнул и слегка сжал её плечо, прежде чем убрать руку, но по его суровому лицу было понятно, что ответ дочери его совершенно не удовлетворил.

Пытаясь поскорее перевести тему, Мира поспешно указала на пушистый чёрный комочек.

— Это Ласка. Она пришла ко мне глубокой ночью, когда испугалась грозы, и улеглась в ногах. Я решила ее так назвать.

— Уже нашла нового друга? — отец едва заметно смягчился. Он протянул руку и осторожно, едва задев мозолистыми пальцами, почесал кошечку за ушком. Ласка довольно зажмурилась. — Что ж, вдвоем вам тут будет веселее.

— Плохие сны здесь имеют особый вес, — со знанием дела вставил Ян, подкидывая мелкие щепки в огонь печи. — Они в Чернолесье либо вещие, либо вытаскивают наружу самые жуткие страхи из глубины души. С кошмарами часто играют духи Нави. Но если не идти у них на поводу, то никакая нечисть не сможет затянуть тебя в свои мёртвые сети.

— Это был всего лишь сон, — упрямо буркнула Мира.

Она попыталась отогнать нахлынувший внезапно страх, но сердце все равно испуганно сжалось. Ей и раньше являлись дурные сны, но такой — пугающе реальный, пахнущий сыростью и кровью — не снился никогда.

— Мальчик дело говорит, — раздался сверху глухой голос Велимиры.

Мира посмотрела в угол избы, где у массивного печного столба стояла узкая, крутая деревянная лестница, вырубленная из цельного ствола дуба. Она уходила высоко наверх, под самую крышу — туда, где в уединенной вышке почивала ведунья. Послышался неторопливый скрип тяжёлых ступеней, и старуха медленно спустилась в горницу. При свете дня она казалась совсем другой — не такой суровой, чужой и таинственной, как накануне в дождливый вечер. Длинные седые волосы Велимира убрала наверх широкой тканой лентой. По ее заспанному лицу с глубокими морщинами скользнула понимающая, добрая улыбка.

— Бояться снов не стоит, дитя, но прислушивайся к ним повнимательнее, — мягко добавила ведунья, подойдя к столу. — Видения Нави могут многое тебе поведать, если научишься их правильно понимать.

Но что она могла растолковать в том жутком кошмаре, кроме пугающих образов? — грустно пронеслось у нее в голове.

После плотного совместного завтрака, Мира поспешила выйти во двор — только бы заглушить давящую тревогу в груди.

Светлый, ясный день встретил ее пронзительно-голубым небом без единого облачка. Было самое окончание весенних дней. Лес вокруг казался удивительно спокойным и тихим. Для обычного человеческого глаза это была самая простая чаща, полная мелкой лесной живности и звонкого птичьего щебета. И только Мира, затаив дыхание, всем существом, нутром? улавливала, какая древняя, пугающая сила таится за этой мирной завесой.

Спустившись с высокого крыльца, Мира ступила босыми ногами в мягкую, сочную от влаги траву. Кожа тут же ощутила холодную землю, а стопы мгновенно намокли от обильной, сверкающей на солнце росы. Маленькая Ласка преданно последовала за ней. Весело покачивая тонким хвостиком, кошечка бесстрашно пробиралась сквозь густые заросли, то и дело высоко подпрыгивая и пытаясь поймать лапками мимо пролетающую бабочку. Это место казалось полностью отделенным от всего остального мира. Плетень находился глубоко в глухой чаще, надежно спрятанный Велимировым чародейством от любых любопытных глаз.

Вдруг из-за деревянного порога избы, прямо у самых ног Миры, сквозь густую траву прошмыгнуло то самое маленькое, взъерошенное чудо, что вчера вечером бесстыдно сидело на дубовом столе и умоляюще заглядывало ей в рот, клянча хоть какую-нибудь еду. Существо было крошечного роста, с длинными когтями и смешными, торчащими торчком ушами и настолько волосатое, что за густой темной шерсткой нельзя было разглядеть ни глаз, ни носа.

Маленький пакостник с наскока цапнул Ласку за хвост и с весёлым визгом ускакал обратно в заросли. Вздыбив шёрстку, Ласка яростно бросилась следом, и Мира заворожённо наблюдала, как они шумно дерутся в росистом клевере. Существо забавно кряхтело, каталось по земле и грозно шипело на наседавшую кошку.

В этот момент краем глаза Мира заметила Яна. Мальчишка неподалёку скрытно пробирался к заброшенной деревянной пристройке, осторожно, удерживая в руках какой-то туго завернутый в плотную ткань сверток.

Мире безумно хотелось окликнуть его, расспросить, видит ли он тоже этого странный ушастый зверька что дерется сейчас в траве с Лаской, или это очередное видение ее разума. Но утреннее пульсирующее прикосновение к руке мальчика не лгало — Ян был точно таким же, как и она. Почувствовав непреодолимое любопытство, Мира украдкой проследовала за ним по росистой траве.

Покосившаяся деревянная дверь вела в просторный, пахнущий сухим сеном хлев. Вдоль стен в небольших загородках копошились пёстрые курочки, а в углу у корыта чинно сидела пара жирных белых гусей. Последние особенно недовольно и подозрительно поглядывали на незваную гостью своими круглыми черными глазами-бусинами.

Ян стоял в глубине птичника спиной к двери. Мира затаив дыхание, наблюдала, как мальчишка аккуратно разворачивает плотную ткань. На высокой перекладине деревянного насеста неподалёку восседал ворон. При свете дня он казался огромным — иссиня-чёрным, массивным, раза в два крупнее любого лесного ворона, которого Мире доводилось видеть в своей деревенской жизни.

Птица громко щелкнула мощным клювом, когда Ян бережно достал из свертка брусок подсохшей ягодной постилы. «Разве вороны едят сладости?» — удивлённо подумала Мира. Но ворон тут же с голодным остервенением вцепился когтями в кусочек и принялся усердно его клевать.

Внезапно ворон прервал свою трапезу и замер, уловив чужой шорох, а затем резко вскинул голову. Будто почувствовав, что за ними наблюдают, он повернулся своим умным чёрным глазом прямо на щель в двери. Ян проследил за взглядом питомца и тоже обернулся. Поняв, что скрываться больше нет смысла, Мира толкнула скрипучую дверь и неловко зашла внутрь хлева.

— Я увидела как ты сюда шел, — честно призналась она.

Медленно подходя ближе к насесту и пытаясь поспешно сгладить неловкость от своей слежки, добавила:

— Я никогда раньше не видела таких больших воронов.

Ян чуть подвинул брусок пастилы поближе к птице, и сделал шаг в сторону, освобождая для Миры место рядом с собой.

— Да? А по мне, он просто отъелся, — фыркнул мальчишка, косо взглянув на питомца, который снова вцепился когтями в свою сладость.

— Он твой? — поинтересовалась Мира, переводя взгляд с Яна на огромную птицу.

— Нет, — он покачал головой. — Фин прилетает, только когда голоден. И приносит в клюве всякую дребедень. Вот, сегодня притащил, — Ян залез за пазуху своей рубахи, достал оттуда потемневшую медную монету и показал ей. — Даже не знаю, что это такое. Я давал ему за нее зерно, но эта наглая птица вредничает и не берёт. Ему, видишь ли, только постилу подавай!

Ворон будто услышал оскорбление. Он оторвался от сладкого куска и попытался яростно клюнуть Яна в руку, но тот ловко увернулся и беззлобно щёлкнул его по наглому черному клюву.

— Фин?
— Финист, — пояснил Ян, — Так его зовут.
— Это ты его так назвал?
— Нет, не совсем... — Ян загадочно усмехнулся. — Он сам мне назвался.

Мира недоуменно взглянула на ворона. Тот вдруг встрепенулся, захлопал крыльями, будто его уличили в чём-то постыдном, и упрямо отвернулся доедать свой кусок.

— Это как — сам? — опешила она.

Ян хлестко щелкнул пальцами, привлекая внимание птицы, которая была полностью поглощена сладостью. Ворон даже не шелохнулся. Тогда Ян бесцеремонно отобрал у него брусок пастилы. Фин тут же возмущенно захлопал крыльями и угрожающе защелкал клювом.

— Ну же, скажи, иначе не отдам! — пригрозил мальчишка.

Ворон перевёл свой умный чёрный глаз с Яна на Миру, затем снова на Яна. Мальчик строго кивнул ему. Птица натужно вытянула шею, её горло заклокотало, и она выдала скрипучий звук:

— К-карр... Фин-нист!.. Фин-нист!

Мира удивленно ахнула. Ей раньше доводилось слышать от других охотников в деревне, что вороны — одни из самых умных птиц, способные в точности повторять человеческие слова.

— Наверное, он где-то услышал это слово и запомнил... — неуверенно предположила она.
— Возможно, — Ян слегка стушевался. — Но это было первое, что он мне прокаркал, когда мы встретились. Так я его и прозвал.
— А ты хорошо ладишь с животными, — искренне улыбнулась Мира.

Мальчишка заметно смутился от ее доброго слова. Его колючие плечи опустились, а на щеках проступил робкий румянец. Ему было очень приятно, что кто-то наконец оценил его маленький, скрытый от чужих глаз мирок. В груди Яна вспыхнуло детское, горячее желание показать ей еще что-нибудь из своих лесных секретов.

— Скорее, они просто пользуются моей мягкостью ради вкусностей, — напускно проговорил он, пряча довольный взгляд.

Договорить они не успели. С улицы, перекрывая звонкий щебет птиц, донесся громкий голос отца. Оставив Яна наедине с его пернатым другом, Мира вихрем выскочила из хлева на росистую траву.

Отец стоял у крыльца вместе с Яромиром, уже готовые в дорогу.

— Ты уже уходишь? — взволновано спросила она, подбегая к нему.
— Да, милая, путь долгий... — глухо отозвался отец.

Он сделал шаг навстречу и тяжело опустился перед ней на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Мира всегда отчаянно храбрилась перед ним. Они много говорили об этом моменте, и она знала, что этот час придет. Но теперь, когда пришло время прощаться, вся её выстроенная защита рухнула в одно мгновение. В носу предательски закололо, а глаза горячо защипали от первых подступивших слёз. Забыв обо всех обещаниях быть сильной, она отчаянно кинулась отцу на шею, изо всех сил обнимая его.

— Я приду навестить тебя. Обязательно приду, обещаю! — глухо, сквозь душащие слёзы прошептала она ему на ухо.

Отец крепче прижал ее к своей груди, бережно погладив по растрепанным темным волосам. Когда они нехотя отстранились друг от друга, он грустно улыбнулся ей и молча выпрямился. Ему было невыносимо больно оставлять ее здесь, но иного пути не было.

— Будь осторожнее и не причиняй Велимире хлопот, — тихо попросил он.

Она кивнула, нервно теребя край длинного рукава льняной рубахи, и со страхом посмотрела в сторону дремучей чащи. После вчерашнего кошмара грозовой Лес казался ей живым, голодным чудовищем, затаившимся в сизом тумане.

Заметив ее испуганный, блуждающий взгляд, Яромир шагнул ближе.

— Тебе не стоит переживать, — гулким, уверенным басом произнес он, ободряюще улыбнувшись. — Я проведу его назад через Чернолесье, до самой границы. Ни одна тварь к нему близко не подберется.

Затем он обернулся к застывшему на пороге хлева мальчишке:

— И ты тоже собирайся. У меня есть для тебя работа по дороге.

Услышав это, Ян аж весь просиял. Он вихрем пронесся мимо них в избу, чтобы поспешно схватить свой охотничий нож и подпоясать рубаху, и уже через миг весело выскочил обратно во двор.

Отец в последний раз обернулся, окинув ее долгим взглядом и молча кивнул Яромиру. Мира стояла на крыльце, крепко прижимая к себе выбежавшую из травы Ласку. Затаив дыхание, она завороженно смотрела вдаль, вслед удалявшимся трём фигурам, пока они окончательно не скрылись среди вековых деревьев Чернолесья.

Спасибо, что прочитали 🧡
Не забудьте проголосовать, оставить коммент и подписаться, пожалуйста :)
тг https://t.me/writerladybibi