Между прошлым и нами

﴿وَاللَّهُ عَلِيمٌ بِذَاتِ الصُّدُورِ﴾
«Аллах ведает о том, что в сердцах».
Коран, 3:154
-----------------------------------------------

Адия Йылдыз

Я проснулась от ужасной боли в голове.
Она раскалывалась так сильно, будто кто-то изнутри сжимал мои виски. Я с трудом открыла глаза и посмотрела на часы.
4:27.
Я уже даже не помнила, который раз просыпаюсь среди ночи или ранним утром от этой ужасной боли.
Осторожно поднялась с кровати, но тут же пожалела об этом. Комната закружилась вокруг меня. В глазах появились чёрные круги, а ноги на мгновение стали ватными.
Я снова села на край кровати.
- Бисмиллях... Аллахым, только не дай мне упасть, - тихо произнесла я в пустоту.
За окном стоял холодный декабрьский Измир.
В комнате было темно. Единственным источником света был маленький светильник возле кровати.
Я снова поднялась и медленно подошла к окну.
За стеклом спал город.
Тёмный, холодный, почти безмолвный.
Я всмотрелась в улицы, а потом подняла голову к небу. Оно было таким же тёмным, как и всё вокруг.
Я едва держалась на ногах.
Мой до ужаса низкий гемоглобин снова давал о себе знать.
После третьего класса мой иммунитет сильно ослаб. Моё состояние ухудшалось, а моя привычка принимать всё слишком близко к сердцу, казалось, только усугубляла всё.
Головокружение.
Потемнение в глазах.
Звон в ушах.
Тяжёлое дыхание.
Я привыкла к этому.
Хотя, наверное, к такому невозможно привыкнуть по-настоящему.
Я прикрыла глаза и прошептала:
- Аллах, помоги мне... Прошу Тебя. В этом мире помоги мне справиться. Помоги... Помоги мне осуществить мою мечту, Аллахым...
Голос дрогнул.
На глазах появились слёзы.
Я знала.
Знала, что Он слышит меня.
Знала, что Он поможет.
Мой единственный Господь.
Тот, кто слышит каждое моё дуа.
Тот, к кому я могу обратиться в любое время.
Я училась в десятом классе. И у меня была одна большая мечта - закончить школу, поступить за границу на бесплатное обучение и уехать отсюда.
Навсегда.
Мне казалось, что здесь мне нет места.
Мы жили вместе с родителями отца - моими бабушкой и дедушкой.
С детства они причиняли мне боль.
Не кулаками.
Не криками.
Хуже.
Равнодушием.
Унижением.
Словами, которые, возможно, для них ничего не значили, но для маленькой девочки становились ранами.
Меня унижали перед двоюродными сёстрами и братом. Заставляли чувствовать себя хуже других. Я росла, слыша слова, которые ребёнок не должен был слышать.
И я ненавидела это.
Ненавидела настолько сильно, что иногда мне казалось, будто внутри меня больше ничего не осталось.
Но я больше не была той девочкой.
Мой мир рухнул ещё тогда, когда не стало её.
Моей бабушки.
После этого я изменилась.
Я больше не собиралась молчать.
Не собиралась проглатывать каждое слово, сказанное в мой адрес.
Не собиралась показывать людям свою слабость.
Потому что стоило тебе однажды показать, где больно, - и ты становишься уязвимой.
А я больше не хотела быть уязвимой.
Я научилась быть сильной ещё в детстве.
Да, мама помогла мне стать такой.
Но, несмотря на всё, я до сих пор злилась на своих родителей за то, что они, зная обо всём, продолжали жить рядом с ними.
Наверное, именно поэтому я стала такой.
Равнодушной.
Молчаливой.
Я никогда ничего не рассказывала людям.
Ни друзьям.
Никому.
Я могла улыбаться, смеяться, шутить, делать вид, что у меня всё прекрасно.
Я научилась создавать вокруг себя образ жизнерадостной девочки.
Той самой, у которой всегда всё хорошо.
Но никто не знал, как мне бывает плохо.
Я никогда не показывала свою слабость.
Никогда.
Единственным человеком, который действительно мог понять меня, была Малика.
Моя подруга детства.
Мой самый близкий человек среди людей.
У меня было много знакомых и друзей, но по-настоящему близко я общалась лишь с несколькими. Да и вообще я была интровертом. Меня было сложно вытащить куда-нибудь, особенно в большую компанию.
Но был тот, перед кем я могла быть любой.
Не сильной.
Не весёлой.
Не идеальной.
Я могла плакать перед Ним столько, сколько хотела.
Могла говорить о том, о чём не говорила никому.
Это был мой Господь.
Мой Иман.
Моя вера.
Я всегда повторяла себе, что она сильнее меня.
Но идеальных людей не бывает.
Я тоже ломалась.
Иногда падала.
Иногда чувствовала, что больше не могу.
Но всё равно держалась.
Каждый намаз на моём молитвенном коврике почти никогда не проходил без слёз.
Но я знала.
Мой Господь обязательно поможет мне.
Он всё видит.
Он всё слышит.
И даже когда мне кажется, что я одна против всего мира, я всё равно не одна.
Потому что у меня есть Он.
И ещё мой дедушка.
Мой любимый дедушка.
Отец моей мамы.
Человек, которого я понимала и который понимал меня.
Я любила его больше всех.
Клянусь, иногда мне казалось, что даже больше родителей.
После смерти бабушки я привязалась к нему ещё сильнее.
Наверное, потому что теперь он оставался единственным человеком, который напоминал мне о ней.
И именно поэтому моим самым большим страхом стало потерять его.
Самого дорогого мне человека.
Конечно, я любила родителей.
Любила свою младшую сестрёнку.
Любила Малику.
Но кроме них я почти никого не подпускала к себе.
Потому что вся моя любовь однажды уже исчезла вместе с человеком, которого я любила больше всего.
И с тех пор я не верила в любовь.
Для меня любовь была слабостью.
Слабостью, которая способна затуманить разум.
Я не верила, что в этом мире существует настоящая любовь.
Этот мир был полон лицемерия.
Лжи.
Разочарований.
Я посмотрела на часы.
Прошёл почти час.
Я решила пойти взять омовение и встать на намаз.
А потом собраться в школу.
На самом деле я любила школу.
Я ходила туда почти каждый день.
Иногда мне казалось, что я делаю это лишь для того, чтобы как можно меньше находиться дома.
Я не могла спокойно смотреть на бабушку и дедушку со стороны отца.
Не после всего, что они сделали со мной.
Не после всех тех слов и поступков, которые оставили во мне травмы ещё в детстве.
Но я была сильной.
Я справлюсь.
Обязательно.
Я пошла в душ, совершила омовение и привела себя в порядок.
Затем надела намазное платье, расстелила молитвенный коврик и встала на намаз.
- Аллаху Акбар.
И начала молиться.
Намаз.
Это было то, чего я ждала каждый день.
Моё спасение.
Моё утешение.
Когда я молилась, все мои мысли словно оставались где-то далеко.
Передо мной был только мой молитвенный коврик.
И мой Господь.
Тот, кто слышал меня.
Тот, кто знал обо мне всё.
Закончив намаз, я ещё некоторое время лежала на коврике.
Слеза снова скатилась по моей щеке.
Стоило мне закрыть глаза, как передо мной вспыхивали картины прошлого.
Словно старая киноплёнка.
Мне было пять...
Я даже представить не могла, что запомню всё это.
Каждый момент.
Каждое слово.
Каждый поступок, совершённый по отношению ко мне.
Я была очень злопамятной.
Наверное, потому что слишком рано научилась запоминать боль.
Я выросла слишком быстро.
Но я сильная.
У меня всё получится.
Я поднялась, сделала дуа, сложила молитвенный коврик и сняла намазное платье.
А потом улыбнулась своему отражению.
Сегодня я пойду в школу.
Увижу друзей.
Отвлекусь.
Мне это было нужно.
Я быстро собрала рюкзак: положила тетради, несколько учебников, пенал и свои заметки.
Затем открыла шкаф.
Моя комната была небольшой, но уютной.
Она никогда не была слишком яркой или солнечной. Всё здесь было в сдержанных тонах.
На потолке висела гирлянда с маленькими синими лампочками, и именно они наполняли комнату мягким голубоватым светом.
Сегодня я выбрала тёмно-синие широкие джинсы и чёрную толстовку.
А сверху надела свой чёрный хиджаб.
Я носила не обычный хиджаб, а длинный шарф - что-то вроде шейлы, но с полностью закрытой шеей.
Я очень любила свой хиджаб.
Для меня он был не просто частью одежды.
Он был моей крепостью.
Моей защитой.
В нём я чувствовала себя увереннее.
Я носила его с двенадцати лет.
Села за туалетный столик и посмотрела на своё отражение.
Усталое лицо.
Едва заметные тени под глазами.
А от частых слёз в уголках глаз появились почти незаметные следы.
Я взяла немного консилера, слегка подкрасила ресницы тушью и нанесла на губы блеск.
Всё.
Я надела часы, несколько браслетов.
А потом вспомнила ещё об одной детали.
Достала пару серебристых заколок в виде маленьких звёздочек и прикрепила их к своей боне.
Я не могла без них.
Это была моя маленькая отличительная черта.
Моя изюминка.
Затем я надела чёрную куртку, вставила в уши чёрные наушники и включила чтение Корана.
Оно всегда меня успокаивало.
Закинула рюкзак на одно плечо и спустилась вниз.
Дома было тихо.
Все ещё спали.
Моя младшая сестра Сумейя тоже редко ходила в школу, хотя была младше меня всего на три года.
Я надела тёплые угги, открыла дверь и вышла.
Заперла её на ключ.
У каждого в нашей семье были свои ключи.
Дом часто пустовал.
Я пошла по улицам Измира, вдыхая холодный утренний воздух.
Было ещё не совсем светло - всё-таки зима, - но и темноты уже не было.
Я посмотрела на часы.
7:50.
- Успею, - сказала я самой себе.
По дороге я зашла в небольшое кафе.
Кофе.
Я покупала его почти каждый день.
Через несколько минут вышла из кафе с тёплым картонным стаканчиком в руках и продолжила путь.
Когда я наконец зашла в школу, внутри уже бурлила жизнь.
Голоса.
Смех.
Шум.
И вдруг ко мне подбежала Малика.
- Адии! Ассаляму алейкум!
Она обняла меня так, будто мы не виделись целый год.
- Ва алейкум ассалам, Мали. Отпусти меня! Ты меня сейчас задушишь. Мы вчера виделись!
Она наконец отпустила меня и тут же состроила обиженное лицо.
- Такого нетактильного человека, как ты, я ещё ни разу не встречала!
- Ой, Мали, перестань. Ты же меня знаешь.
- Знаем, знаем. Нашу колючую звёздочку.
- Эй, ты чего задумалась?
Я даже не заметила, как сзади подошёл Али.
Я сразу узнала его голос.
Али.
Мой лучший друг.
Мы учились в одном классе и были очень близки.
Дружили ещё с первого класса.
За столько лет он стал мне почти как брат.
Да, я знала, что в исламе существуют границы в общении между девушками и парнями. Поэтому мы старались их соблюдать: не прикасались друг к другу, не гуляли наедине и всегда держали определённую дистанцию.
Но мы знали друг друга с детства.
Наши мамы тоже были знакомы.
И я не могла просто взять и прекратить с ним общение.
Он был мне близок.
Почти как брат.
Хотя родного брата у меня не было.
О двоюродном я вообще предпочитала не говорить.
Он существовал.
Но не для меня.
А остальные были слишком маленькими.
Совсем ещё дети.
- Эй, ты чего задумалась? - снова спросил Али.
Я моргнула.
- А я? Да нет-нет. Идёмте.
Мы направились в класс.
Мы с Маликой сели за четвёртую парту, около окна.
Али сел сзади со своим другом.
Начался урок.
Литература.
Я училась на отлично, и это меня радовало.
Именно к этому я и шла.
Учительница проводила повторение материала, но я уже отвечала и поэтому была свободна.
Я достала свой скетчбук, взяла простой карандаш и начала рисовать всё, что приходило мне в голову.
- Опять рисуешь? - спросила Малика.
- Ну, как видишь, - ответила я.
Она немного помолчала.
- Ади, ты знала, что на следующей неделе мы пойдём в гости к тёте Амире? Наши мамы вчера переписывались.
Я подняла голову.
- Да? А мы зачем? Они всегда ходили без нас.
- Не знаю. Тётя Амира сказала, что будут все. И тем более в пятницу будет джума. Все придут, будем вместе совершать намаз... Там ещё что-то было.
- Не знаю. Как-то не хочется.
- Адия, ну давай. Я же иду.
Я вздохнула.
- Ладно-ладно.
Тётя Амира была одной из близких подруг наших мам.
Всего их было четыре.
И у двух из них были старшие сыновья.
Раньше, ещё в детстве, я проводила с ними большую часть своего времени.
Мы все жили в одном дворе.
Ходили друг к другу в гости.
Играли.
Гуляли.
Катались вместе.
Были рядом почти двадцать четыре часа в сутки.
У меня даже остались фотографии.
С ними.
Точнее... с ним.
С Юсуфом.
Он всегда был мне ближе, чем Хасан.
Хасан был сыном Севды.
А Юсуф - сыном Амиры.
Они переехали, когда мне было пять или шесть лет.
И, кажется, моё пятилетие действительно было не самым лучшим периодом моей жизни.
Сначала я потеряла бабушку.
А потом из моей жизни исчезли они.
Они уехали далеко, и видеться часто мы больше не могли.
Наши мамы продолжали общаться.
Но мы...
Мы забыли друг друга.
Совсем.
Конечно, мы были детьми.
Мы не могли самостоятельно поддерживать связь.
Каждый пошёл своей дорогой.
И вот сейчас, когда Малика упомянула тётю Амиру, я впервые за много лет вспомнила о Юсуфе.
О Хасане.
О том времени.
О детстве.
Больше ни с Хасаном, ни с Юсуфом я не поддерживала никакой связи.
И, если честно...
Мне было всё равно.
Я привыкла к своей жизни.
После школы мы отправились домой.
Я, Малика и Али шли вместе, болтали о каких-то мелочах, смеялись.
А когда дошли до дороги, где наши пути расходились, попрощались.
Я предложила Малике остаться сегодня у меня.
Конечно, она согласилась.
Мы часто оставались друг у друга.
Попрощавшись с Али, мы направились ко мне.
Когда мы пришли домой, я сразу пошла на кухню.
Папа был на работе.
Мама готовила.
- Маам, я дома! Я с Маликой. Она сегодня останется у меня.
- Очень хорошо! Идите покушайте.
Малика тут же подбежала к моей маме и крепко её обняла.
Ну конечно.
Я устало посмотрела на них.
- Мам, я не хочу есть.
Мама сразу посмотрела на меня серьёзно.
- Адия, ты должна поесть. Сегодня пришли результаты твоих анализов.
Я замерла.
- Состояние ухудшилось, гызым. Иммунитет очень слабый. Не убивай себя так, - сказала мама и обняла меня.
Да.
С иммунитетом у меня действительно были проблемы.
Некоторые витамины в организме практически отсутствовали.
Мама достала упаковку таблеток.
- Адия, гызым, я купила лекарства, которые прописал врач. Держи. Принимай каждый день после еды.
- Адия! Я лично буду за этим следить! - тут же воскликнула Малика.
Я посмотрела на неё.
- Хорошо, мама. Буду принимать. Иншаллах, всё будет хорошо.
Мы всё-таки поели, а потом поднялись ко мне.
Малика огляделась.
- Ой, как я люблю твою комнату!
Я рассмеялась.
- Мали, ты говоришь это каждый раз, когда заходишь сюда.
- Ой, Ади, вот ты всегда такая! Давай лучше фильм посмотрим.
- Ну давай.
Я взяла ноутбук.
Мы устроились на кровати, укрылись пледом, взяли чипсы и включили какой-то ужастик.
Прошло всего несколько минут.
- А-А-А!
Малика резко закрыла лицо руками.
Я посмотрела на неё.
- Мали...
- Ади! Ты вообще не боишься?!
- Нет.
- А чего ты вообще боишься?
Я посмотрела на неё.
И совершенно спокойно ответила:
- Только Аллаха.
Малика улыбнулась.
А я тоже улыбнулась.
Через несколько минут мы выключили фильм и легли спать.
Я закрыла глаза.
В комнате было тихо.
За окном спал холодный Измир.
И я ещё не знала, что совсем скоро в моей жизни произойдёт то, чего я никак не ожидала.
Что прошлое, о котором я почти забыла, уже начало возвращаться.