То чего, ни кто не ожидал.

Дэн нахмурился, чуть наклонив голову, и повторил чуть настойчивее:

- А почему ему нельзя носить тяжести? В документах ничего такого не было.

Воспитательница Аксана нервно поправила выбившуюся прядь, взгляд её скользнул по коридору, будто она надеялась, что кто‑то придёт ей на помощь.

- Произошёл несчастный случай... Он хотел помочь перенести шкаф в игровой, хотя ему строго-настрого запрещали. В итоге шкаф накренился, а Деку... он пытался удержать, не хотел, чтобы шкаф придавил малыша из младшей группы. Ударился спиной о край полки, получил сильное растяжение, а потом ещё и переохладился - у нас тогда батареи плохо грели, в Японии зимой в старых зданиях бывает очень сыро. С тех пор врачи сказали: никаких тяжестей, минимум нагрузки на спину, иначе могут быть осложнения.

Деку шагнул вперёд, заслоняя собой неловкость момента, голос его звучал ровно, но в нём проскальзывала едва заметная твёрдость:

- Я сам расскажу, если это так важно. А теперь, пожалуйста, прошу, отойдите в сторону. Дэн хотел успеть до темноты доехать.

Аксана вздрогнула, будто очнулась, торопливо закивала:

- Да‑да, извини... Прости. Пока, Деку. Береги себя.

Я лишь коротко кивнул, не зная, что ещё сказать, и протянул рюкзак Дэну. По его глазам было видно: он не просил вслух, но очень хотел, чтобы я отдал. В них читалось тихое «я помогу, позволь мне это сделать». Я отдал.

Выйдя из здания, мы миновали скрипучие ворота, и у обочины я увидел классную машину. Новенькая, блестящая, с хищными линиями кузова - будто не из этого тихого, дождливого городка.

- Хм... Прикольно, - пробормотал я, невольно замедляя шаг.

Дэн едва заметно улыбнулся, в этой улыбке было облегчение - будто он наконец мог сделать хоть что‑то правильно:

- Я рад, что вам понравилось. Алекса, включись. Я пришёл и привёл господина.

Я уставился на Дэна непонимающим взглядом. Тот вздохнул, будто сам был не до конца уверен, что делает всё как надо, и чуть громче позвал:

- Блин, Алекса, проснись! Я и правда хочу доехать побыстрее до босса, хе‑хе. А то не тебе наказание получать.

- И почему побыстрее доехать? И что за наказание? - спросил я, чувствуя, как внутри шевелится любопытство, смешанное с тревогой.

Дэн прикусил губу, будто подбирая слова, и махнул рукой на машину:

- Нам в другой город ехать надо. А наказание... Давайте сядем, и по дороге я всё расскажу. И отвечу на ваш вопрос: «Что я тут делаю?»

Когда мы уселись в машину - я на пассажирском, Дэн за рулём, - салон мягко вспыхнул приглушённым светом, и раздался голос Алексы, спокойный, чуть ироничный, будто она только что проснулась и не слишком довольна этим фактом:

- Доброе утро, Дэн. Или уже вечер? Судя по данным геолокации, мы в префектуре Сайтама, время - 17:43. Температура за бортом - 11 градусов, вероятность осадков - 68 %. Подтверждаю: господин на борту. Маршрут до резиденции босса построен, расчётное время в пути - 2 часа 17 минут при соблюдении скоростного режима. Если вы снова попытаетесь нарушить ограничение на трассе, я буду вынуждена сообщить об этом в центральный журнал поездок. И, Дэн, я не люблю, когда меня будят шутками. Это неэффективно.

Я невольно фыркнул, а Дэн закатил глаза, но в его взгляде мелькнула улыбка:

- Спасибо, Алекса. Постараюсь не нарушать.

Алекса не подала виду, что шутка её задела, - в конце концов, её алгоритмы были заточены под максимальную нейтральность в присутствии господина. Но в интонации, едва уловимой, проскользнуло что‑то вроде усталого «опять эти человеческие эмоции». И всё же она сразу переключилась на дело:

- Рекомендую включить обогрев сидений. Влажность высокая, а господин, судя по медицинским пометкам в досье, чувствителен к переохлаждению.

Я покосился на Дэна:

- У неё и про меня всё есть?

Тот пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на вину:

- Босс ничего не оставляет на волю случая.

Машина плавно тронулась, фары прорезали сумерки, и город начал растворяться за окнами - старые домики с черепичными крышами, узкие улочки, фонари, отбрасывающие дрожащие круги света на мокрый асфальт. Япония в этот час казалась особенно тихой, будто сама природа не хотела мешать тому, что должно было случиться дальше.

Дэн сжал руль чуть крепче, собираясь с мыслями, и наконец заговорил:

- Я всё расскажу, только вы потом ответьте на мой вопрос. Хорошо?

- Хорошо, - кивнул я.

Он выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз.

- Изначально я был сиротой, жил на улице. Потом меня подобрал ваш отец. Он меня воспитал, многому научил, и ещё... он всегда говорил про вас. Когда он потерял связь со своей женой, вашей материю, он стал искать вас. А я подрос и предложил помочь. Но иногда я делал вещи, которые его бесили. А после смерти Инки... он и вовсе стал себя странно вести.

Его пальцы на руле побелели, и он на секунду прикрыл глаза, будто отгоняя воспоминание.

- Я часто бывал в его постели - не как любовник, а как тихая, послушная замена. Которая послушно раздвигала ноги, что бы тот выпустил все что накопилось за день на моём теле. Вы не подумаете молодой господин, он не заставлял меня я сам пошёл на это. Мне было больно смотреть на человека, который спас меня, убивается горем от потери близких. Меня даже так и прозвали в мафии, что я шлюха Босса, и что я раде денег раздвигаю ноги перед ним. Но они просто не знают правды.

А ещё тише парень добавил.

- Было то, что некоторые хотели попробовать из-за чего босс держит меня при себе и почему я по их мнению так хорош в постели.

После этого в машине наступила тишина, но не надолго.

- Когда мы приедем, не могли бы вы у отца попросить, чтобы я стал вашим слугой? - продолжил Дэн, глядя прямо перед собой на дорогу, где свет фар выхватывал из темноты мокрые полосы асфальта. - Иначе... иначе, боюсь, смерть придёт за мной. Он сейчас не прощает ошибок. Любое опоздание, любая неточность - и наказание может быть жестоким. Не столько за проступок, сколько за то, что ты напомнил ему о его собственной боли.

Я слушал, и в груди становилось тесно. Не от страха, а от того, как много стояло между строк.

- Хорошо, - тихо сказал я. - А я так понимаю, это был не вопрос, а просьба?

Дэн криво усмехнулся, и в этой усмешке было столько усталости, что она казалась почти физической:

- Да. Просто, наверно, мозги не варят. Простите.

Я покачал головой:

- Не извиняйся. Просто расскажи всё до конца. Я хочу знать.

И машина летела сквозь сумерки, унося нас прочь от старого детдома, от дождя и тишины, туда, где ждали ответы - и, возможно, новая жизнь.