1
С самого рождения Деку был предоставлен самому себе - его жизнь прошла в стенах унылого детдома, затерянного в глуши провинциальной Японии. В четыре года он убил свою приёмную мать, а родная, как гласила официальная версия, погибла ещё при родах... Впрочем, эта версия была лишь удобной ширмой. На самом деле, когда на свет появился Изуку (Деку), его настоящую мать хладнокровно отравили, а женщина, совершившая это преступление, забрала мальчика себе.
Эта женщина была наёмницей: она бралась и за сложные, и за простые задания, не задавая лишних вопросов. Однажды ей поручили устранить женщину вместе с ребёнком. Но, расправившись с матерью, Анга (так звали наёмницу) не смогла поднять руку на малыша - в ней неожиданно пробудилось забытое материнское чувство. Когда‑то она потеряла собственного ребёнка в автокатастрофе, и теперь, глядя на крохотного Изуку, словно пыталась заполнить эту зияющую пустоту в груди.
Анга растила Изуку и учила его всему, что знала сама - от умения бесшумно передвигаться до способов читать людей по едва заметным жестам. При этом она и не подозревала, насколько мальчик умён и сообразителен: уже в два года Деку понял, что эта женщина - не его родная мать. Он считывал её взгляды, замечал, как она вздрагивает, когда случайно называет его чужим именем, и молча складывал кусочки мозаики в единую картину.
После того как маленький Деку расправился со своей приёмной матерью, он обставил всё как несчастный случай и дрожащими пальцами набрал номер полиции. Голос его звучал неестественно спокойно, будто он читал заученный текст. После долгого разбирательства мальчика отправили в детдом. Там он учился, познавал мир и тренировался до изнеможения - и так продолжалось до тех пор, пока ему не исполнилось семь лет. Именно тогда за ним пришёл молодой человек лет двадцати, с прямой спиной и взглядом, в котором не было ни капли суеты.
---
Комната, в которой сидел Деку, была крошечной и скудно обставленной - типичный уголок воспитанника японского детдома. Узкая кровать с тонким одеялом стояла у стены, покрытой облупившейся краской. Рядом - простой деревянный стол, на нём - потрёпанный блокнот и карандаш с обгрызенным концом. На стене висела самодельная полка, где в ряд стояли несколько книг, купленных на сэкономленные иены, и маленькая фигурка героя из старого аниме, которую Деку когда‑то нашёл на улице и бережно хранил. Окно выходило на внутренний двор, где под моросящим дождём темнели мокрые плитки, а вдалеке виднелся забор с облупившейся краской - словно граница между его миром и всем остальным.
Сам детдом был старым зданием из серого бетона, построенным ещё в середине прошлого века. Его коридоры пахли сыростью и дешёвым моющим средством, а скрипучие полы будто шептали истории всех детей, которые когда‑либо здесь жили. В холле висели выцветшие плакаты с правилами и фотографиями выпускников, чьи лица уже почти стёрлись от времени. По утрам воспитатели торопливо раздавали завтраки, а по вечерам в комнатах становилось тихо - каждый ребёнок прятался в свой маленький мир, чтобы не слышать, как шумит дождь по жестяной крыше.
Небольшой городок, приютивший этот детдом, казался застывшим вне времени. Узкие улочки петляли между невысокими домами, фасады которых украшали аккуратные таблички с иероглифами. Вдоль тротуаров тянулись ряды фонарей, чьи тусклые огни едва разгоняли сумерки. На окраине виднелись силуэты фабрик, а ближе к центру - несколько магазинчиков, где продавцы знали всех местных в лицо. Над городом нависала гряда холмов, покрытых лесом, а в воздухе витал запах влажной листвы и далёкого моря. Здесь новости распространялись быстрее ветра, и даже в такой глуши все слышали о «Мафии Забытых Кошмаров» - о ней шептались в переулках и избегали произносить вслух.
Деку сидел за своим столом, водя карандашом по страницам личного дневника. Буквы ложились ровно, будто он пытался удержать в них свой хрупкий порядок. Его особенно тревожило то, что к четырём годам у него так и не проявилась причуда. Это пугало его не потому, что он хотел быть героем, - он просто не понимал, как жить в мире, где каждый ребёнок рано или поздно обретает силу, а он оставался пустым местом. Пальцы сжимались на карандаше чуть крепче, чем нужно, а взгляд время от времени скользил к окну, где капли дождя рисовали на стекле свои бессмысленные узоры.
В дверь кто‑то постучал - коротко, без церемоний, словно не хотел задерживаться.
- Открыто, - тихо и спокойно произнёс Деку, хотя внутри у него всё сжалось. Он знал: такие стуки не бывают случайными.
По звуку шагов стало ясно, что в комнату вошли двое. Первый шёл уверенно, второй - чуть медленнее, будто не решался нарушить эту тишину.
Воспитательница Аксана, высокая женщина с усталыми глазами и туго стянутыми в пучок волосами, остановилась у порога. Рядом с ней стоял парень чуть старше, в простой куртке, но с такой осанкой, будто под ней скрывалась броня.
- Изуку, тебя хотят забрать. Собирай вещи, - сказала Аксана, стараясь говорить мягко, но голос всё равно звучал механически, как будто она повторяла заученную фразу.
Деку медленно закрыл дневник и поднял взгляд. В его глазах не было слёз, не было и радости - только холодная насторожённость.
- Воспитательница Аксана, сколько раз я вам говорил, что меня зовут Деку, а не Изуку? - произнёс он ровно, но в интонации скользнула едва уловимая горечь.
Аксана чуть нахмурилась, будто пыталась удержать в голове все имена и лица, которые ей приходилось помнить каждый день.
- Но в документах указано, что твоё имя - Изуку.
Деку чуть наклонил голову, словно рассматривал её как незнакомый механизм.
- Да, там так написано, но это имя того, кем я был раньше. Теперь я другой, и моё имя - Деку. Пожалуйста, запомните это.
Парень, стоявший рядом, сделал шаг вперёд, будто хотел заслонить собой неловкость момента.
- Воспитательница Аксана, позвольте мне дальше разобраться самому. А вы соберите всю имеющуюся у вас информацию о нём.
Аксана кивнула, её плечи чуть опустились, как будто с них сняли ещё одну невидимую ношу.
- Хорошо, - проговорила она и, развернувшись, вышла, оставив дверь приоткрытой - словно не хотела окончательно закрывать за собой эту дверь в его жизнь.
В комнате остались только Деку и незнакомый парень. Тишина стала гуще, будто воздух уплотнился от невысказанных вопросов. Первым заговорил Деку - ему было любопытно, но он старался спрятать любопытство за маской равнодушия.
- И почему же вы решили забрать меня, а не кого‑нибудь другого из детдома?
Парень чуть склонил голову, будто извиняясь за то, что вторгается в чужой мир.
- Я пришёл именно за вами, потому что вы - единственный наследник «Мафии Забытых Кошмаров». Ваш отец, нынешний глава организации, ждёт вас.
Деку на мгновение замер, а потом едва заметно хмыкнул - звук, в котором смешались ирония и усталость.
- М‑м‑м, забавно. А почему он не мог найти меня раньше и забрать? И как вас зовут?
- Прошу прощения за мою бестактность, молодой господин. Я ваш личный слуга, меня зовут Дэн. Ваш отец не мог вас найти, потому что женщина, убившая вашу родную мать, тщательно скрывалась от нас. По этой причине мы долгое время не знали, где вы находитесь. Но недавно нам сообщили, что вы нашлись, и вот я приехал за вами.
Деку кивнул, будто складывая новые сведения в отдельный ящик своего разума. Мысленно он удивлялся: как он может быть единственным наследником, если даже в такой глуши все слышали о «Мафии Забытых Кошмаров»? В этом городе слухи жили дольше людей.
- Понятно. И что же вы делаете в мафии? - спросил он, не оборачиваясь. Вместо ответа он встал из‑за стола и начал собирать вещи - немного, но каждое движение было точным, будто он репетировал этот момент сотни раз. Он поверил Дэну, но старался не показывать этого.
Дэн чуть опустил взгляд, словно слова давались ему нелегко.
- Простите, молодой господин, но я не вправе отвечать на этот вопрос.
Деку пожал плечами - лёгкое, почти небрежное движение.
- Не хотите - не отвечайте, ваше право.
После этих слов он всё‑таки обернулся и взглянул на парня. Тот был выше него; вряд ли ему было больше двадцати лет. «Он довольно красив, - подумал Деку, - наверное, девушки за ним так и бегают. Надо потом спросить».
Дэн будто прочитал его мысли - или просто заметил этот оценивающий взгляд.
- Извините, молодой господин, но за мной девушки не бегают. И да, вы угадали - мне двадцать лет.
Деку постарался не выдать своего удивления. Он взял рюкзак - вещей у него было немного: пара книг, дневник, фигурка героя и свёрток с любимыми карандашами. С малых лет он не чувствовал холода и спокойно переносил температуру в ноль градусов, будто его тело решило, что эмоции - это роскошь, которую он не может себе позволить.
- Ну, я собрал вещи. Мне их нести самому, или слуга заберёт? Как у вас там принято? - спросил он, слегка приподняв бровь.
Дэн чуть наклонил голову, будто взвешивая, как лучше ответить.
- Если господину тяжело, я могу понести.
Деку усмехнулся уголком рта.
- Нет, мне не тяжело.
В этот момент в комнату снова вошла воспитательница Аксана. В руках она держала тонкую папку с документами, а в глазах читалась смесь облегчения и грусти.
- Вот все документы. Вы уже всё собрали? Поладили? - спросила она, будто надеялась услышать простой и хороший ответ.
Дэн помедлил, подбирая слова.
- Да, собрали. А насчёт того, поладили ли мы... этого я не могу сказать.
Деку посмотрел на Аксану - впервые за долгое время без привычной колючести.
- Поладили, - спокойно произнёс он, и в этом слове прозвучало что‑то большее, чем просто вежливость.
Аксана слабо улыбнулась, будто хотела запомнить эту улыбку навсегда.
- Деку, ты же знаешь, что тебе нельзя носить тяжести. Ты забыл? - её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.
Деку лишь чуть качнул головой.
- Я помню. Но сейчас я сам решу, что мне нести.
Комментарии