ВНУТРИВЕННО

Кабинет пропитался едким дымом от нескольких выкуренных пачек «Dunhill International». Подобное состояние накрывало генерала периодически — любило наведываться без всякого предупреждения.

Мужчина устало затушил окурок о край влажного гранёного стакана, в котором лёд, смешиваясь с остатками виски, всё ещё не успел раствориться.

Трах мозгов был уже не просто ежедневным стандартом — скорее обязательным началом и завершением рабочего дня. Разбираться с остатками отчётов точно не входило в его планы. Всё, на что хватило сил, — достать из ящика стола ещё одну мятую пачку сигарет.

Усталость. Имел ли Итан на неё право?

Не сейчас. Точно не в момент подготовки армии к новой точке. Последние недели проходили исключительно на полигонах, почти без перерывов. Единственную возможность ненадолго выдохнуть мужчина тратил именно так. Забавно, что подобные слабости рождались вовсе не из нежелания продолжать службу, а из беспечного отношения высшего начальства к жизням собственных солдат.

Что есть солдат для правительства?

Защитник Родины? Обеспечитель будущего? Или всего лишь дорогостоящее пушечное мясо?

Можно ли тренировать людей лишь затем, чтобы однажды наблюдать за их гибелью? Способен ли человек выполнять подобную работу, не позволяя себе чувствовать? Если речь идёт о генерале, то больше это приравнивается к обязательству. И после вечного напоминания себе о таковом — любые мысли должны были закончиться, однако стоило остаться одному, те начинали кружить подобно буре вновь и вновь.

Итан откинулся на спинку кожаного кресла, вновь затушив сигарету.

«Собраться. Ты должен собраться».

Веки закрылись сами собой — лишь бы перестать ощущать тяжесть, давившую на глаза. Сон приходит ненадолго, но ты всё равно ждёшь его, как преданный пёс ждёт хозяина, готовый лечь у ног хотя бы на несколько минут.

Тишина. Что можно было бы отдать за неё?

Неважно. Итан отдал бы всё. Если бы ещё что-то принадлежало ему самому.

Она медленно разливалась по груди, обволакивая пространство, тело и разум. Где-то тихо стукнула оконная створка, но генерал даже не шелохнулся.

Так и должно быть.

Холод постепенно становился ближе. Уже коснулся кончиков пальцев, пробрался под воротник, а теперь застыл где-то у самых губ.

Не открывать глаза.

Этот приказ сейчас нельзя было нарушить ни при каких обстоятельствах.

В какой-то момент ему даже почудилось осторожное прикосновение чужих пальцев к пульсирующей жилке шеи.

Резкий свет пробился даже сквозь сомкнутые веки.

Чёрт.

Синнер медленно открыл глаза. Лучи проникали даже через плотно закрытую дверь. Раздражённо поднявшись с кресла, он направился к источнику. Никого.

Что за хрень?

Свет будто ускользал всякий раз, когда он делал шаг. До того момента, как наконец не остановился у входа в госпиталь. Он уже потянулся к холодной металлической ручке, но дверь бесшумно распахнулась раньше, чем генерал успел той коснуться.

Коридор выглядел непривычным.

Слишком длинным. Слишком светлым. Слишком пустым.

Будто конца у него вовсе не существовало, а сам свет продолжал растягивать пространство всё дальше.

Внезапно чья-то тень заслонила источник. Генерал почти сразу ускорил шаг, пытаясь догнать силуэт, но он лишь спокойно скрылся в одной из палат.

«Пора завязывать пить», — единственная мысль, успевшая промелькнуть прежде, чем мужчина приметил девушку. Незнакомка остановилась у окна, выходившего прямо на полумесяц — освещающее остальное пространство всецело.

Язык прирос к нёбу. Да что там язык — даже губы не смогли подчиниться желанию произнести пару слов.

Светлые волосы девушки под лунным светом казались почти белыми. Незнакомка наконец начала медленно поворачивать голову.

Ну же.

Её профиль казался кукольным. Настолько аккуратным, словно лицо выточили руки талантливого скульптора.

Давай.

Когда та, что была подобна ангелу, наконец подняла взгляд, а грозовой оттенок её глаз на мгновение вспыхнул в лунном свете, Итан инстинктивно сделал шаг вперёд...

И резко дёрнулся, едва не смахнув бумаги со стола.

— Твою мать...

Шатен устало потёр переносицу. Неясно, что разочаровало сильнее: боль в затёкшей шее после сна в кресле или осознание того, что он никогда не сможет коснуться девушки, вероятно, не существовавшей вовсе.

♡♡♡

Не вышло реализоваться так, как хотелось, не вышло стать успешной студенткой, не вышло попасть туда, куда действительно мечталось. Эти два слова — «не вышло» — преследовали Эстер каждый раз, стоило лишь сесть в автобус по дороге на практику.

Погода Рочестера, по её скромному мнению, удивительно совпадала с внутренним состоянием. Даже милые витрины и уютные прилавки не могли разогнать плотную завесу серых туч или хотя бы немного скрыть мерзкую слякоть, растекавшуюся по улицам.

В наушниках едва слышно играла любимая песня — «California Dreamin'», но её то и дело перебивал оживлённый разговор с соседних мест.

Две женщины с неподдельным интересом обсуждали новое организационное мероприятие — «Dining Out». Если верить их словам, всё должно было пройти во всей красе: красивые жёны офицеров и генералов, роскошный ресторан, дорогие блюда — ну точно с налогов. Особенно за счёт двух несчастных попутчиц.

— Празднуют и празднуют! У них, наверное, всё просто: приехали на новую точку, укрепились — значит, самое время выпить! — рассмеялась полноватая шатенка, как успела про себя отметить Эстер, придерживая сумочку, из которой выглядывал лохматый йорк.

— И неважно, что «захваченное» вообще-то изначально принадлежало США, — подхватила её собеседница. — Муж и до отставки редко появлялся на подобных лицемерных праздниках. Мы обычно проводили вечера за чем угодно, только не за обсуждением гадюшника.

— Даже не знаю, гордиться ли тем, что сын теперь тоже плавает в этой «уважаемой» сфере. Причём буквально.

— Во флоте?

— А как иначе? Если уж служить — то поближе к морю. — Женщина машинально погладила щенка, когда тот тихо тявкнул. — Хотя, может, само мероприятие и не такое ужасное... если игнорировать не мужчин, а именно их жён-стерв. Но не все такие разумеется!

— Вот с этим не поспоришь. Некоторые ведут себя так, будто сами получили звание, только потому, что муж удобно устроился в генеральском кресле. Была у меня одна такая...

Эстер шумно вдохнула, надеясь, что это поможет намекнуть на необходимость говорить потише.

Не помогло.

— Извините, — поспешно сняла проводные наушники, которые уже смогли запутаться в светлых волосах, и обернулась. — Не могли бы вы говорить немного тише? У меня ужасно болит голова.

— А что случилось? — с искренним любопытством спросила рыжеволосая мадам.

— Всё-таки общественное место... — девушка виновато улыбнулась. — Голова просто раскалывается.

— Такая молодая, а уже здоровье шалит. Что же с нынешним поколением происходит?

— Я учусь в медицинском. Еду после работы. Просто устала, спасибо.

Она уже собиралась снова вдеть наушники, но женщины, казалось, нашли новую тему для разговора.

— Ой, милая! Так ты в медицине? Это же замечательно! Кем будешь? Где подрабатываешь?

— Медсестрой. Просто плохо получается совмещать учёбу и практику. В этом месяце нас распределили на военную базу.

— Да мы прямо святая троица! Всех жизнь с военными связала. Даже не знаю, радоваться этому или нет.

— И долго тебе там осталось? — продолжила допытывать обладательница пёсика.

— Две недели.

— Уже успела присмотреть симпатичного солдатика? Что ни говори, а ребята там красивые. Особенно мой сын. Правда, сейчас он не в городе, к сожалению.

— К счастью, не успела.

— Не замечают, что ли? Да брось. Ты красивая, а красота многое решает. Если какой-то рядовой не посмотрел — значит, просто не его уровень.

— А чей тогда? — девушка невольно опустила голову, пряча лёгкую ухмылку. Как бы она ни относилась к подобным разговорам, комплименты всё равно отзывались. разливаясь теплом в душе.

— Ну... кого ей искать? — другая женщина вопросительно посмотрела на приобретенную знакомую.

— Да кого угодно, господи. На этих военных базах на женщин смотрят как на кусок мяса.

Улыбка медленно исчезла. Перед глазами почему-то всплыли несколько тяжёлых мужских взглядов, которые полностью подтверждали слова попутчицы.

— Да зачем ты девочку пугаешь? — поспешила вмешаться шатенка, пока блондинка уже поднималась со своего места. Йорк недовольно тявкнул.

— Не слушай её! Не ниже генерала тебе надо. Только такой уровень!