Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Гарри Поттер застыл передо мной прямо посреди каменного перехода у северной башни, как вкопанный, а его пальцы судорожно вцепились в лямку потрёпанной сумки. Моё резкое, леденящее требование устроить разговор с Сириусом Блэком заставило его окончательно опешить. Он лихорадочно хватал ртом воздух, косясь на Рона, который за его спиной испуганно открыл рот. Львиный лагерь явно не соображал, как реагировать на такую дерзость заграничной слизеринки, на которую только что вывалили кучу мала из опасных чистокровных фамилий.
Но дождаться его ответа я не успела. Со стороны лестницы к нам уже летящими, угрожающими шагами приближался Теодор Нотт. Его челюсти каменели от бешеной злости, а карие глаза наливались такой смертоносной чернотой загонщика, что проходящие мимо когтевранцы поспешно вжали головы в плечи. Блейз Забини двигался следом, хладнокровно перехватывая волшебную палочку в рукаве и выставляя вокруг нас жесткий защитный заслон от лишних глаз. Пацаны мгновенно зафиксировали мой опасный контакт с гриффиндорцами. Теодор резко, стальным движением схватил меня за локоть, упрямо разворачивая в сторону переходов и намертво перекрывая Поттеру визуальный доступ ко мне.
- Уизли, Поттер, проваливайте на свой урок, - глухим, мёртвым полушёпотом отрезал Теодор сквозь зубы, и на его скулах заходили желваки. - Лилит, мы уходим. Хватит на сегодня гриффиндорского дурдома.
Я не стала спорить. Строптивый славянский характер уступил место леденящему, прагматичному расчёту. Семь капель Лунного зелья надёжно удерживали ментальный блок разума, и в моей голове чётко сформировался новый план. Вместо того чтобы стоять посреди этого гудящего коридора и подставляться под новые капканы контроля Амбридж, нужно было срочно искать зацепки самостоятельно.
Почти сразу, как пацаны увели меня от опешившего Поттера, я упрямо свернула с маршрута, ведущего к кабинету Истории магии.
- Мне нужно в библиотеку. Немедленно, - ровно, не терпящим возражений голосом бросила я парням.
Теодор и Блейз лишь переглянулись, но спорить с моим характером не стали, молча выставив вокруг меня плотное сопровождение по широким лестницам. Прорвавшись сквозь тишину пустых залов, я почти сразу направилась в самый дальний, глухой угол библиотеки, к стеллажам со старинными генеалогическими хрониками Великобритании. Трясущимися, покрасневшими от холода пальцами я упрямо выудила с полки тяжеленный, покрытый вековой пылью том в тёмной кожаной обложке, на которой серебряным тиснением едва проступали гербы двадцави восьми священных семейств Англии. Времени вскрывать славянские потайные сундучки в хоромах уже не оставалось - колокол на Историю магии неумолимо звал нас на урок. Спрятав тяжелую книгу под плотную ткань шерстяной мантии, я вместе с пацанами стремительно спустилась на этаж профессора Бинса.
В душном кабинете Истории магии уже сидел весь наш совместный класс. Едва мы вошли, как по рядам снова покатился суетливый, испуганный шёпот, а гриффиндорцы у дверей демонстративно вжались в парты. Все до сих пор смотрели на меня очень странно из-за пророчества Трелони. Но я больше не хотела сидеть одна. Этого утреннего одиночества в северной башне под наглыми расспросами Маклаггена мне хватило с головой. Личного пространства больше не требовалось - мне нужна была надёжная, каменеющая защита Слизерина.
Я упрямо прошла в самый конец кабинета, к последней парте у окна, и села рядом с Теодором. Парень монолитно устроился со мной плечом к плечу, привычно выставляя свое широкое плечо как заслон от министерских шпионов. Блейз Забини хладнокровно сел на соседнем ряду, наискосок от нас, лениво разворачивая чистый пергамент и демонстрируя всему классу абсолютное уничтожающее спокойствие.
И прямо перед нами, на парту впереди, демонстративно уселся Кормак Маклагген вместе со своим гриффиндорским другом. Тот тоже вовсю крутился, откровенно восхищаясь моими заграничными финтами. Для них я была настоящей диковиной, которая умеет крутить «Солнышко» на метле и в одиночку орать на Министерство. Маклагген то и дело донимал меня: он постоянно оборачивался назад, заглядывал через плечо и без умолку что-то тараторил. Наглый гриффиндорец вовсю подкатывал ко мне прямо перед носом у Нотта, расплываясь в самоуверенной улыбке.
- Ну что, Солнышко, ты сегодня просто превзошла себя, - полушёпотом, но достаточно громко на весь ряд выдавал Кормак, нагло заглядывая мне в лицо и ласково пытаясь поймать мой взгляд. Раз уж я заложила тот мёртвый вираж на квиддичном поле, он теперь упрямо пытался использовать это как повод для своих сочных подкатов. - Мало того, что ты крутишь такое сумасшедшее «Солнышко» на метле, перед которым никто не устоит, так ты ещё и чертовски красивая, когда злишься. Этот твой славянский характер тебе безумно идёт. Да брось ты свои свитки, завтра после тренировки пойдём прогуляемся до Хогсмида?
Но я упрямо вообще никак не реагировала на его дурацкие расспросы и ласковые подкаты. Мне было абсолютно наплевать на его наглые ухмылки, потому что прямо сейчас мне было жизненно важно прочитать старые хроники. Под заслоном разложенных свитков и учебников, пока Бинс бубнил про восстания гоблинов, я осторожно раскрыла на коленях тяжелую библиотечную книгу священных двадцати восьми семейств.
Я лихорадочно читала эти душные чернильные страницы, но никак не могла найти в книге вообще ничего о себе. Там не было ни слова про Регулуса, ни единой зацепки про тайную регистрацию Яны или Мэри - архивы словно намертво стёрли любую память о моём существовании. Понимая, что правду о себе здесь не найти, я переключила внимание и начала читать хотя бы о том, с какими именно великими фамилиями меня связало пророчество Трелони. Я жадно вчитывалась в текст, пытаясь понять, что означают эти фамилии, какими тёмными делами они занимались в прошлом и какие страшные вещи совершили их предки.
И прямо посреди вековых текстов о Блэках и Лестрейнджах я внезапно узнала одну пугающую, глубокую вещь. Мои глаза наткнулись на скрытую, старую министерскую сноску о том, что древние чистокровные роды Англии веками собирали и прятали в своих родовых особняках нелегальные, заграничные архивы, которые никогда не передавались Министерству. Это заставило меня вздрогнуть. Значит, Трелони была права: все ответы, все доказательства и моё истинное прошлое скрыты не здесь, а в родовом гнезде моего отца.
Теодор сидел рядом со мной настолько близко, что я физически чувствовала тяжелый запах табака и морозной хвои от его трикотажа. Видя, как Маклагген продолжает нагло оборачиваться, говорить комплименты и донимать меня, парень решил устроить гриффиндорцу жесткую проверку его самоуверенности. На его бледном лице проступила леденящая, торжествующая ухмылка. На глазах у в очередной раз повернувшегося Кормака Теодор резко, собственническим движением склонился ко мне и плавно, уверенно положил свою голову прямо на моё плечо, намертво обозначая свои права на меня.
И пока он сидел так близко, укутывая меня своим морозным теплом, я, хоть и продолжала упрямо читать чернильные строки, инстинктивно просто приложилась головой к его мягким темным кудряшкам и всё. Мой уставший от шпионских войн организм сам потянулся к этой надежной защите.
Нотт вообще не ожидал, что я так мягко отвечу на его жест. Он на мгновение оцепенел, его плечи расслабились, а кающееся, суровое выражение лица сменилось тихим, искренним удивлением. Он просто молча улыбался, пряча лицо в моих волосах. Ему было чертовски приятно, и этот короткий момент близости позволил ему хоть немного отдохнуть и перевести дух посреди бесконечного изнурительного дня.
Однако отяжелевшая голова Нотта на моём плече и его непривычно горячее, прерывистое дыхание заставили меня насторожиться. Я даже испугалась, не случилось ли с ним чего-то плохого после утреннего шторма у забора. Упрямо не отрываясь от чернильных страниц книги и продолжая жадно бегать глазами по строчкам, я тихо, каменеющим полушёпотом спросила:
- Тео... Что с тобой? Всё нормально? Ты не заболел часом?
Парень замер, утыкаясь носом в мои каштановые локоны, и я почувствовала, как его плечи едва заметно вздрогнули от беззвучного смеха. На его бледных губах расплылась редкая, тёплая ухмылка.
- Всё в порядке, Лилит. Читай дальше, - приглушённо, леденящим шёпотом отозвался Теодор, упрямо удерживая руку на моём колене под столом. - Просто выставляю заслон от львиных ищеек. Не отвлекайся.
Этот неожиданный, нежный жест вызвал у Маклаггена дикую, сокрушительную вспышку ревности. Гриффиндорец прямо-таки подавился воздухом на полуслове, его лицо мгновенно вытянулось от злости, а глаза сердито сузились, фиксируя, как мы сидим, прижавшись друг к другу. Слышать, как его ласковое «Солнышко» полностью растаяло в этой змеиной слизеринской защите, для него было невыносимо. Но я продолжала упрямо игнорировать его взбешенный взгляд, не отрываясь от пожелтевшего пергамента. Ментальный щит от семи капель Лунного зелья перед лицом Амбридж держал разум намертво, помогая удерживать это непреклонное змеиное спокойствие. Наш общий ответный щит подземелий Министерству Фаджа и гриффиндорским наглецам было не сломать.
------------------------------
Когда колокол наконец прервал эту душную лекцию, Маклагген вместе со своим другом сердито обернулся ко мне в последний раз, закинул сумку за плечо и хмуро зашагал к выходу. Студенты плотным потоком хлынули из кабинета. Мы быстро собрали вещи и летящими шагами направились на улицу - у нас по расписанию был Уход за магическими существами, совмещённый с Когтевраном.
Спустившись по заснеженного склону к хижине Хагрида, мы оказались прямо у опушки Запретного леса. Пронизывающий ветер швырял в лицо колкую крупу, а когтевранцы уже жались друг к другу, испуганно переглядываясь при моём приближении. Рядом под заиндевевшей ивой упрямо караулила Амбридж, шурша своим розовым шарфом и делая пометки в блокноте. Огромный полувеликан Хагрид, волнуясь под министерским надзором, выкатил перед классом тяжелые вольеры, из которых доносилось утробное рычание. Сегодня нам предстояло изучать повадки диких хищников и опасных существ.
Я упрямо сделала шаг вперёд, внимательно наблюдая за уроком. Посреди занятия, улучив момент, когда внимание толпы и Амбридж рассеялось, я аккуратно подошла к Полумне Лавгуд. Эксцентричная когтевранка стояла чуть в стороне от остальных, заворожённо разглядывая заиндевевшие ветви тиса. Разумеется, я была предельно осторожна и близко близко не заикнулась ей о своих тайных анимагических планах или о том, что собираюсь превращаться. Я просто завела отвлечённый разговор, расспрашивая Полумну о разных магических животных, их повадках и скрытых свойствах.
Лавгуд медленно повернула ко мне лицо, и её светлые глаза за спектральными очками смотрели на мир абсолютно спокойно. Она наклонилась поближе и принялась увлечённо делиться редкими фактами, которые знала из заграничных журналов своего отца:
- Знаешь, Лилия, в мире есть очень редкие кошки. Они выглядят совершенно как обычные, простые домашние кошки, и никто со стороны никогда не догадается об их силе. Но на самом деле у них есть уникальные, скрытые способности. Они умеют намертво блокировать наведённые чары контроля, астральным зрением видеть любые министерские метки и шпионские заслоны, а ещё - абсолютно бесшумно, невербально растворяться в пространстве, становясь невидимыми для чужих глаз волшебников.
Я жадно впитывала её слова, прокручивая в голове сложнейшие формулы анимагического превращения, которые тайно тренировала на протяжении стольких месяцев. Магия Проводников внутри меня требовала выхода, и эти новые факты о кошачьей природе стали финальным щитом в моих скрытых планах.
Когда Хагрид закончил занятие, а Когтевран начал разбредаться по своим башням, Кормак Маклагген упрямо напомнил мне на ходу, что завтра у нас будет повторная битва на стадионе. По нашей договорённости, квиддич у Слизерина должен был начаться не прямо сразу после уроков, а чуть позже, давая нам немного времени до выхода на поле.
Именно поэтому, воспользовавшись этой короткой отсрочкой перед грядущей тренировкой, я решила прямо сейчас пойти вниз и попробовать полностью освоить анимагию. Напрочь проигнорировав бдительные взгляды Теодора и Блейза у тропинки, я упрямо развернулась и летящими шагами бросилась обратно к замку. Стремительно спустившись по сырым каменным ступеням глубоко вниз, я ворвалась в свои личные хоромы и с грохотом захлопнула тяжелую дубовую дверь на засов.
Оказавшись в полной изоляции, где за толстым вековым стеклом глухо шумело Чёрное озеро, я обессиленно опустилась на колени прямо посреди ковра. Изнурение от этого безумного дня со всеми тремя именами и тремя фамилиями давило мертвой хваткой, но строптивый славянский характер требовал немедленных действий. Пришло время рискнуть.
Я закрыла глаза, заставляя свой ментальный щит разума сработать на максимум. Семь капель Лунного зелья удерживали сознание в железном повиновении, пока я лихорадочно вспоминала слова Полумны об анатомии, редких кошках и контроле флюидов. Я шумно выдохнула, отпустила славянский шторм внутри себя и мысленно приказала телу подчиниться.
Магический финт сработал незамедлительно. Кости и суставы, согретые полынной мазью Теодора, мягко, со свистом и без малейшей боли перестроились. Школьная форма плавно растворилась в воздухе. Мгновение - и вместо заграничной слизеринки на мягкий ворс ковра бесшумно опустилась маленькая, невероятно изящная и грациозная кошечка. Окрас получился абсолютно чёрным, как само дно Чёрного озера. Я посмотрела на лапки: густой, лоснящийся угольный мех зловеще поблескивал при свете свечи. Из-за колоссальной кучи мала моих проблем, бесконечных войн и министерских капканов, эта чёрная маскировка казалась идеальным отражением реальности. В Англии такая кошка канонично считалась приметой к большой неудаче и несчастью. Что ж, пусть это станет худшим предзнаменованием для Долорес Амбридж.
Я победно выгнула спину, тихонько заурчав. Я смогла остаться кошкой, полностью удерживая эту новую, дикую форму и наслаждаясь абсолютным контролем над телом. Мне действительно удалось освоить сложнейшее превращение. Более того, я сразу почувствовала то, о чём говорила Полумна - зрение мгновенно перестроилось, фиксируя невидимые астральные нити в комнате и полностью стирая любые следы наложенного министерского надзора. На вид я была обычной домашней кошкой, но внутри пульсировали редкие, уникальные способности медиума.
Но прямо в этот самый момент в дверь моих хором резко, требовательно постучали.
Я мгновенно подобралась, и мой угольный хвост испуганно дернулся. Это мог быть только Теодор, взволнованный моим внезапным исчезновением перед тренировкой. Понимая, что нельзя терять ни секунды, я заставила мантию Проводников сработать в обратную сторону. Кошачье тело мягко рванулось вверх, славянские флюиды встали на место, и я за долю секунды успела полностью стать человеком. Быстро оправив школьную юбку и поправив красно-зелёный галстук, я подбежала к входу и резко открыла ему дверь.
На пороге действительно стоял Теодор Нотт. Парень, тяжело дыша, упрямо поджимал губы, а в его карих глазах застыла чистокровная, скрытая паника. Он сделал шаг в состав, каменея лицом от бешеного облегчения, быстро закрыл за собой дверь и негромким, леденящим, но невероятно взволнованным полушёпотом заговорил:
- О Мерлин, Лилит... Ты вообще соображаешь, что творишь?! - приглушённо выдал Теодор сквозь зубы, хватая меня за плечи и внимательно сканируя взглядом моё лицо. - Я чуть с ума здесь не сошёл, пока искал тебя по всем подземельям! Думал, Амбридж со своими ищейками уже утащила тебя на допрос прямо с опушки леса. Слава богу, ты в комнате... Переодевайся быстрее в форму для квиддича, нам через десять минут нужно быть на поле.
Я упрямо вскинула подбородок, пряча наглую, торжествующую улыбку. Подыгрывать хаосу и портить ему нервы у меня получалось просто идеально.