Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

В кабинете Защиты от Тёмных искусств удушливая, приторная тишина, казалось, монолитно застыла между рядами парт. Ледяной шотландский сквозняк безуспешно бился в стрельчатые окна, не в силах разогнать концентрированный, тяжёлый запах сушёной лаванды и дешёвых министерских духов. Долорес Амбридж сидела за своим массивным столом, расправив плечи, а её глаза-бусинки инспекции мстительно сканировали класс, то и дело задерживаясь на моей фигуре со сдвоенными гербами Слизерина и Гриффиндора. Весь её приторно-розовый облик буквально кричал о скрытой ярости, а багровые разводы на кофточке после нашей пятничной морозной ловушки Метели выглядели как личная декларация войны. Мой упрямый и независимый характер славянского медиума просто физически не мог переносить эту бессмысленную министерскую начитку. Пока остальные покорно скрипели перьями, я сидела, откинувшись на спинку стула, чувствуя, как Лунное зелье безупречно удерживает флюиды магии, не позволяя им бесконтрольно вырваться наружу.
Когда инквизитор в очередной раз завела свою заунывную лекцию о том, что практическая магия в стенах Хогвартса нам категорически не понадобится, а Министерство полностью ограждает нас от любых внешних угроз, я лениво, но вызывающе громко хмыкнула на весь кабинет, даже не поднимая глаз от девственно чистого пергамента. Звук получился хлёстким, как пощёчина в этой гробовой тишине.
- Вам что-то кажется забавным, Лунова? - приторно-сладким, девичьим тоном пропела Амбридж, и её голос мгновенно превратился в леденящий свист рассерженной змеи. Она медленно опустила перо, уставившись на меня сквозь стёкла своих нелепых очков.
Я высокомерно вскинула бровь, плавно отпуская пальцами серебряный кулон на шее. Руны на артефакте мелко дрожали от нахлынувшего азарта.
- Мне кажется забавным, профессор, что на чужой территории нас пытаются учить защите по бумажным алгоритмам, пока за пределами этого замка вовсю пахнет суровой зимой и порохом. Это глупо и абсолютно неэффективно.
Класс мгновенно замер в полнейшем, гробовом ступоре. Я слышала, как Пэнси Паркинсон на соседнем ряду испуганно вжала голову в плечи, а Теодор Нотт, сидевший справа от меня, резко сжал кулаки так, что костяшки его пальцев побелели. Его тёмные кудри слегка растрепались от глухого ментального напряжения, а карие омуты глаз налились бушующим штормом. Напряжение в подземелье достигло своего пика. Амбридж ядовито оскалилась, её лицо перекосило от злобы, и она принялась напыщенно, с фальшивым превосходством объяснять свою министерскую позицию, активно размахивая пухлыми руками перед притихшими студентами:
- Министерство магии, Лунова, заботится о вашей безопасности! Чистая теория и утверждённые ведомством учебники - это единственный монолитный щит против хаоса. Практическая магия без чёткого бюрократического контроля приводит лишь к трагедиям, которые устраивают малолетние выскочки. Если Министерство решило, что вы должны заниматься исключительно по бумажкам - вы будете сидеть и переписывать параграфы до тех пор, пока эти правила не отложатся в ваших головах! Посторонние школы волшебников не будут диктовать нам свои дикие правила.
Моя славянская гордость и строптивый нрав медиума не собирались выслушивать этот чистокровный бред. Я высокомерно усмехнулась, демонстративно и не спеша задвинула министерский учебник Уилберта Слинкхарта на самый край стола. Пальцы инстинктивно сжимали серебряный кулон, руны на котором мелко дрожали от нахлынувшего азарта, а каштановые локоны на плечах бесконтрольно выдали короткую белую вспышку флюидов. Я принялась методично, демонстративно собирать свои пергаменты обратно в замшевую сумку, полностью игнорируя её присутствие.
- Что вы себе позволяете, Лунова? Немедленно откройте книгу и вернитесь к переписыванию! - взвизгнула Жаба, багровея на глазах и сжимая кулаки.
Я решительно поднялась со своего места, закинула плотный ремень потяжелевшей сумки на плечо. Вся моя фигура выражала абсолютную, нерушимую выдержку человеческой школы, смешанную с бушующей кровью медиума. Я посмотрела прямо в её взбешённые глаза и стальным, леденящим тоном ответила по-русски, пока кулон послушно транслировал перевод:
- Если вы так сильно хотите заниматься по бумажкам и тратить время на эту сухую чушь - вперёд, сидите и переписывайте. Я ухожу. Вот и проверим, догонит ли меня ваше Министерство без магии, исключительно по вашей хвалёной методике.
Развернувшись, я размеренным, величественным шагом направилась к выходу из кабинета. За моей спиной раздался оглушительный, нарастающий ропот. Теодор на секунду резко подался вперёд, и его флюиды натянулись струной, готовые взорвать пространство подземелий. Глядя на его суровый, каменеющий профиль, я мысленно усмехнулась. Он просто строил перед мной ответственного, правильного аристократа, но меня было не обмануть. Накануне, когда мы тайно пили чай в моих просторных гриффиндорских хоромах, Блейз во всех красках расписал мне его истинную натуру. До моего появления в Хогвартсе Нотт был главным стихийным бедствием подземелий - упрямым хулиганом, который постоянно ввязывался в жестокие драки, ломал кости на дуэлях и крушил правила просто от скуки. Причём Блейзик со смехом выдал, что Тео дрался не только палочками, но и кулаками, и жёсткими словами, когда они были в одной слизеринской компании [File: 1].
Он являлся признанным, первым красавцем в школе, по которому до сих пор тайно сохло колоссальное количество девчонок со всех факультетов [File: 1]. Но я со своим упрямым характером просто не обращала на это абсолютно никакого внимания, воспринимая его исключительно как навязчивый раздражитель, пока Блейз не раскрыл мне карты [File: 1]. Оказывается, Нотт раньше даже встречался с Дафной [File: 1]. Они были парой, но после лета что-то сломалось [File: 1]. Появилась я, и Теодор моментально, намертво охладел к Гринграсс, из-за чего та до сих пор дико сохнет по нему, лютует от скрытой чистокровной злобы и ненавидит меня всей душой [File: 1].
Его строптивая, дикая натура сейчас бешено рвалась рвануть следом за мной и разнести инспекцию в щепки, кулаками доказывая своё превосходство. Но пойти наперекор Амбридж на глазах у всей школы он физически не мог: его упрямый прагматизм сдерживал тяжёлый расчёт перед собственной семьёй, ведь суровый отец устроил бы ему дома кровавую расправу за подрыв авторитета Ноттов перед Министерством. Теодор остался сидеть, с силой вонзив ногти в ладони, а Блейз Забини лишь лениво окинул его понимающим взглядом. Мулат в этот момент едва заметно, заговорщически улыбнулся мне, оценив масштаб моего бунта.
Амбридж, совершенно потеряв над собой контроль от такой неслыханной дерзости, вскочила со своего места. Наплевав на министерские приличия, она лично бросилась через весь класс, неуклюже и яростно пытаясь догнать меня на своих дурацких маленьких каблуках [File: 1]. Её пухлая фигура нелепо покачивалась, а каблучки бешено и дробно стучали по каменным плитам пола, создавая суматошный, комичный ритм [File: 1]. Но пока она, задыхаясь от злобы, семенила между рядами парт, я уже абсолютно спокойно и размеренно дошла до тяжёлой дубовой двери.
Она поняла, что физически не успевает перехватить меня, её короткие ноги заплетались, а приторная мантия смешно развевалась [File: 1]. Осовев от собственного бессилия, Жаба зашлась в истошном, визгливом крике, который эхом отскочил от каменных сводов класса, заставляя Пэнси Паркинсон испуганно зажать уши [File: 1]:
- Сегодня в восемь вечера! Сегодня же! Вы жду вас на самую жестокую отработку в моём кабинете! Вы будете писать до рассвета, Лунова! Никаких поблажек для посторонней школы!
Я уже плавно открыла массивную створку, мягко шагнула за порог и, напоследок обернувшись вполоборота к багровой, запыхавшейся женщине, высокомерно улыбнулась. Кулон послушно выдал мой финальный стальной ответ на её запоздалый приказ:
- Не переживайте, профессор, буду. К вашему сведению - в России, в обычной магловской школе, меня на уроках физкультуры научили чертовски быстро бегать. Так что вашу методику проверить получится честно и без всяких поблажек. Без магии вам меня точно не догнать.
Дубовая дверь со звучным хлопком закрылась прямо перед её носом, обрывая визг инквизитора на самой высокой ноте.
Оказавшись в пустом, гулком коридоре третьего этажа, я не побежала. Я шла ровным, размеренным шагом, хотя внутри меня бушевал настоящий, яростный шторм. Внешне моё лицо оставалось безупречной, ледяной маской медиума - я принципиально не собиралась показывать Амбридж, Теодору или кому-либо ещё в этой школе, насколько сильно меня разозлил утренний декрет, эти глупые бумажки и удушающий контроль. Но магия внутри гудела, а каштановые локоны то и дело вспыхивали короткими искрами флюидов. В голове монолитно громоздилось слишком много тяжёлых, пугающих мыслей: тайна запечатанного английского поместья О.Р., скрытое прошлое отца, скорый обыск хоромов и вынужденный возврат в подземелья Слизерина. Мне жизненно необходимо было остаться одной, сбросить прессинг и просто глубоко, свободно подышать ледяным воздухом.
Вместо того чтобы спуститься вниз, я резко свернула к винтовым лестницам и начала целенаправленно подниматься всё выше и выше, пока ступени не привели меня к тяжёлой деревянной двери Астрономической башни.
Я толкнула створку и вышла на открытую смотровую площадку, подставив лицо бешеному, шлепающему по щекам шотландскому ветру. Морозный воздух мгновенно ворвался в лёгкие, остужая бушующую кровь. Я подошла к каменному парапету, мёртвой хваткой вцепившись пальцами в холодную кладку. Далеко внизу, укутанный густым морозным туманом, лежал Хогвартс, а у подножия башни чернели вековые сосны Запретного леса. Ветер трепал мои волосы, выдувая из мыслей полынную горечь министерских интриг. Здесь, на самой высокой точке замка волшебников, я наконец смогла сделать глубокий, чистый вдох, собирая свою волю в тугой, железный кулак. Отработка в восемь вечера неизбежно приближалась, и я собиралась встретить этот капкан с абсолютно монолитной выдержкой.