Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Пергамент в моих пальцах вспыхнул мгновенно. Стоило мне направить короткий ментальный импульс, как зашифрованное послание мамы о запечатанном английском поместье и древней магии проводника крови О.Р. охватило яркое славянское пламя. Я небрежно бросила горящий свиток вглубь камина, равнодушно глядя, как чернила за секунду превращаются в горстку серого пепла.
- Да так, просто ненужная бумажка, - лениво и ровно произнесла я по-русски, пока кулон выдавал спокойный английский перевод.
Джинни сидела рядом на изумрудном коврике, ласково почёсывая Бурана за ухом, и понимающе кивнула, не став задавать лишних вопросов. За этот вечер мой угольно-чёрный лисёнок успел невероятно сильно подружиться с ней. Обычно недоверчивый к чужакам и признающий только мои флюиды медиума, Буран теперь радостно подставлял Джинни свой пушистый угольный загривок, забавно тявкал и преданно заглядывал в её карие глаза, мелко поводя белым носом и дружелюбно виляя белым кончиком хвоста. Он мгновенно признал огненную девчонку частью нашего тайного круга. Слизеринская выдержка и упрямый характер требовали уничтожить любую улику до того, как министерская инспекция перевернёт замок. Но договорить мы не успели.
Внезапно空间пространство просторных хором резко натянулось, словно невидимая тетива. Однако ворваться внутрь комнаты сходу никто бы не смог. Профессор Дамблдор лично наложил на массивную дубовую дверь мощнейшие защитные чары директора, намертво запечатав моё уединённое убежище от любых министерских проверок и посторонних визитов. В левое крыло башни не могла прорваться даже Амбридж. Единственное, что директор оставил для экстренной связи на случай опасности - это скрытый, заброшенный проход из подземелий, через который Теодор Нотт и Блейз Забини сейчас и зашли с моего молчаливого согласия, когда руны на стене тускло замерцали.
Парни пришли посреди воскресного вечера с вещами, чтобы тайно перевести меня обратно на Слизерин до официального окончания недели. Обыски Амбридж и Дафны Гринграсс грозили взорвать школу волшебников в любую секунду, и Теодор действовал на опережение.
Стоило парням сделать шаг в комнату, как они замерли на месте. Тёмные глаза Мулата изумлённо округлились, а на красивом лице Блейзика промелькнула редкая для него гримаса полнейшего шока. Теодор застыл монолитной статуей, и его бледное аристократичное лицо вытянулось от глухого, яростного недоумения. Они во все глаза уставились на каминный коврик, где мы с Джинни мирно сидели в обнимку, пока мой угольно-чёрный лис уютно сворачивался клубком у её ног, утыкаясь белым носом в её ладонь.
Но если Теодор буквально закипал от ревнивого прессинга контроля, то Блейз повёл себя совершенно иначе. Стоило первому шоку сойти с его смуглого лица, как Мулат непривычно замер, и его сканирующий слизеринский взгляд намертво приковался к гриффиндорке. Забини с каким-то глубинным, внезапно вспыхнувшим интересом принялся разглядывать её растрёпанные огненные волосы, упрямый разлёт бровей и то, как грациозно она сидела на полу. В его тёмных омутах глаз вместо привычной ленивой спеси промелькнула редкая, острая искра искренней заинтригованности - Блейзик явно не ожидал увидеть младшую Уизли в моих уединённых хоромах, да ещё и в такой мирной, домашней обстановке. Он зафиксировал её флюиды, оценив скрытую гордость девчонки, и эта неожиданная деталь мгновенно зажгла в его прагматичном разуме совершенно новые, тайные расчёты.
- Мерлин, Лилит... - глухо, с трудом сдерживая бушующий шторм, произнёс Теодор, и от его чёрной мантии резко растёкся терпкий аромат дорогого табака. Его карие омуты глаз сканировали нас с удушающим давлением. Полынная настойка Мулата больше не сдерживала его пыл - действие лекарства окончательно закончилось. - Ты сидишь здесь и заводишь дружбу с Уизли, пока Амбридж переворачивает факультет? Забини, собирай её чемоданы. Мы уходим немедленно. Я не позволю министерской жабе устроить над тобой публичную расправу из-за проказ львов.
Джинни мгновенно взвилась на ноги, воинственно выставив вперёд подбородок. Её карие глаза азартно блеснули, а копна огненных волос взметнулась от гриффиндорской злости. Буран инстинктивно заслонил её собой, угрожающе зарычав на вошедших змей, а белый кончик его хвоста напряжённо замер.
- Эй, притормози, Нотт! Колючка никуда с вами не пойдёт, пока Дафна торчит в нашей гостиной! - хлёстко, в своём упрямом и дерзком характере выкрикнула Джинн, полностью проигнорировав Теодора и заставив его сузить глаза от ярости.
Блейз при звуках её хлёсткого, звонкого голоса лишь тоньше, за заговорщически улыбнулся. Он плавно перевёл на неё свой тяжёлый взгляд, и в этой его вальяжной позе сквозила явная, чисто мужская симпатия к её бесстрашному отпору.
Мой независимый характер весело встрепенулся. Я медленно поднялась с коврика, расправив плечи, и высокомерно усмехнулась прямо в лицо бушующему парню. Его уникальные тёмные кудри растрепались, а флюиды дышали собственническим приказом. Пора было сбить с него эту чистокровную спесь.
- А ты непривычно буйный сегодня, Кудрявый. Неужели Блейзик забыл обновить твою полынную норму в кубке? - одними губами, леденящим стальным тоном ответила я по-русски, пока серебряный кулон выдавал безупречное английское эхо.
Теодор на секунду буквально опешил от такой наглой, дерзкой атаки. Мулат на заднем плане тихо хмыкнул, упрямо пряча ухмылку в кулак, но его глаза продолжали лениво "вести" Джинни по комнате. Сам Нотт яростно задрал подбородок, покрываясь багровым румянцем. Это домашнее ироничное прозвище ударило точно по его уязвимому месту.
В этот момент в замочную скважину дубовой двери, которая благодаря чарам Дамблдора оставалась монолитной каменной преградой, снаружи донёсся суматошный визг Дафны Гринграсс. Она вместе со шпионами инспекции бессильно прочёсывала седьмой этаж, зная, что я где-то здесь, но не имея физической возможности взломать защиту директора. Дафна ядовито выкрикивала приказы Министерству, требуя обыскать каждый дюйм, и её голос глухо долетал через толстый слой дерева:
- Министерство требует арестовать виновных! Теодор, зачем ты возишься с этой славянкой, пускай этот Кудрявый...
- Заткнись, Гринграсс! - резко, словно удар дуэльного хлыста, выкрикнул Теодор в сторону закрытой двери, даже не повернув головы. Его взгляд продолжал мёртвой хваткой сканировать моё лицо, но флюиды мгновенно выстроили смертоносную стену защиты вокруг нас. Парень обернулся к дубовым створам и выдал старостам Слизерина такой леденящий, удушающий приказ, от которого воздух в комнате остыл на несколько градусов. - Ещё раз кто-то на факультете посмеет назвать меня так или раскроет рот без моего личного разрешения - я лично скормлю его Чёрному озеру прямо перед уроками Снейпа. Никто в этой школе не смеет использовать это слово. Свободны. Живее убирайтесь в подземелья.
Дафна за дверью мгновенно осеклась. Поняв, что Нотт в эту секунду в бешенстве, змеиная свита в испуганном ступоре попятилась и быстро растворилась в тумане коридора лестниц. Ни одна живая душа в замке отныне не рисковала использовать это имя под страхом его мести.
Я лишь высокомерно вскинула бровь, совершенно не испугавшись его леденящего тона. Мой строптивый характер славянского медиума плевать хотел на его строгие запреты для факультета. Я прекрасно видела, как сильно его задевает эта домашняя подначка, а значит, уступать я не собиралась. Я твёрдо знала, что всё равно продолжу называть его Кудрявым при каждой нашей личной пикировке, и его суровый приказ Дафне меня ни капли не остановит. Это было моё законное оружие против его контроля.
Повернувшись ко мне, парень тяжело вздохнул, упрямо пряча руки в глубокие карманы мантии. Буря внутри него окончательно улеглась, уступая место мрачному, выжидающему уважению к моей воле.
- Собирайся, Лилит. Право выдержки я признаю, но гриффиндорская неделя окончена. Мы возвращаемся домой, на Слизерин, - тише, но с прежней монолитной вескостью произнёс он.
Мулат уже взмахнул палочкой, заставляя мою замшевую сумку со спрятанным на дне реестром О.Р. послушно взмыть в воздух. Напоследок Блейзик плавно, с явным акцентом склонил голову перед притихшей Джинни, окинув её долгим, обжигающим взглядом чистокровного прагматика. Джинн в ответ лишь независимо фыркнула, гордо вскинув подбородок, но краска на её щеках выдала её секундное смущение. Искры между ними полетели нешуточные. Я ласково подмигнула ей на прощание:
- До завтра на Зельеварении, Рыжик. Мы отлично провели это время.
Мы покинули левое крыло башни, плавно скрываясь в глубоких потайных ходах подземелий. Наша сумасшедшая неделя среди львов завершилась сокрушительной победой Метели. Слизерин забирал меня обратно, но правила этой суровой хогвартской зимы отныне писались исключительно по моим математически просчитанным алгоритмам.