Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Вечер пятницы монолитно опустился на Хогвартс, укутывая древние замковые стены глухой, морозной темнотой. Вернувшись из библиотеки, я незаметно отделилась от Гарри, Рона и Гермионы у самого портрета Полной Дамы. Мой упрямый характер требовал немедленного уединения. Замшевая сумка на плече ощутимо потяжелела, словно спрятанный в ней архивный реестр обладал собственной, притягивающей к земле тёмной гравитацией. Преодолев винтовые лестницы и скользнув за потайной гобелен с танцующими троллями, я трижды коснулась палочкой каменной кладки, глухо произнеся пароль: «Полынь». Плита бесшумно отъехала в сторону, и я буквально ввалилась в свои просторные гриффиндорские хоромы.
Буран мгновенно взвился с изумрудного коврика, радостно тявкнув, но я лишь мимолётно потрепала полярного лиса по пушистому загривку. Магия медиума внутри меня гудела от предвкушения. Я сбросила мантию, заперла дверь на несколько сильных славянских запирающих чар и решительно вытряхнула массивный фолиант на широкий дубовый стол.
Я зажгла сразу несколько толстых восковых свечей, заставляя их мягкое пламя монолитно осветить пожелтевшие страницы с пометкой: «Шляподум». Моя магловская математическая база и врождённая начитанность требовали не просто созерцания, а детального, структурного анализа. Я открыла чистый пергамент, взяла перо и принялась выстраивать логическую схему, переводя архивные данные в чёткие алгоритмы.
Я внимательно вгляделась в фиолетовые чернила, которыми были сделаны исправления на полях реестра. Сомнений не оставалось - этот уникальный, летящий почерк с тонкими, изящными завитками и идеально выверенным наклоном букв принадлежал Альбусу Дамблдору. Я мгновенно узнала его, ведь точно такие же безупречные, размашистые подписи стояли на официальных документах о моём сдвоенном статусе и на личной записке-разрешении, которую директор прислал мне в первый день переселения в башню. Его манера выделять заглавные буквы латинскими росчерками была слишком приметной, чтобы её перепутать. Дамблдор годами тайно вёл этот архив.
Если Минерва Макгонагалл застряла на распределении из-за конфликта холодного интеллекта и яростной львиной отваги, то в случае со вторым студентом - тем самым, чьё имя было безжалостно залито чернилами инспекции - Шляпа столкнулась с абсолютным ментальным тупиком. Семь минут. Это рекорд за всю историю Хогвартса. Я пристально вглядывалась в плотный, глянцевый слой министерской туши, пытась рассмотреть хотя бы очертания букв, но вето было наложено профессионально. Единственное, что не смогли уничтожить чиновники - это короткую приписку директора на полях, сделанную всё тем же знакомым, размашистым почерком: «Наследственная память крови. Медиум славянского излома не может быть заперт в рамках одного факультета. Слизерин заберёт его стратегический расчёт, а Гриффиндор - его упрямую независимость. Он повторит путь отца».
Сердце в груди дико, бешено заколотилось, а каштановые локоны на плечах бесконтрольно выдали короткую белую вспышку флюидов. Пульс отдавал в ушах сухими математическими ударами. «Путь отца». Эти слова намертво врезались в моё сознание. Моя природная осторожность медиума, обострённая Лунным зельем, рисовала пугающе чёткую картину: мой отец, о котором в магловской жизни я не знала практически ничего, тоже был здесь. Он сидел на этом самом стуле, на его голову надевали эту же Шляпу, и он обладал точно такой же опасной, разрушительной двойственностью разума, которая теперь сжигает меня изнутри. Министерство магии целенаправленно стирало его следы, накладывая запреты на любые упоминания о славянских медиумах.
Я замерла, тяжело дыша и крепко зажав пальцами серебряный кулон на шее. Серебро обжигало кожу, руны тускло мерцали. Теперь всё сходилось в единую, пугающую систему координат. Моё уединённое положение, эти роскошные хоромы, выстроенные Дамблдором, двойной статус и вечный, удушающий контроль Теодора Нотта - всё это было связано с прошлым моего отца. Я не была случайной гостьей в этой школе волшебников. Я была законной наследницей тайны, которую чистокровная верхушка и Министерство пытались похоронить годами. Делиться этим открытием я не собиралась абсолютно ни с кем, даже с Блейзом по нашей тайной связи. Это была моя личная война.
Внезапно в пространстве комнаты раздался сухой, резкий треск. Из камина, обдав ковёр снопом зелёных искр, вылетела крошечная, аккуратно сложенная записка. Я мгновенно выхватила палочку, переводя её в боевую позицию по векторам магловской самообороны, но, развернув пергамент, увидела знакомый, хулиганский почерк близнецов Уизли.
«Метель, Фортуна и Джокер на связи. Наше время пришло. Время собирать морозные ловушки и заметать следы министерской жабы. Ждём в коридоре третьего этажа у статуи одноглазой горгульи через двадцать минут. Конспирация абсолютная. Посторонняя школа не должна знать наши секреты».
Я азартно прищурилась, чувствуя, как упрямый характер и дух авантюризма мгновенно вытесняют пугающие мысли об отце. Эксперимент с кулоном в гостиной доказал, что я способна выключать перевод силой мысли, а значит, на этой вылазке я буду идеальным невидимым прикрытием. Я быстро спрятала запрещённый реестр под матрас кровати, наложила на тайник скрывающие чары, накинула мантию и, проверив кулон, бесшумно выскользнула из комнаты.
Коридоры Хогвартса в одиннадцать вечера казались вымершими. Густой туман за окнами создавал идеальную маскировку. Я двигалась размеренно, рассчитывая углы обзора замковых портретов так, чтобы не попасть в поле их зрения. Возле статуи одноглазой горгульи из густой тени колонны ко мне синхронно шагнули два высоких рыжих силуэта. Фред и Джордж вовсю ухмылялись, а в их руках тихо звякали стеклянные флаконы с нашей новой морозной смесью.
- Метель в деле, Джокер, - едва слышно, одними губами прошептал Фред, бросая быстрый взгляд на лестницу. - Действуем по плану. Наша цель - декреты Амбридж на главной стене рекреации. Фортуна берёт левый фланг, Джокер - правый. Твоя задача, Метель - блокировать звуки и глушить любые министерские патрули, если они сунут сюда свой нос.
Я молча кивнула, занимая позицию в центре коридора. Зажав серебряный кулон в кулаке, я послала ментальный импульс, активируя блокировку перевода и направляя сырые флюиды медиума на изоляцию пространства вокруг нас.
Близнюки действовали с невероятной, отточенной скоростью. Фортуна и Джокер слаженно взмахивали палочками, накладывая на уродливые деревянные рамки министерских указов наши новые морозные ловушки, изолированные славянским методом в пергаментах. Стоило клею коснуться дерева, как рамки начали покрываться тонкой, искрящейся ледяной коркой, которая при любой попытке Амбридж снять декрет должна была взорваться облаком липкой, несмываемой морозной сажи.
Внезапно с конца коридора раздался тяжёлый, размеренный шаг и характерное, противное пошаркивание. Филч. И с ним шла его кошка, миссис Норрис.
Близнюки замерли, их палочки застыли в воздухе. Пространство вокруг резко натянулось. Если завхоз поднимет тревогу, Амбридж устроит нам публичную расправу. Но мой упрямый и независимый характер не знал страха. Я сделала шаг вперёд, намертво зажала кулон рукой и невербально, используя строго выверенный геометрический угол взмаха британской магии, направила заклинание Оцепенения прямо под лапы кошке, одновременно выдав хлёсткую русскую команду блокировки звука.
Из-за того, что кулон был заблокирован, по коридору разнёсся мой чистый славянский шёпот. Филч ошарашенно замер, совершенно ничего не поняв из этих пугающих, чужих звуков, а миссис Норрис, наткнувшись на ментальную стену моих флюидов, испуганно зашипела и рванула в противоположную сторону. Завхоз, ругаясь на непонятном языке и совершенно дезориентированный моим фокусом, бросился догонять кошку, полностью освобождая нам путь.
Фред и Джордж дико, азартно заулыбались, беззвучно хлопая меня по плечам. Я резко отпустила кулон, возвращая английское эхо:
- Работаем дальше, Фортуна. След замётан.
Через пять минут все декреты на стене были превращены в тикающие морозные бомбы. Мы растворились в тумане коридоров так же невидимо, как и пришли. Вернувшись в свои хоромы, я без сил опустилась на кровать, чувствуя, как внутри закипает приятное чувство полной победы. Мой позывной Метель прошёл боевое крещение. Мы выиграли эту пятницу, разгромив интриги инспекции, а спрятанная под матрасом книга и почерк Дамблдора гарантировали, что вся эта суровая школьная зима отныне будет продолжаться исключительно по моим собственным, математически просчитанным правилам.