Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Вторник начался не с привычного зелёного тумана слизеринских окон, а со звонкого, настойчивого тявканья Бурана. Лисёнок нагло устроился прямо у меня на груди, щекоча лицо пушистым белым хвостом и преданно заглядывая в глаза своими тёмными бусинами. Янтарные угли в личном камине уже догорели, но комната, подаренная Дамблдором, по-прежнему сохраняла приятное сухое тепло. Я потянулась, чувствуя, как в висках начинает зарождаться едва уловимое покалывание — ночной отдых закончился, а вместе с ним окончательно испарились и остатки вчерашнего Лунного зелья. Каштановые локоны на моих плечах тут же отозвались на пробуждение, хаотично вспыхнув парой мелких красных искорок.
— Ну всё, всё, проказник, встаю, — негромко шепнула я по-русски, аккуратно спуская лисёнка на мягкий бордовый ковёр.
Я быстро привела себя в порядок, накинула мантию со сдвоенными нашивками и проверила, надёжно ли спрятан в кармане стеклянный флакон со свежим зельем. Пить его здесь, в одиночестве, не имело смысла — мой утренний ритуал требовал принимать три серебристые капли строго во время завтрака, чтобы ментальный щит медиума монолитно держался до самого вечера. Оставив Бурана караулить комнату, я запечатала за собой массивную дубовую дверь и решительно шагнула в длинный коридор левого крыла.
Однако стоило мне миновать тихую рекреацию и выйти в общую гостиную Гриффиндора, как у самого подножия винтовой лестницы меня буквально пригвоздил к месту удивлённый, требовательный голос.
— Лили! Наконец-то! Я обыскалась тебя по всей башне!
Гермиона Грейнджер стояла посреди комнаты, крепко прижимая к груди охапку тяжёлых фолиантов по Нумерологии. Её лицо выражало полнейшее, крайнее недоумение. Рядом с ней на бордовом диване сидели Гарри и Рон, которые тоже с живейшим интересом уставились на меня.
— Гермиона, что случилось? — спокойно спросила я, пока серебряный кулон под воротником безупречно транслировал слова стальным английским эхом.
— Это я хочу у тебя спросить! — Гермиона сделала шаг навстречу, её голос звенел от утреннего волнения. — Вчера поздно вечером, когда мы вернулись после... ну, после наших общих дел, я зашла в спальню и обнаружила, что твоя кровать абсолютно пуста! Более того, исчезла твоя замшевая сумка и все учебники, которые ты принесла утром. Я сначала подумала, что Амбридж или её инквизиторы всё-таки выследили тебя в коридорах и устроили обыск, я так паниковала! Но старосты сказали, что никаких министерских проверок в спальнях девочек не было. Куда домовики утащили твои вещи, Лили? Где ты провела эту ночь?
Гарри незаметно подался вперёд, ловя каждый мой вздох, а Рон застыл с открытым ротом, забыв про лежащую в кармане тыквенную гренку.
Я лукаво улыбнулась, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство. Рассказывать ребятам все подробности нашей ночной стычки с Дафной и Амбридж не хотелось — лишние слухи Отряду Дамблдора сейчас точно бы повредили.
— Всё в порядке, Гермиона, не переживай так, — ровно ответила я. — Вчера ночью меня перехватил директор Дамблдор. У него свои взгляды на моё расписание и статус студентки двух факультетов. Он посчитал, что из-за повышенного внимания Министерства моя магия медиума нуждается в полной изоляции, чтобы не подвергать риску остальных гриффиндорцев. Профессор выделил мне отдельную, уединённую комнату в левом крыле башни. Так что теперь я живу там абсолютно одна. Директор лично контролирует этот процесс.
На лице Гермионы отразилась целая гамма эмоций: от профессионального удивления перед беспрецедентным решением директора до лёгкой, чисто гриффиндорской досады, что нарушились её планы на правила нашего совместного проживания.
— Отдельная комната прямо в нашей башне? — Гермиона ошарашенно моргнула, переводя взгляд на Гарри. — Но это же... это против всех стандартных правил Хогвартса! Хотя, учитывая Амбридж... Наверное, Дамблдор прав. Это действительно безопаснее для ОД.
— Ладно вам, главное, что Лили цела и жаба осталась с носом, — весело вклинился Рон, поднимаясь с дивана и потягиваясь. — Пойдёмте лучше в Большой зал, а то из-за этих загадок мы пропустим всю яичницу.
Мы дружной компанией покинули гостиную, миновав портрет Полной Дамы, и начали спускаться по движущимся винтовым лестницам вниз, к первому этажу. Мой независимый характер весело отзывался на этот утренний гриффиндорский шум, но в затылке уже настойчиво пульсировало ментальное давление — Большой зал встречал нас оглушительным гулом сотен голосов.
Стоило нам переступить порог огромных дубовых дверей, как я инстинктивно бросила беглый взгляд на дальний конец зала. За столом Слизерина Блейз и Теодор сидели на своих привычных местах. Теодор привычно зачёсал назад свои уникальные тёмные кудри, которые слегка качнулись, стоило ему почуять моё присутствие. Его тяжёлый, сканирующий взгляд лидера мгновенно нашёл меня в толпе львов, а на бледном лице на секунду проступило глухое, ревнивое недовольство от того, что я по-прежнему иду в окружении Поттера и его друзей. Дафна Гринграсс сидела чуть поодаль, бледная как смерть и яростно ковыряющая вилкой в тарелке — вчерашний провал у Амбридж знатно подкосил её чистокровные амбиции.
Я опустилась на скамью гриффиндорского стола, чувствуя, как из волос от шума начинают вылетать редкие красные искры. Наконец дождалась завтрака. Додомовые эльфы выставили передо мной кубок с соком и горячие тосты. Я незаметно вытащила из кармана стеклянный пузырёк, отсчитала ровно три серебристые капли и добавила их в тыквенный сок, выпив его до самого дна. Эффект, как и всегда, наступил мгновенно: гул зала отступил, пульсирующая боль испарилась, а каштановые локоны послушно и ровно засияли своим мягким, лунным белым светом по умолчанию.
— О, наша змея со львиным сердцем соизволила спуститься к смертным! — раздался прямо над моим ухом весёлый, синхронный баритон.
Из-за моей спины, бесцеремонно втискиваясь на скамью по обе стороны от меня, вынырнули близнецы Фред и Джордж Уизли. Их рыжие шевелюры были растрёпаны, а глаза горели абсолютно сумасшедшим, хулиганским задором. Фред нагло потянулся к моей тарелке, утаскивая один тост, а Джордж заговорщически подмигнул мне, демонстративно потирая руки.
— Лили, мы слышали, вчера на седьмом этаже ночью было знатное светопреставление, — тихо прошептал Фред, наклоняясь к самому моему плечу.
— Да-да, говорят, Амбридж до сих пор пахнет перечной мятой, а Филч пытался выписать себе новые чистящие чары, — Джордж прыснул со смеху, пихая меня локтем в бок. — Признавайся, это твоих рук дело? Твой метод улучшения наших бомб просто обязан стать постоянной практикой.
Я весело рассмеялась, и из моих локонов выпорхнуло несколько золотистых искорок радости.
— Мальчики, тише вы. Вокруг полно ушей Амбридж, — ответила я по-русски, пока кулон выдавал стальной перевод. — Скажем так, интуиция медиума вчера снова помогла мне скорректировать один неправильный маршрут Министерства. Но ваш инвентарь действительно требует доработки. Вы слишком шумите при подготовке.
Близнецы синхронно расплылись в одинаковых, диких восторгах, ни капли не обижаясь на мою новую критику. Напротив, в их глазах заплясал неистовый, уязвлённый азарт мастеров своего дела.
— Она снова критикует нас, Джордж! — закричал Фред на весь стол, привлекая внимание половины гриффиндорцев.
— И это потрясающе, Фред! Значит, сегодня после уроков мы просто обязаны засесть в гостиной и показать ей наши новые чертежи, — Джордж со смехом хлопнул меня по плечу.
Они продолжали шутить, нагло подкладывая мне в тарелку лучшие сладости и громко споря о траекториях взрывов. За столом Гриффиндора больше не было прежней настороженности — все видели, как эти негласные, но прочные нити общего хулиганского дела связывают нас всё сильнее с каждым часом. И пускай никто в Большом зале ещё не понимал до конца масштаб нашей зародившейся банды, под перекрёстными взглядами удивлённой Гермионы и хмурого Теодора Нотта со Слизерина, мы уверенно вели свою собственную игру.
После завтрака учебный день закружил нас в бесконечном круговороте лекций. На Истории магии профессор Бинс заунывно бубнил про восстания гоблинов, и даже Гермиона пару раз ловила себя на том, что её глаза закрываются. На переменах близнецы то и дело перехватывали меня в коридорах, прямо на глазах у проходящих мимо слизеринцев разворачивая обрывки каких-то пергаментов с набросками и бурно жестикулируя. Чистокровные шпионы Дафны Гринграсс, следовавшие за мной по пятам, внимательно фиксировали каждую деталь этих встреч, чтобы доложить в подземелья. Рон нагло рисовал на полях пергамента схемы квиддичных пасов, а Гарри задумчиво вертел в руках сломанное перо, то и дело бросая на меня быстрые взгляды. Я же сидела, устремив взор в окно, за которым кружили золотые и багряные осенние листья, подхватываемые штормовым ветром. На дворе стоял только самый конец октября, до зимних каникул оставалось ещё прилично времени, но замок уже дышал скорыми холодами. Холодные шотландские сквозняки вовсю гуляли по коридорам, заставляя студентов плотнее кутаться в шарфы.
Стоило вечернему колоколу объявить об окончании уроков, как близнецы Уизли буквально за локти вытащили меня из Большого зала, увлекая наверх, в гриффиндорскую башню. Гостиная львов к пяти часам вечера уже была заполнена полумраком, а в камине весело ревело высокое, оранжевое пламя.
Фред и Джордж с грохотом опустили на низкий столик огромный кожаный чемодан, доверху набитый чертежами, пергаментами и заготовками для их будущих товаров. Вокруг нас тут же образовалось свободное пространство — гриффиндорцы с интересом наблюдали за тем, как слизеринская студентка со сдвоенными нашивками уверенно устраивается на полу между двумя главными нарушителями спокойствия школы.
— Итак, Лили, смотри сюда, — Фред развернул большой, испачканный чернилами чертёж. — Сейчас ещё только середина осени, но мы уже вовсю ставим грандиозные планы на эту зиму. Стоит Хогвартсу покрыться первым снегом, как Амбридж ужесточит правила до предела. Ей не понравится, если студенты начнут играть в снежки или устраивать хаос во дворе. И к декабрьским холодам мы готовим кое-что убойное.
— Именно, — подхватил Джордж, выуживая из глубин чемодана крошечную стеклянную колбу с мерцающим синим порошком. — Это наша новая разработка — «Морозные ловушки». Идея в том, чтобы заставить навозные бомбы взрываться не просто вонючим туманом, а мгновенно замораживать всё вокруг в радиусе пяти метров, превращая коридоры в каток для Филча. Но у нас проблема: фейерверки при контакте с холодом гаснут, нарушается баланс флюидов. Раз уж ты у нас медиум и вчера так круто перехватила траекторию дыма, помоги нам рассчитать невидимые энергетические точки. Как удержать тепло магии внутри ледяного барьера?
Я наклонилась над чертежом, пристально всматриваясь в их неровные, хаотичные записи. Лунное зелье, принятое за завтраком, всё ещё надёжно удерживало мои мысли в безупречной чёткости, а локоны ровно сияли белым сиянием. Дух авантюризма и моё упрямство мгновенно включились в процесс. На самом деле, разобраться в их магических уравнениях мне не составило никакого труда. С самого первого дня в Хогвартсе, пока остальные бездельничали или зубрили стандартные параграфы, я просто очень много читала. Я часами просиживала над редкими, старинными фолиантами по теории потоков, экспериментальным чарам и славянским трактатам о скрещивании энергий. Благодаря этому колоссальному багажу знаний я уже более-менее освоилась с самой сутью магии, понимая её внутренние законы, структуру и скрытые течения гораздо глубже многих старшекурсников. Именно поэтому я так спокойно, уверенно и без лишних сомнений редактировала игрушки Уизли, видя все их конструктивные ошибки насквозь.
— Вы совершаете грубейшую ошибку в самом основании, мальчики, — усмехнулась я по-русски, пока кулон выдавал стальной перевод. — Вы пытаетесь скрестить стихию огня и льда напрямую, через обычные чистящие заклинания. Магия так не работает. Чтобы ваши ловушки сработали на эту зиму, вам нужно использовать принцип изоляции, который подробно описан в трактатах по нестабильным структурам. Если запечатать огонь шутихи в тонкую ментальную оболочку из сока лунноцвета, баланс не нарушится. Тогда при взрыве ледяной барьер сработает мгновенно, но ядро фейерверка не погаснет, а начнет кружить под потолком, ослепляя инквизиторов.
Я взяла перо и уверенно, быстрыми штрихами начала перечёркивать их неверные формулы, заменяя их гармоничными магическими цепочками. Мои пальцы двигались без малейших колебаний — начитанность давала мне полное превосходство над их хаотичными экспериментами.
Близнецы замерли, ошалело переглядываясь и наблюдая за тем, как легко я подчиняю себе их сложнейшие задумки, а затем на их лицах одновременно расплылись дикие, победные улыбки. Они буквально впились глазами в пергамент, куда я вносила исправления, выстраивая идеальные траектории для будущих зимних проказ.
Гермиона Грейнджер, сидевшая в кресле неподалёку с учебником, недовольно покакала головой, но даже в её глазах промелькнуло удивление перед тем, как легко и слаженно мы втроём находили общий язык на основе чистой теории магии. Мы просидели над чемоданом до самого позднего вечера, споря, смеясь и подкидывая дрова в камин. С каждым часом, с каждым новым исправленным чертежом невидимые нити нашей дружбы крепли, связываясь в нерушимый, прочный узел на глазах у всей гостиной. И пускай на дворе была ещё только середина осени, мы уже твёрдо знали, что грядущие зимние холода в Хогвартсе пройдут под знаком нашего абсолютного хулиганского триумфа.
Когда гостиная начала постепенно пустеть, а уставшие гриффиндорцы потянулись в свои спани, я почувствовала, что мне необходим глоток свежего воздуха. Мысли после многочасового разбора чертежей были перегружены. Оставив близнецов собирать пергаменты, я накинула мантию и решила пойти прогуляться по затихшему замку. Но перед этим Слизеринская осторожность и выдержка заставили меня достать чистый клочок пергамента. Я быстро написала небольшое, лаконичное письмо пацанам в подземелье, чтобы Блейз и Теодор не переживали из-за моего внезапного отсутствия в общей спальне и утренних новостей.
«Мальчики, всё под контролем. Дамблдор задействовал свои скрытые резервы и выделил мне совершенно отдельную, изолированную рекреацию прямо в башне львов, так что инквизиторы Амбридж и Гринграсс остались ни с чем. Мои вещи уже перенесены домовиками, и мне здесь абсолютно комфортно. Не теряйте и не устраивайте войну раньше времени. Лунное зелье со мной. Лили».
Я крепко свернула записку, вложила её в зубы проснувшемуся Бурану и ласково погладила его по загривку. Лисёнок понимающе фыркнул, спрыгнул с кровати и бесшумной белой тенью растворился в темноте коридора, ловко проскальзывая сквозь потайные ходы замка, чтобы тайно доставить весточку прямо в гостиную Слизерина.
Спустившись на несколько этажей ниже, я медленно шла вдоль длинной крытой галереи, вглядываясь в очертания внутреннего двора. Ночной Хогвартс дышал леденящей прохладой. Вдруг из глубокой тени одной из массивных арок послышался едва уловимый, знакомый шорох. Пространство мгновенно наэлектризовалось флюидами собственнической энергии. Из темноты плавно вышел Теодор. Его уникальные тёмные кудри растрепались от ветра, а карие омуты глаз обжигали суровым беспокойством. От мантии парня тут же растёкся терпкий, горьковатый аромат дорогого табака, даря мне привычное чувство защищённости.
— Лилит, — негромко, но поразительно веско произнёс Теодор. Было видно, как сильно он переживает за меня. — Буран только что принёс твою записку прямо мне в руки. Я не выдержал и пошёл проверить сам. Эта башня львов... ты действительно в безопасности там одна?
Невидимые нити между нами натянулись до предела, связываясь в прочный узел. Я утвердительно кивнула. Я сделала полшага вперёд, сокращая расстояние, и заглянула прямо в его карие, встревоженные омуты глаз. Мой характер требовал полной уверенности, но сейчас, под защитой его табачного шлейфа, мне хотелось просто поговорить без вечных факультетских тайн.
— Теодор, прекрати так сильно переживать. Комната полностью изолирована, Дамблдор заколдовал её так, что ни Амбридж, ни Дафна туда даже не сунутся. Домовики перенесли туда всё необходимое. Я там абсолютно одна, и это идеальное место для контроля флюидов, — мягко произнесла я по-русски.
Теодор тяжело вздохнул. Он медленно опустил руки в карманы мантии, но его взгляд оставался сканирующим, ревнивым и собственническим.
— Дело не в Амбридж, Лилит, — глухо, с затаённым внутренним напряжением ответил Теодор, и его кудри качнулись от резкого порыва ночного ветра. — Я не доверяю Гриффиндору. Поттер и его банда слишком беспечны. Чистокровные старосты Гринграсс весь день шпионили за тобой на переменах и доложили, как эти Уизли вертятся вокруг тебя со своими бумажками. А теперь ты часами сидишь с ними над какими-то чертежами на их территории, подставляя себя под удар. В подземельях Слизерина мы контролировали каждый твой вдох, оберегая твою гордость. А здесь... если Дафна через своих подруг узнает хоть каплю твоих тайн, Слизерину придётся вмешаться силой.
Я лукаво прищурилась, чувствуя, как внутри закипает искра задорного девичьего веселья:
— Ты недооцениваешь львов, Тео. И, кажется, забываешь, что я сама наполовину гриффиндорка. Близнецы Уизли, кстати, отличные ребята. Мы сегодня разгромили их формулы, и они признали, что начитанность даёт полное превосходство над их экспериментами. Мы выстраиваем отличную защиту на эту зиму. Так что никто меня здесь не подставит.
При упоминании близко крутящихся близнецов Уизли лицо Теодора на секунду потемнело от нахлынувшей вспышки ревнивого гнева. Шлейф дорогого табака окутал галерею с новой, удушающей силой. Парень сделал шаг ещё ближе, практически прижимая меня к каменной арке.
— Мне плевать на Уизли и их дурацкие ловушки, Лилит, — жёстко, со стальным прессингом в голосе отчеканил Теодор, всматриваясь в мои локоны, которые послушно светились белым лунным светом. — Они видят в тебе просто удобного союзника для своих проказ. Они не знают, каково это — сдерживать твою дикую природу медиума, когда зелье идёт вразнос. Не вздумай сближаться с ними сильнее, чем требует общая выдержка. Помни, кто вытащил тебя из пут Малфоя. Твой дом — подземелья Слизерина. И ровно через шесть дней я лично встречу тебя у портрета, чтобы забрать обратно. Живи там уединённо.
На этот удушающий контроль и извечный режим сурового вожака внутри меня поднялась глухая, бешеная ярость. Мой независимый характер и упрямая гордость были задеты за живое. В эту секунду серебряный кулон под воротником мантии, словно не выдержав этого запредельного накала эмоций, резко раскалился, до боли обжёг мне кожу на шее и с тихим, жалобным щелчком полностью отключил стальной английский перевод, намертво заблокировав артефакт.
Остатки ночного контроля сорвало окончательно. Я резко вскинула подбородок, выпрямляясь и глядя прямо в его обжигающие карие глаза. Злость переполнила меня настолько, что я полностью перешла на родной язык. Русский характер, не терпящий поводков и фальшивой жалости, выдал бурный, яростный поток нецензурной бранной речи, перемежающийся хлёсткими, вескими словами.
— Да ты заебал меня опекать, Теодор! — в полный голос, не выбирая выражений и щедро сдабривая речь крепким русским матом, сорвалась я на крик в пустой галерее. — Какого хера ты вечно лезешь со своим контролем?! Я блять и не в таких переделках выживала, мою настойчивость ещё ни одна тварь не переломил! А ты блять таскаешься за мной и оберегаешь как маленького, сука, беспомощного зверька, запертого в клетке, который без твоей чистокровной верхушки и шагу ступить не может! Хватит нахер делать из меня инвалида! Я сама, блять, со всем справлюсь — и с Уизли, и с Поттером, и с этой розовой жабой Амбридж! Засунь свой факультетский поводок себе в задницу!
Теодор на мгновение буквально застыл на месте, как вкопанный, ошарашенно округлив глаза. Настоящий чистокровный аристократ, привыкший к изысканным элитарным недомолвкам, холодным взглядам и вежливым интригам подземелий, был в полнейшем, диком шоке от этой лавины чистой, дикой и нецензурной славянской ярости. Он не понимал ни единого слова, но сама первобытная, агрессивная энергетика русского мата, исказившая пространство, и та бешеная, обжигающая злость, с которой я выплёвывала эти хлёсткие фразы ему в лицо, ударили по его выдержке сильнее любого боевого заклятия. Его бледное лицо потемнело, кудри застыли, а в карих омутах глаз промелькнул настоящий, глубокий ступор перед этой дикой, неукротимой силой. Шлейф его табака на секунду полностью рассеялся, подавленный моей вспышкой гнева.
Я тяжело дышала, глядя на его онемевшую, застывшую фигуру, а из моих каштановых локонов в разные стороны с сухим треском сыпались яростные красные и оранжевые искры, ударяясь о каменную кладку арки. Славянское упрямство требовало полной независимости, и я заставила его это понять без всякого перевода.
Теодор медленно сделал глубокий вдох ледяного ночного воздуха, постепенно выходя из шокового состояния. Его бледные пальцы судорожно сжались в карманах мантии, а в глубине потемневших карих глаз удивление и ступор медленно сменились какой-то дикой, неохотной и совершенно сумасшедшей гордостью за то, насколько непокорной и опасной оставалась его гриффиндорская змея в моменты истинного гнева. Он понял, что перегнул палку со своей опекой. Парень сделал шаг назад и заговорил — тихо, со звенящей, стальной вескостью.
Однако мой обожжённый кулон, заблокированный секунду назад моим же криком, продолжал безмолвно висеть на груди, полностью отключив перевод. Из-за этой внезапной технической поломки я не смогла разобрать ни одного слова из его последней фразы. До моих ушей доносился лишь его низкий, глухой и обрывистый британский ропот, плавающий в ледяном воздухе галереи. Но мне и не нужен был переводчик. Я безупречно считала всё, что он хотел сказать, по его потемневшим карим глазам, покорному наклону головы и тому, как его терпкий шлейф дорогого табака снова медленно, примиряюще потянулся ко мне, возвращая ощущение полной защищённости. Он признал мою силу.
Бросив на меня последний, долгий взгляд, в котором собственнические нотки уступили место мрачному, глубокому уважению к моей дикой воле, парень плавно растворился в тени крытой галереи. Я постояла у арки ещё несколько минут, пока кулон медленно остывал под воротником. Но возвращаться в гостиную Гриффиндора, где ещё недавно шумели студенты, мне совершенно не хотелось. Бушующие внутри эмоции и дикая ментальная энергия требовали уединения и высоты, подальше от чужих глаз. Поправив мантию и прижав ладонь к обожжённой шее, я решительно направилась к крутым винтовым лестницам, ведущим на самый верх Астрономической башни.