Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Четверг обрушился на замок удушливым осенним туманом, который плотно прижал Хогвартс к земле, словно пытаясь скрыть от министерских глаз всё то, что тайно зрело в его стенах. Вся среда у меня ушла на сумасшедшие, но безумно приятные хлопоты. Сразу после уроков я умудрилась совершить практически невозможное. Тот короткий полёт на школьной метле во время первого занятия настолько глубоко запал мне в душу, что я буквально бредила небом. Моё славянское упрямство и внезапно вспыхнувшая страсть к высоте не дали мне сидеть на месте, и я весь день провела на квиддичном поле, выпросив у мадам Трюк разрешение потренироваться. Я часами пропадала в старом деревянном сарае на краю поля, где хранился школьный инвентарь, заворожённо изучая старые мётла и упрямо пробуя их в деле. Скорость, свист ветра в ушах и ощущение полной свободы - мне чертовски понравились мётла, и эта новая любовь к полётам вытеснила из головы все страхи.
Уже ближе к вечеру среды, счастливая и пропахшая осенним небом, я заперлась в своей спальне, чтобы успеть сварить новую, свежую порцию маминого бальзама. Серебряный котёл от Дамблдора исправно гудел у камина, пока я растирала сочные листья прибрежного подорожника и болотной мяты. Нам с Поттером вылитые, надёжные запасы были жизненно необходимы.
Ночью, во время позднего ужина в Большом зале, когда гул голосов скрывал любые шорохи, план действий созрел окончательно. Я незаметно прошла мимо гриффиндорского стола и тайно передала Гарри его порцию бальзама в моей личной стеклянной колбочке, которую привезла из дома. В ответ Поттер, осторожно оглядываясь, протянул мне ту самую заветную хрустальную колбочку Теодора, которую я отдавала ему во вторник утром. Она была уже абсолютно пустой - фамильное средство Ноттов Гарри израсходовал до последней капли, и его левая ладонь теперь выглядела здоровой. Вернув этот ценный хрусталь законному владельцу, я взяла свою освободившуюся домашнюю колбочку и ещё раз, до самых краёв, налила туда свежесваренный бальзам из подорожника и мяты. Я спрятала этот пузырёк на самое дно сумки на всякий случай. Мало ли эта министерская жаба Амбридж опять решит устроить нам какую-нибудь жестокую стычку на отработках - у меня под рукой всегда должно быть средство защиты.
Прямо во время этого ужина над нашими головами традиционно зашуршали крылья - вечерняя почта Хогвартса догоняла своих адресатов. К моему столу со свистом спикировала крупная незнакомая сова, сбросив мне в руки плотный конверт. Это прилетело письмо от мамы из России. Она очень соскучилась, подробно расспрашивала о моих первых неделях в Англии и переживала, хватает ли мне вещей, тепло ли в подземельях и нужно ли мне что-то срочно прислать или купить. Сердце затопила волна домашнего тепла. Я решила, что не буду отвечать наспех прямо сейчас. Я напишу всё ночью, а в четверг утром отправлю маме письмо. Причём школьную, медлительную сову я брать не стану - чтобы весточка долетела до родины быстрее, я решила попросить сильную, породистую птицу у Блейза или у Теодора. В письме я запланировала между делом намекнуть маме на свою новую безумную страсть к мётлам. Напустив на себя самый невинный вид, я ночью вывела аккуратные строчки: «Мамочка, со мной всё хорошо, одежда тёплая, а подземелья Слизерина оказались очень даже уютными. Но ты представляешь, мне здесь безумно, просто до дрожи понравились полёты на мётлах! Небо - это что-то невероятное. Но, к сожалению, за мной в Хогвартсе закреплена только старая, неповоротливая школьная метла, которая едва держится в воздухе и совершенно меня не слушается. Было бы так круто, если бы у меня появилась своя личная...». Спрятав в письмо твёрдую надежду, что мама поймёт мой прозрачный намёк и пришлёт мне какую-нибудь действительно крутую, скоростную спортивную метлу, я утром в четверг отправила конверт с сильной птицей парней в ночное небо.
И вот теперь, в четверг вечером, невидимые нити между факультетами натянулись до предела. Записка Гермионы, спрятанная в кармане моей мантии со сдвоенной нашивкой, жгла кожу. Мне нужно было незаметно проскользнуть на восьмой этаж, в левое крыло замка, ровно к восьми часам вечера.
Когда стрелки старинных часов в гостиной Слизерина приблизились к без двадцати восемь, я плавно поднялась со своего любимого изумрудного дивана. Блейз и Теодор, сидевшие неподалёку, синхронно подняли на меня свои взгляды. Блейз лениво откинулся на спинку кресла, удерживая на лице свою фирменную заговорщическую ухмылку, а Теодор медленно поправил белоснежные манжеты рубашки. Его длинные пальцы привычно и плавно перекатывали серебряное кольцо на указательном пальце. Сквозь прохладу гостиной до меня снова донёсся тот самый едва уловимый, горьковатый аромат дорогого табака, въевшийся в его кожу, который теперь всегда вызывал во мне странное, но твёрдое чувство абсолютной защищённости.
- Куда-то собираешься в такой поздний час, Лили? - бархатным, вкрадчивым голосом спросил Блейз, и в его глазах блеснул опасный огонёк. - Малфой только что ушёл в старостскую рекреацию, а Дафна Гринграсс весь вечер придирчиво считает каждый твой шаг.
Я лукаво прищурилась, глядя на парней, и на моих губах заиграла чисто славянская, озорная ухмылка. Магия внутри мгновенно и весело отозвалась на этот порыв: из моих каштановых локонов лёгким, искристым каскадом брызнули жёлтые и золотые искры радости, заставив лунное белое сияние по умолчанию на секунду весело затрепетать. Вместо долгих аристократических церемоний и пафосных прощаний, я решила уйти легко и непринуждённо.
- Мне нужно уладить кое-какие дела наверху. Не скучайте тут без своей гриффиндорской змеи, - негромко ответила я по-русски, пока серебряный кулон безупречно транслировал слова.
С самого порога я резко обернулась. Поднеся ладонь только к губам, я порывисто, с чисто русской открытостью и тёплым девичьим задором, отправила Блейзу и Теодору невесомый воздушный поцелуй - шутливый и лёгкий жест, которым у нас на родине часто прощаются с самыми близкими перед уходом.
Блейз от такой внезапной и совершенно не каноничной для чопорного Слизерина славянской выходки искренне и громко рассмеялся, качая головой. А вот Теодор мгновенно замер. Парень плавно прекратил крутить серебряное кольцо, его бледное, благородное лицо на секунду напряглось, а уникальные тёмные кудри слегка качнулись. Его тяжёлый, сканирующий взгляд лидера зажёгся невероятно глубоким, обжигающим карим светом, а на самом дне омутов испуганно и остро полыхнули серебристые искры затаившейся заботы. Он так долго, неотрывно и пристально смотрел на меня, словно пытался взглядом удержать в этой комнате и защитить от всего мира. Я не стала кокетливо подмигивать под этим гипнотическим натиском, а просто круто развернулась на каблуках и скрылась за дверью. Из моих локонов ленивым облаком выпорхнули нежные светло-бирюзовые и розовые искорки благодарности, растаяв в воздухе, а невидимые нити между нами троими связались в совершенно нерушимый узел.
Я стремительно покинула слизеринские владения и скользнула в тёмные переходы Хогвартса. Замок в этот час казался огромным, затаившим дыхание монстром. Поднимаясь по движущимся лестницам на восьмой этаж, я то и дело вжималась в ниши за гобеленами, укрываясь от патрулей Филча и министерских инквизиторов Амбридж. Мои волосы вели себя спокойно: благодаря Зелью Лунного Света, три капли которого я исправно растворяла в соке, они послушно сияли своим мягким, лунным белым светом по умолчанию, помогая мне видеть дорогу в полумраке.
Когда я наконец добралась до левого крыла восьмого этажа, сердце забилось частой, упрямой дробью. Коридор был абсолютно пуст и залит бледным сиянием факелов. На противоположной стене я сразу же заметила то самое место из записки Гермионы - огромный, старинный, покрытый пылью гобелен, на котором нелепые, гигантские тролли в балетных пачках и с дубинками в руках тщетно пытались обучить изящному балету Варнаву Ненормального. Зрелище было настолько комичным, что я едва сдержала улыбку, ловя искру девичьего веселья. Моё белое сияние локонов на секунду дрогнуло, выплеснув несколько золотых и жёлтых искорки радости.
Напротив гобелена высилась абсолютно глухая, гладкая кирпичная стена. Никакого намёка на дверь.
Помня строгие инструкции Грейнджер, я сделала глубокий вдох, крепко сжала кулаки и пошла вдоль стены. Раз. Я закрыла глаза, мысленно, со всей славянской выдержкой и концентрацией медиума сосредотачиваясь на одной-единственной, самой важной сейчас потребности: «Мне нужно тайное место для тренировок... Нам нужно безопасное убежище, где Амбридж никогда не сможет нас поймать... Нам нужна комната, чтобы выучить заклинания и защитить себя...»
Два. Я развернулась и прошла обратно, чувствуя, как невидимые магические потоки вокруг меня начинают тяжело и густо вибрировать, откликаясь на внутренний призыв стихийного медиума. Прохладный воздух коридора словно наэлектризовался.
Три. Стоило мне в третий раз поравняться с центром глухой кирпичной стены, как прямо на гладком камне с тихим, раскатистым скрежетом начали проступать глубокие, чёткие очертания. Кирпичи плавно расступались, плавясь в воздухе, и прямо из ниоткуда возникла массивная, тяжёлая дубовая дверь с кованой железной ручкой. Выручай-комната открылась передо мной.
Я решительно потянула ручку на себя и переступила порог. Дверь за моей спиной беззвучно захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира Хогвартса, и я очутилась в огромном, залитом тёплым светом помещении, которое напоминало одновременно просторный зал для дуэлей и уютную библиотеку. Вдоль стен тянулись бесконечные книжные стеллажи, уставленные редкими фолиантами по защитной магии, а на полу лежали мягкие шёлковые подушки и тренировочные маты.
В центре зала уже собралась внушительная толпа. Здесь были почти все львы, барсуки и вороны: Невилл Долгопупс, Полумна Лавгуд, близнецы Уизли, Чжоу Чанг и, конечно же, Золотое трио. Стоило мне войти, как гул сотен голосов мгновенно смолк. Десятки удивлённых и настороженных глаз приковались к моему двуцветному красно-зелёному галстуку. Появление слизеринки на тайном сборе гриффиндорцев до сих пор казалось им опасным мифом.
Но Гарри Поттер, стоявший у судейского помоста, сразу же сделал шаг мне навстречу. Его зелёные глаза гриффиндорского льва горели absoluteной уверенностью. Он демонстративно и крепко принял мою правую руку, приветствуя перед всеми.
- Рад, что ты добралась, Лили, - громко, на весь зал произнёс Гарри, и этот его жест мгновенно оборвал любые недоверчивые перешёптывания на корню. - Мы как раз собирались начинать. Твой бальзам сотворил чудо, моя рука полностью затянулась. Сегодня мы подпишем наш главный договор дисциплины.
Я уверенно пожала его руку, чувствуя, как наш негласный союз защиты правды окончательно скрепляется на глазах у всей школы. Гермиона Грейнджер поспешно подошла к нам, держа в руках длинный, старинный свиток пергамента, на котором красивым почерком уже было выведено название: «Отряд Дамблдора».
- Каждый, кто готов бороться против министерского прессинга и тайно учиться защищаться, должен вписать сюда своё имя, - серьёзно произнесла Гермиона, протягивая мне перо. - Но помните: если Амбридж найдёт этот список, нам всем грозит исключение.
Я переглянулась с Гарри. Внутри меня снова затрепетала упрямая гордость, выплескивая из каштановых локонов частые, яркие всполохи сочных оранжевых искр гордости, которые с бешеной скоростью закружились вокруг моих плеч, шлейфом осыпая пергамент. Я уверенно взяла перо и первой, размашистым и твёрдым славянским почерком, вписала своё имя прямо под именем Гарри Поттера: Лилиана Лунова.
Наш первый тайный сбор «Отряда Дамблдора» в левой рекреации восьмого этажа официально начался. Мы выиграли это утреннее время, мы создали своё убежище, и теперь никакая розовая кофточка Министерства магии не сможет остановить нашу общую выдержку в этой суровой школьной войне.