Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Шум в общей гостиной Слизерина и не думал утихать, уплотняясь вокруг нашего стола у стрельчатого окна густым, колючим коконом. Буран, уютно устроившийся в глубоком кожаном кресле рядом со мной, лениво пошевелил своими острыми ушками. Его влажный белый носик чутко подрагивал, улавливая незнакомые ароматы подземелий, а пушистый белый кончик хвоста изредка постукивал по дорогой обивке. Стоило Блейзику и Теодору немного расслабиться, увлеченно разглядывая моего экзотического гостя, как со стороны камина, где на роскошных изумрудных диванах восседала чистокровная элита курса, донёсся громкий, демонстративно брезгливый голос Пэнси Паркинсон.
- Я не понимаю, почему мы должны терпеть это дикое животное в нашей гостиной! - жеманно протянула она, манерно скривив рот и указывая идеальным пальцем с аккуратным маникюром в сторону Бурана. - Мало того, что Дамблдор навязал нам девчонку с этой нелепой красно-зелёной мантией, так теперь подземелья Слизерина превращаются в грязный зверинец! Драко, скажи ей! Эта тварь наверняка блохастая, бешеная и может укусить кого-то из приличных волшебников со Священных Двадцати Восьми. Ей место в лесу, а не среди благородных змей.
Драко Малфой высокомерно ухмыльнулся, холодно окинув взглядом моего лисёнка и поправляя манжеты своей безупречной мантии. Рядом с ним Дафна Гринграсс лишь сильнее выпрямила спину, превратившись в ледяную статую. Её голубые глаза сверкнули такой бешеной, расчётливой ревностью, что воздух в гостиной, казалось, затрещал от напряжения. Слизеринская компания явно пыталась устроить мне публичную, унизительную стычку на глазах у всего факультета, чтобы хоть как-то отыграться за мой утренний триумф перед Амбридж и этот вызывающий двуцветный галстук.
От этой глупой чистокровной спеси, наглых нападок и оскорбления моего Бурана внутри меня мгновенно закипела яростная, упрямая внутренняя гордость. Эмоция оказалась настолько острой, захлёстывающей и мощной, что Зелье Лунного Света, принятое утром перед зеркалом, внезапно дало сбой. Магический барьер директора просто не выдержал такого дикого, мгновенного всплеска оскорблённого девичьего самолюбия. Ровное белое сияние локонов по умолчанию с оглушительным, невидимым треском сорвалось. По моим каштановым прядям бешеной, ослепительной и неистовой лавиной полыхнули сочные оранжевые искры цвета лесного пожара. Они летели с невероятной, бешеной скоростью, срываясь с завитков волос частыми, трескучими всполохами. Оранжевый шлейф закружился в полумраке подземелий, осыпая каменный пол вокруг моих ног искрами предрассветного костра и заставляя сонных слизеринцев испуганно податься назад.
Я медленно, с царственной статью поднялась со своего кресла, придерживая Бурана ладонью за мягкий загривок. Я сделала уверенный шаг вперёд, полностью игнорируя их змеиное шипение. На моём лице застыла маска абсолютной славянской выдержки, хотя бешеная скорость оранжевых искр за моей спиной продолжала неистово пульсировать в такт яростному биению сердца. Выдержав долгую, издевательскую паузу под прицелом сотен глаз, я посмотрела прямо на Пэнси, а затем перевела тяжелый взгляд на Малфоя и Дафну. На моих губах заиграла лукавая, опасная ухмылка.
- Паркинсон, за своими блохами следи, а Бурана оставь в покое, - поразительно тихо, но звеняще произнесла я по-русски, пока серебряный кулон под воротником рубашки безупречно транслировал мои слова на английский. - Мой лисёнок - чистокровный хищник, привезённый из суровой тайги. И, кстати, я как раз собиралась его покормить. Видишь ли, он весьма разборчив в еде. Он предпочитает исключительно свежее, сырое мясо... Желательно, трусливых, высокомерных и излишне болтливых грызунов, которые много мнят о себе. Малфой, Гринграсс, у вас случайно нет желания лично побывать в роли его праздничного ужина? Поверьте, Буран не станет смотреть на ваши древние министерские родословные, когда начнёт рвать плоть своим белым носиком. Ему абсолютно всё равно, чьей чистокровной кровью пачкать свои лапы.
В гостиной мгновенно воцарилась гробовая, мертвенная тишина. Было слышно только, как потрескивают поленья в главном камине. Первокурсники у дверей испуганно сглотнули, вжимаясь в стены. Драко Малфой от такой неприкрытой, дикой угрозы резко побледнел, став цвета больничной простыни, и инстинктивно отпрянул назад, едва не пролив остатки чая себе на брюки. Пэнси Паркинсон испуганно втянула голову в плечи, мгновенно захлопнув рот и прячась за плечо Малфоя. Ледяная маска Дафны Гринграсс окончательно треснула от шока и унижения - славянский напор и дерзкая ирония уложили их чистокровную спесь на лопатки за одну секунду. Они поняли, что я не буду играть по их правилам и вежливо терпеть бойкот.
Из нашего угла у окна донёсся громкий, безудержный и искренний хохот Блейзика. Наш «мавр» откинулся на спинку кресла, качая головой от полного восторга. Настоящий Штиль Слизерина, он растерял всю свою ленивую расслабленность, утирая выступившие от смеха слёзы:
- Клянусь Салазаром, Лили, это лучший рацион для питомца, который я когда-либо слышал в этих стенах! Драко, тебе очень идёт этот бледный оттенок, не упускай шанс стать изысканным русским деликатесом! Паркинсон, кажется, твой маникюр лису не по вкусу, так что можете выдохнуть.
Теодор Нотт, сидевший напротив моего кресла, тоже не выдержал - его привычная едва заметная ухмылка превратилась в открытую, удивительно тёплую и живую улыбку. Он заворожённо зафиксировал взглядом мои оранжевые искры, которые постепенно замедляли свой безумный бег, остывая и уступая место ровному, мягкому белому свету по умолчанию. Кучерявый парень молчал, продолжая плавно крутить в пальцах графитный карандаш, но на самом дне его карих омутов созерцателя звёзд заплясали те самые серебристые искры искреннего одобрения и глубокого, немого восторга от моей смелости и силы, способной пробить даже барьер директорского зелья. Невидимые нити между нами троими в эту секунду завязались в тугой, нерушимый узел.
Блейзик лениво поправил воротник своей мантии, его заговорщическая ухмылка снова вернулась на лицо. Он посмотрел на часы над камином, которые приближали стрелки к вечернему ужину, а затем перевёл взгляд на меня.
- Знаешь, Лилия... Раз уж мы так эффектно утвердили рацион Бурана, я предлагаю не прятаться в подземельях, - вкрадчиво, с явным аристократическим величием произнес он. - Пора показать всему Хогвартсу, кто теперь диктует правила. Мы с Теодором предлагаем тебе устроить грандиозный, триумфальный выход на ужин в Большой зал. Прямо сейчас, вместе с нами и твоим тёмным хищником на руках. Пускай Гриффиндор и Слизерин окончательно поймут, что ты под нашей зашитой, а этот твой красно-зелёный галстук - законный символ новой эпохи.
Теодор Нотт у окна медленно закрыл свой блокнот и убрал карандаш. Он по-прежнему упрямо молчал, чётко выдерживая между нами негласную дистанцию в два метра, но его внимательный, глубокий карий взгляд сказал больше любых слов. Он коротко, но твердо и собственнически кивнул, полностью разделяя идею друга и беззвучно призывая меня принять этот вызов. От этого немого одобрения моё сердце снова пропустило глухой удар, а серебряный кулон на груди налился стальным покоем.
Я весело прищурилась, чувствуя, как упрямая гордость возвращает мне абсолютную уверенность, а золотые искры радости снова готовы брызнуть из каштановых локонов. Я бережно подхватила притихшего Бурана. Повинуясь моему привычному жесту, полярный зверь ловко перебрался мне на плечи, точь-в-точь как в наш самый первый день приезда в Хогвартс. Он свернулся вокруг моей шеи живым, тёплым и пушистым тёмным воротником, свесив лапы на мою грудь прямо поверх сдвоенной нашивки. Его белый носик уткнулся в изгиб моей шеи, а пушистый белый кончик хвоста изящно лёг на плечо, завершая этот дерзкий, царственный образ.
Я поднялась со своего кресла во весь рост. Наша дистанция с кучерявым парнем оставалась нерушимой, но здесь, делая шаг к выходу из гостиной Слизерина между Блейзиком и Теодором под гробовое молчание Малфоя и Дафны, я твёрдо понимала: эта слизеринская неделя на два фронта станет самой великой главой в моей хогвартской истории.