Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Утро пятницы ворвалось в спальню Гриффиндора ярким, нахальным солнечным лучом, который бесцеремонно прыгал по моим закрытым векам. Я нехотя открыла глаза, сладко потянулась и первым же делом посмотрела на свою левую руку. Кожа на тыльной стороне ладони по-прежнему горела огнём - вчерашние кровавые порезы за ночь превратились в уродливые, воспалённые багровые шрамы. Пальцы слегка отекли, а рука мелко подрагивала.
Мы с Гарри ещё ночью, по пути в башню Гриффиндора, приняли сумасшедшее, но чертовски любопытное решение. Нам обоим до безумия захотелось пойти на этот эксперимент и проверить, какие именно побочные эффекты оставляет после себя это жуткое чёрное перо Амбридж на следующее утро. Было дьявольски интересно узнать, насколько сильно воспалятся раны, если их не трогать, и как долго продержится эта министерская магия. Именно поэтому фамильный бальзам мы ночью так и не нанесли. Я просто аккуратно спрятала прохладный флакон Ноттов в свою сумку на всякий случай, и мы упрямо протерпели ноющую боль до самого рассвета.
Я села на кровати, бережно рассматривая уродливую корку букв «Я должна соблюдать дисциплину». С мягкой, сонной улыбкой я вспомнила ночной коридор, сломанный от гнева карандаш Теодора и то, как Блейз силой зажимал мои пальцы вокруг этого стекла. Моя магия внутри мгновенно встрепенулась, лениво откликаясь на это тёплое воспоминание: по бежевым локонам волос волной пробежало ослепительное сияние, и из каштановых прядей весёлым, праздничным каскадом брызнули яркие жёлтые и золотые искры, а серебряный кулон-полумесяц на груди в такт им залился чистым золотым светом.
«Побочные эффекты жабьего пера мы оценили. Скоро проверим твоё семейное средство», - весело подумала я, забавляясь нашей ночной конспирацией.
Взглянув в зеркало, я привычно достала травяной крем-гель и мягкими движениями пальцев тщательно замазала аккуратные тёмные круги под глазами, которые после тяжёлой недели стали похожи на тусклые синяки усталости. Помня мамин совет, я густо прокрасила и подкрутила ресницы, сделав взгляд глубоким и распахнутым, чтобы полностью отвлечь чужое внимание от затаившейся на лице бледности. Я решила использовать этот хитрый приём на постоянной основе - в Хогвартсе никто не должен был видеть моих слабостей.
Спустившись в гостиную, я встретила Гарри. Мы быстро переглянулись и, не сговариваясь, решили, что обработаем раны чуть позже. Нам обоим не терпелось обсудить, как именно каждый из нас чувствует себя после этой пытки, и как долго ещё будет держаться эта жгучая министерская боль. Затаив руки в карманах мантий, мы вместе с Роном и Гермионой направились на завтрак.
Большой зал уже шумел сотнями голосов. Ароматы свежих тостов и запечённого бекона витали в воздухе, но нам с Поттером было явно не до еды. Стоило нам сесть за гриффиндорский стол, как мы с Гарри одновременно вытащили руки из карманов, чтобы наконец-то нанести бальзам.
Гермиона Грейнджер, которая как раз тянулась за кувшином с соком, случайно бросила взгляд на наши ладони и резко замерла. Её глаза испуганно округлились, а кувшин с громким стуком встал обратно на стол. Она увидела наши воспалённые, покрытые багровой коркой порезы, которые мелко дрожали от утренней прохлады Большого зала.
- Лия! Гарри! Мерлин, что это такое?! - потрясённо и со слезами на глазах выдохнула Гермиона, привлекая внимание сидящего рядом Рона, который от увиденного буквально побледнел и выронил вилку. - Гарри вчера говорил, что Амбридж заставила вас писать какими-то странными перьями... но я не думала, что это настолько ужасно! Это порезы... они же воспалены! Нужно немедленно идти к мадам Помфри!
- Не стоит паниковать, Гермион, - спокойно и мягко усмехнулась я по-русски, пока серебряный кулон под галстуком чётко транслировал мои слова на английский.
Я со знанием дела достала из сумки заветный серебристо-зелёный флакон Ноттов, который предусмотрительно прихватила с собой, аккуратно откупорила его и прямо на глазах у ошарашенных друзей нанесла каплю густой мази на свои порезы. Гарри тут же забрал у меня флакон и повторил то же самое со своей рукой. Бальзам мгновенно обдал кожу леденящим ментоловым холодом. И прямо на глазах у Золотого трио багровая корка начала стремительно таять, раны затягивались, и уже через минуту кожа на наших руках стала абсолютно чистой, гладкой и ровной. Ни единого следа.
Рон и Гермиона замерли в абсолютном немом шоке, переводя взгляд с наших чистых рук на пустой флакон. Нам с Гарри стоило огромных успехов не рассмеяться в голос от их выражения лиц. Наш утренний эксперимент с задержкой бальзама удался на славу - реакция друзей стоила каждой минуты ночного ожидания.
- У меня появились... союзники в этой школе, - с ухмылкой добавила я, ловя краем глаза внимательный, проницательный взгляд Теодора Нотта с противоположной стороны зала. Чистокровный слизеринец сидел за своим столом и, подперев подбородок рукой, с явным удовольствием наблюдал за нашей утренней сценой. Рядом Блейз Забини лениво ухмыльнулся своей заговорщической ухмылкой. - Кое-кто из Слизерина поделился этим редким бальзамом. Мы проверили его, и, как видишь, розовая жаба осталась ни с чем.
Гермиона недовольно поджала губы, но расспросы прекратила, понимая, что славянская гордость всё равно не позволит мне раскрыть все карты.
Весь учебный день пролетел как в тумане. На Травологии у профессора Стебль мы возились с прыгучими поганками, и я то и дело ловила на себе леденящие, ревнивые взгляды Дафны Гринграсс. Блондинка выглядела взвинченной, а Пэнси Паркинсон испуганно шепталась с ней, поглядывая в мою сторону. Но Блейз Забини и Теодор Нотт за весь день ни разу не подошли близко, упрямо сохраняя между нами ту самую негласную дистанцию в пару метров. Только кучерявый парень лишь вкрадчиво прищуривал свои карие глаза, созерцая меня издалека.
Когда уроки наконец закончились, а коридоры замка начали пустеть, я поняла: пора выполнять ночное обещание. Я быстро завернула в свою спальню, достала из чемодана заветный полотняный мешочек с ароматными, хрустящими русскими сушками, которые привезла с родины, и решительно направилась к подземельям Слизерина.
У самого входа в прохладные, пахнущие сыростью коридоры я на секунду замялась, погрузившись в глубокие размышления о том, правильно ли я поступаю, приходя на чужую территорию. Моя магия тут же чутко отозвалась на эту внутреннюю сосредоточенность: из моих каштановых локонов ленивым, едва уловимым облаком выпорхнули редкие светло-бирюзовые искорки моей задумчивости. Они были настолько редкими и одиночными, что я без труда настроила себя на нужный лад, быстро подавив этот выплеск. Серебряный кулон на груди налился ровным, холодным стальным цветом, помогая мне удерживать контроль.
Я сделала глубокий вдох и шагнула в полумрак слизеринского коридора, как вдруг из-за угла плавным, изящным движением вышел Блейз Забини. Его чёрная мантия чистокровного слизеринца была безупречно опрятна, а в руках он держал массивный серебряный поднос с дымящимся фарфоровым чайником и тремя изящными чашками. Чуть позади него, небрежно опершись плечом на каменную стену, стоял скрытный Теодор Нотт. Проницательный кучерявый парень крутил в пальцах новый графитный карандаш, а его внимательные карие глаза буквально светились глубоким, искренним одобрением при моём появлении.
- Ну надо же, какая точность, мисс Лунова, - бархатным, невероятно аристократическим голосом произнёс Блейз на безупречном английском, и его ленивая ухмылка стала шире. Он красноречиво посмотрел на мешочек в моих руках. - Я вижу, ты всё-таки не попала в новые приключения по дороге к нам. И судя по запаху... те самые загадочные русские сушки прибыли вовремя?
От этих ироничных, тёплых слов внутри меня мгновенно заворочалось дикое, оглушительное смятение. Но маска моей славянской закрытости полностью растаяла от охватившего меня искреннего веселья - меня безумно забавляла вся эта секретность и то, как эти двое змей Хогвартса устроили для меня тайное чаепитие прямо посреди мрачных подземелий. Моя магия мгновенно откликнулась на эту искру тихой радости: бежевые локоны волос ярко вспыхнули, и из каштановых прядей густым каскадом брызнули яркие жёлтые и золотые искры. Они озорно закружились на холодном воздухе коридора, словно крошечные падающие звёзды, а серебряный кулон на груди в такт им весело вспыхнул чистым серебряным сиянием.
Теодор зафиксировал это жёлто-золотое праздничное сияние с явным удовольствием. Он скользнул взглядом по самому моему лицу, на секунду задержавшись на моих густо подчёркнутых ресницах, и уголки его губ тронула та самая понимающая ухмылка.
- Забини, перестань держать поднос, иначе наш чай остынет быстрее, чем Лили успеет объяснить нам законы русской кухни, - негромко, очень мягко произнёс Теодор, и его бархатный голос в тишине подземелий заставил моё сердце пропустить глухой удар.
Я перевела взгляд с улыбающегося Блейза на Теодора, чувствуя, как упрямая гордость возвращает мне уверенность, пока золотые искорки медленно таяли в воздухе коридора. Я протянула Блейзу мешочек:
- Раз уж вы нашли сукно для этого подноса, то чаем я вас так и быть угощу, слизеринцы. Но учти, кучерявый, если Дафна Гринграсс увидит нас здесь вместе, её ледяной взгляд точно превратит этот ваш горячий чай в кусок шотландского льда.
Блейз тихо, искренне рассмеялся, забирая мешочек, а Теодор лишь вкрадчиво прищурился, и на самом дне его карих глаз снова заплясали те самые серебристые искры искреннего одобрения.
- Ну, Гринграсс мы сюда точно не позовём. Пойдёмте, у нас есть место поуютнее сырых стен, - Блейз сделал приглашающий жест головой по направлению к коридору спален.
Мы двинулись вглубь подземелий, миновав общую гостиную Слизерина, и Блейз толкнул тяжёлую деревянную дверь, ведя нас в спальню мальчиков. Комната, которую делили Блейз и Теодор, оказалась на удивление просторной, тёплой и стильной. Никакой излишней мрачности: массивные кровати из тёмного дуба с тяжёлыми изумрудными балдахинами, старинный кованый камин, в котором уютно потрескивали поленья, и пара глубоких кожаных кресел. На стенах висели аккуратные астрономические карты и старинные гравюры. Настоящая мужская обитель чистокровных магов, где пахло дорогим парфюмом, сухими травами и шотландским дождём.
Блейз аккуратно опустил серебряный поднос на невысокий кованый столик у камина, а сам лениво опустился в одно из кресел, вытянув длинные ноги. Мы с Теодором сели напротив, при этом кучерявый парень устроился на краю своей кровати, упрямо и чётко выдерживая между нами всё ту же негласную дистанцию в пару метров.
- Итак, мисс Лунова, мы ждём презентации, - с заговорщической ухмылкой протянул Забини, разливая по чашкам крепкий ароматный чай, от которого по комнате мгновенно поплыл тонкий запах бергамота.
Я улыбнулась, достала из мешочка румяные хрустящие сушки и высыпала их на небольшое серебряное блюдце.
- Это традиционное русское угощение, Забини. Их пекут из пшеничного теста, обваривают перед выпечкой, поэтому они такие глянцевые и хрустящие. У нас их принято макать прямо в чай, чтобы они слегка размякли, - пояснила я по-русски, пока кулон под рубашкой мягко транслировал слова.
Теодор Нотт отложил свой неизменный блокнот в сторону. Он взял одну сушку, с интересом разглядывая её идеальную круглую форму, а затем поднял на меня свои внимательные карие глаза. На самом дне его омутов снова заплясали те самые серебристые искры глубокого, искреннего одобрения. Он заворожённо наблюдал за тем, как я уверенно и по-хозяйски чувствую себя в их комнате, полностью отображая всю славянскую закрытость.
- Просто и гениально, Лилит, - очень тихо, почти шёпотом произнёс он, и от его бархатного голоса в уютной тишине спальни у меня по коже пробежали мурашки, а сердце пропустило глухой удар. - В Англии слишком усложняют кулинарию, как и магию. А твоя культура... она имеет удивительную, первобытную чёткость.
От этого вкрадчивого комплимента и вкрадчивого упоминания моего имени из его уст внутри меня мгновенно закипело дикое, оглушительное смятение. Моя магия тут же послушно и очень чутко отозвалась на эту внезапную девичью растерянность: привычное белое сияние локонов оборвалось, и по моим каштановым прядям частой, взволнованной волной пробежали яркие, чистые зелёные искры цвета благородного изумруда. Они заискрились в воздухе Хогвартса, созвучно отражая моё внутреннее замешательство, а серебряный кулон на груди испуганно и радостно моргнул, залившись серебряным сиянием.
Блейз Забини мгновенно зафиксировал этот изумрудный фейерверк своим поразительно проницательным взглядом. Он мельком глянул на Теодора, который в этот момент сжал свою чашку чуть крепче, заворожённо наблюдал за зелёными искрами смятения, и в глазах темнокожего слизеринца заплясали чертовски довольные, понимающие искры. Ему явно безумно нравилось наблюдать за нашей химией.
Блейз с интересом макнул сушку в чай, как я показывала, и прищурился:
- Знаешь, Лилия... Раз уж мы заговорили о твоей культуре. Нам в Англии внушают тонны безумных стереотипов о России. Малфой на полном серьёзе уверял Панси, что у вас в тайге вместо собак приручают диких оборотней, а по улицам невербально бродят лешаки. Расскажи, это правда? Какая она - реальная русская магия?
Я искренне, звонко рассмеялась, из-за чего серебряный кулон весело звякнул под воротником рубашки. Все эти три недели в Хогвартсе я притворялась круглой дурой, абсолютным нулём, который даже палочку держать не умеет. Но правда была в том, что я приехала в Англию с огромным, тяжелым багажом славянских знаний. Да, до визита Дамблдора мама действительно оберегала меня от колдовства. Но стоило письму Хогвартса появиться в нашей лондонской квартире, как она заперла двери, занавесила окна и за все долгие июль и август - день за днём, методично и упрямо - вложила в мою голову всё, что знала сама. Она часами заставляла меня невербально чувствовать потоки силы, не давая в руки палочку, и заставила наизусть выучить древнюю теорию славянского знахарства. Я знала всё. Я просто не умела этим управлять на практике.
- Передай Малфою, что его фантазии слишком скудны. Дикие медведи и лешаки действительно хранят наши леса, но магия у нас другая, Блейз, - негромко, с гордой ухмылкой шепнула я по-русски, давая кулону переводить. - Мама за два летних месяца, пока мы сидели в Лондоне, вбила в мою голову вековые славянские законы. Мы не заучиваем латынь. С детства твоя сила отзывается на шёпот, напев и внутреннее тепло. Русские ведьмы черпают силу прямо из земли, из дикой природы. У нас исцеляют мелкие ожоги и зажигают огонь на кончиках пальцев не заклинаниями, а чистым намерением. Травы - разрыв-трава, одолень-трава - лечат изнутри за счёт твоей собственной жизненной энергии. Европейская магия для нас... слишком тесная. Слишком кабинетная.
Теодор слушал меня, буквально затаив дыхание. В его глазах горел глубокий, почти фанатичный интерес исследователя, который только что прикоснулся к запретным, древним знаниям.
- Невероятно... Чистая стихийная магия без ментальных костылей в виде палочек, - негромко протянул кудрявый парень, делая быструю заметку в своём блокноте сломанным карандашом. - Теперь понятно, почему министерское перо Амбридж вызвало у тебя такой мощный багровый выброс. Твоя сила бунтует против её рамок. Твоя мама дала тебе сильнейший теоретический фундамент, Лили.
Я сделала глоток обжигающего чая, опустила чашку на столик и внимательно посмотрела на обоих парней. Сработал хитрый умысел, который засел во мне ещё со вчерашнего дня.
- Раз уж мы заговорили о древней магии... Мне безумно интересно узнать про ваши британские устои. Вчера на лестнице Дафна Гринграсс устроила мне настоящую отповедь. Она так гордо кричала про то, что ты, Теодор, из какого-то древнего, великого рода „Священных Двадцати Восьми". Расскажите мне, что это за священные коробки, из которых вы все вылезли? И почему это даёт ей право караулить меня в темноте?
Блейз от неожиданности едва не поперхнулся чаем, а затем комната буквально содрогнулась от его громкого, безудержного хохота. Темнокожий слизеринец откинулся на спинку кресла, утирая выступившие от смеха слёзы.
- „Священные коробки"! О, Мерлин, Лили, это лучшее определение для нашей чопорной аристократии! - сквозь смех выиграл он.
Теодор Нотт тоже не выдержал - его привычная едва заметная ухмылка превратилась в открытую, удивительно тёплую и живую улыбку. Он покачал головой, и его карие глаза зажглись мягким, ироничным светом.
- Дафна слишком буквально воспринимает старые книги, Лили. „Священные Двадцать Восемь" - это просто список абсолютно чистокровных магических семей Великобритании, составленный одним сумасшедшим чиновником в тридцатых годах. Род Ноттов, как и Гринграссы, Малфои и Уизли, действительно туда входит. Дафна считает, что это делает наш круг закрытым от... внешнего мира. Она уверена, что я должен следовать этим вековым традициям союзов.
- Знаешь, Лилия... Тео прав, - вкрадчиво прошептал Блейз, меняя тон на непривычно серьёзный и веский, когда заговорил о делах школы. - Нам в Слизерине чертовски не хватало кого-то с таким ярким характером, кто может посмеяться над нашими вековыми устоями и перевернуть их вверх дном. Наш факультет умеет ценить реальную силу, а не строчки в министерских списках. И если тебе когда-нибудь станет слишком тесно среди гриффиндорских правил... двери этой комнаты для тебя всегда открыты.
Я сделала небольшой глоток обжигающего чая, весело прищурилась и с лукавой ухмылкой посмотрела прямо на Блейза, пока изумрудные искорки окончательно таяли в воздухе спальни.
- А мне и не нужно открывать ваши двери силой, Забини. Ты, видимо, забыл, какие условия мне подготовил Дамблдор, - негромко, с ироничным торжеством шепнула я по-русски, давая кулону перевести фразу. - По его безумной программе мне выделили отдельные личные комнаты что в башне Гриффиндора, что прямо здесь, в ваших подземельях Слизерина. Так что, согласно правилам, мне всё равно придётся менять недели и регулярно ночевать на вашей территории. Представляешь, какой это будет кошмар для Малфоя и Дафны, когда они узнают, что я буду спать практически на соседнем пролёте рядом с вами?
Блейз снова весело расхохотался, качая головой:
- Клянусь Салазаром, это взорвёт весь наш факультет! Драко удар хватит прямо в гостиной!
Теодор Нотт продолжал открыто и тепло улыбаться, а в его карих глазах полыхнул такой яркий, собственнический и довольный огонёк, что моё сердце снова сделало сумасшедший кульбит. Идея о том, что я буду проводить ночи в паре метров от их спальни, его явно более чем устраивала.
Серебряный кулон на моей груди залился ровным, ласковым лунным светом. Наша дистанция с кучерявым парнем оставалась прежней, но здесь, разделяя с ними этот вечер, я окончательно поняла: Хогвартс может готовить мне любые ловушки, но с такими союзниками подземелья Слизерина скоро станут моим самым надежным и весёлым домом.