Русская луна над Хогвартсом // Ожп/Теодор Нотт

Остаток дня прошёл для меня в каком-то тумане. Стоило мадам Трюк объявить об окончании урока, как меня плотным кольцом окружили гриффиндорцы. Рон Уизли всю дорогу до замка бурно размахивал руками, пытаясь изобразить траекторию моего падения. Гермиона Грейнджер шла рядом, взволнованно листая объёмный старинный том.
- Лилия, это было просто невероятно! - оживлённо заговорила она, демонстрируя мне раскрытый разворот с пожелтевшими страницами. - Помнишь, вчера я ходила в библиотеку? Так вот, я нашла потрясающую монографию „Природные выплески и стихийные феномены чародеев Восточной Европы", которую я уже полностью прочитала! Там подробно описывается то, что ты сегодня сделала. Я настоятельно рекомендую тебе её изучить, чтобы лучше контролировать такие выбросы!
Внешне я держалась как обычно - шла с высоко поднятой головой, сохраняя на лице маску абсолютной русской сдержанности и покоя. Но внутри меня всё ещё колотило от пережитого страха и той пугающей, дикой силы, что так легко подчинилась моему инстинкту. Из-за этого скрытого ментального напряжения по моим каштановым волосам то и дело пробегали мелкие волны: нежные бежевые пряди упрямо выбрасывали ворох робких светло-фиолетовых искорок, выдавая моё острое нежелание оставаться центром всеобщего внимания. Серебряный кулон, надёжно скрытый под воротником школьной мантии, налился ровным, холодным стальным цветом, упрямо помогая мне сдерживать бушующие эмоции.
К вечеру Большой зал наполнился аппетитными ароматами запечённого картофеля и тушёного мяса. Я сидела за гриффиндорским столом, лениво помешивая воду в кубке, и отчаянно пыталась игнорировать навязчивые взгляды слизеринской компании на противоположной стороне зала. Платиновый блондин - теперь уже чисто отмытый от грязи, но всё ещё злой как чёрт - что-то яростно шептал своим друзьям. Короткостриженая девчонка с каре снова брезгливо зыркнула в мою сторону, а утончённая беловолосая блондинка демонстративно отвернулась.
«Мне нужно наконец понять, с кем именно я делю эту безумную программу Дамблдора. Если Теодор - мой единственный союзник, то эти трое явно спят и видят, как устроить мне новую подножку. Пора узнать их имена», - твёрдо подумала я и наклонилась ближе к друзьям.
- Ребят, а кто это вечно сидит рядом с Теодором? - тихо спросила я по-русски, пока серебряный кулон на груди мгновенно выдавал мягкий английский перевод. - Ну, этот платиновый блондин, девчонка с короткой стрижкой и блондинка с голубыми глазами? Они смотрят на меня так, будто я съела их любимую сову.
Рон, который в этот момент уплетал сочную куриную ножку, едва не подавился.
- О, это главные змеи нашего курса, Лия, лучше держись от них подальше! - бурно зашептал он. - Этот платиновый хорёк, который сегодня так красиво улетел в грязь - Драко Малфой. Его семейка богатая, влиятельная и жутко высокомерная. Они считают всех, кто не чистокровный, вторым сортом.
- А девчонка с каре - это Пэнси Паркинсон, - подхватила Гермиона, недовольно поджав губы. - Ходит за Малфоем хвостиком и заглядывает ему в рот. Ужасно вредная особа. А вторая блондинка, с длинными белыми волосами - Дафна Гринграсс. Она из древнего рода, обычно ни во что не вмешивается и держится особняком, но со своими всегда заодно. Ледяная интриганка.
Гарри Поттер, который до этого молча слушал нас, серьёзно посмотрел на мой серебряный кулон, камушки которого на секунду робко мигнули нежно-розовым цветом от упоминания Теодора.
- Кстати, Лия... Мы заметили, что на Зельеварении и на поле ты общалась с Ноттом, - тихо добавил Гарри, понизив голос. - Будь осторожна. Теодор не такой шумный, как Малфой. Из них всех он больше и ближе всего дружит с Блейзом Забини - это вон тот высокий темнокожий парень с ленивым взглядом. Они вечно вдвоём о чём-то шепчутся. А Дафна Гринграсс... Пэнси как-то раз проболталась на Травологии, что Дафна уже не первый год по уши, тайно и совершенно безответно влюблена в Теодора. Так что её ледяной взгляд в твою сторону - это, скорее всего, обычная ревность. Сам Нотт очень скрытный. Никто толком не знает, что у него на уме.
- У нас в России говорят: „В тихом омуте черти водятся", Гарри, - ответила я по-русски, пока прибор транслировал слова. - Я знаю, что он скрытный. Но пока что он единственный из Слизерина, кто не пытался сбросить меня с метлы. Мама всегда учила меня судить людей по их поступкам, а не по фамилиям родителей.
Мне стало невыносимо душно от этого липкого всеобщего внимания. Я поняла, что не смогу высидеть здесь больше ни минуты. Накатила сильная тоска по дому, по маме, по нормальной еде.
- Я пойду в библиотеку, Гермион. Нужно сдать утренние свитки по Заклинаниям, да и голова что-то раскалывается от этого шума, - тихо произнесла я.
- Конечно, Лия. Тебе нужно отдохнуть после такого потрясения, - сочувственно закивала подруга.
Выскользнув из шумного зала, я с облегчением вдохнула прохладный воздух замка. Ноги сами несли меня в тихий, пахнущий сухими травами и старым пергаментом полумрак библиотеки. Мадам Пинс за своим столом лишь строго прищурилась, но, заметив мой утомлённый вид и аккуратные тёмные круги под глазами, не проронила ни слова.
Я прошла в самый конец зала, поближе к кованой железной решётке Запретной секции. Стоило мне остаться в абсолютном одиночестве, как серебряный кулон-полумесяц на моей груди тепло дрогнул, а его камушки-звёзды лениво переливались из стального в спокойный, чистый лунный оттенок. Мои бежевые пряди перестали искриться фиолетовым, возвращаясь к своему привычному нежному свечению. Я прислонилась спиной к деревянному стеллажу, прикрыла глаза и наконец-то позволила себе расслабиться.
«Господи, какая же здесь глухая, звенящая тишина... Никаких расспросов, никаких восторженных криков Уизли. Мама была права: британская магия слишком тесная для нас. Ей постоянно нужны палочки, формулы, правила... А моя сила будто задыхается в этих рамках», - тоскливо пронеслось в моей голове.
От этих мыслей о доме к горлу снова подступил горький комок меланхолии. Моя магия внутри мгновенно откликнулась на эту тихую грусть: бежевые локоны вместо привычного лунного света вдруг послушно выдали редкие, нежно-голубые искорки, похожие на крупицы тающего лесного льда, а кулон на груди потемнел, окрасившись в глубокий цвет грозового неба.
Внутри нарастала глухая паника. Я ведь всего три недели назад впервые в жизни узнала, что я волшебница. До визита Дамблдора в нашей квартире не было даже намёка на чудо. Мама все пятнадцать лет упрямо молчала, скрывая правду, и за всё время в Лондоне так и не согласилась научить меня хотя бы элементарным вещам. Она оставила меня один на один с этой пугающей силой, заперла свои воспоминания на замок, бросив в чужой стране без единого урока. Я приехала в Хогвартс абсолютным нулём, пустым листом, который даже палочку держать не умеет. Всё, что произошло на Зельеварении со Снейпом, весь этот жуткий вихрь на поле - это не заученные чары, это моя собственная, дикая, первобытная славянская магия, которая вырывается наружу сама по себе, подчиняясь лишь инстинкту самосохранения и слепой злости. И от этого понимания становилось по-настоящему жутко: я ношу в себе неуправляемую бомбу.
- Падение было весьма эффектным, Лилия. Но твоя привычка закрывать глаза в самый ответственный момент когда-нибудь тебя погубит, - раздался из полумрака соседнего стеллажа знакомый бархатный голос.
Я резко вздрогнула и открыла глаза, инстинктивно пряча правую руку в карман школьных брюк, где лежала осиновая палочка. Опираясь плечом на массивный шкаф с астрономическими атласами, стоял Теодор Нотт. Чёрная школьная мантия была небрежно расстёгнута, тёмные кудри живописно растрёпаны вечерним сквозняком, а в руках он держал свой неизменный блокнот с графитным карандашом. В полумраке его карие глаза блестели, отражая звёзды, а взгляд был привычно въедливым и проницательным.
Серебряный кулон на моей груди мгновенно среагировал на его близость - камушки-звёзды вспыхнули ровным, чистым серебряным светом, созвучно подстраиваясь под его спокойную энергетику, а нежно-голубые искорки тоски в моих волосах тут же угасли.
- Нотт, - я выдохнула, чувствуя, как упрямая славянская гордость возвращает мне уверенность. - Ты что, караулишь меня во всех тёмных углах этого замка?
Теодор едва заметно, почти невидимо ухмыльнулся, делая плавный шаг вперёд, но по-прежнему чётко сохраняя между нами ту самую негласную дистанцию в пару метров. Его внимательные карие глаза скользнули по моему лицу, задерживаясь на глубоких тенях под глазами, которые после тяжёлого дня проступили особенно чётко.
- Я просто предпочитаю проводить вечера там, где нет криков Драко о несправедливости мироздания и испорченной мантии, - спокойно ответил он на английском, и его голос в моей голове прозвучал удивительно мягко. Парень чуть прищурился, переводя взгляд на мои волосы. - Твой вихрь на поле... Это был не просто стихийный выброс, Лилия. Это была чистая, неконтролируемая магия крови. В Англии за такое Министерство сразу ставит волшебника на особый учёт. Ты сильно рисковала.
Я отвернулась к кованой решётке Запретной секции, упрямо скрестив руки на груди. Нахлынувшее чувство полного, беспомощного отчаяния перед этой пугающей неизвестностью мгновенно отразилось на моей магии. По бежевым локонам волной прокатилась мертвенная серость, и из волос один за другим посыпались тусклые, серые искры, похожие на опадающий пепел. Наш серебряный кулон на груди испуганно потускнел, на секунду полностью потеряв свой ровный лунный свет.
- Я не знаю, как сработал этот вихрь, Теодор! - с глухой, дрожащей горечью ответила я по-русски, и серые искорки безвольно закружились в воздухе, выдавая моё тотальное бессилие, пока прибор транслировал слова кудрявому парню. - Я вообще до сих пор не понимаю, как управлять этой чёртовой силой... Она вырывается сама, когда мне страшно или когда меня доводят до бешенства. Но я точно не собиралась покорно расшибаться о камни только потому, что какому-то чистокровному придурку захотелось поразвлечься.
Теодор замер, неотрывно и пристально всматриваясь в угасающие серые искры вокруг моего лица. Его удивительная внимательность астронома зафиксировала этот пепельный выплеск отчаяния, и в глубине его карих глаз промелькнула редкая, глубокая теплота. Парень сделал ещё один едва заметный полушаг ко мне, сокращая дистанцию, но по-прежнему бережно оставляя между нами свободное пространство.
- Но Драко действительно затаил обиду, - негромко продолжил кудрявый, и его бархатный голос прозвучал удивительно успокаивающе, заставляя серые пепельные всполохи в моих волосах послушно растаять, возвращая локонам привычный бежевый свет. Он раскрыл свой блокнот. - Завтра на Астрономии мы будем составлять карты ночного неба. Советую тебе подготовиться лучше, иначе профессор Синистра не посмотрит на твои славянские заслуги.
Я негромко, искренне рассмеялась, и камушки на моём кулоне весело брызнули чистым серебряным сиянием, полностью стирая всю недавнюю гнетущую атмосферу. Маска моей славянской закрытости на секунду растаяла, открывая ему живую, настоящую девчонку.
- С картами звёздного неба я уж как-нибудь разберусь, кучерявый. Уж поверь, луна в России светит ничуть не хуже, чем над твоим Хогвартсом, - весело шепнула я.
- Посмотрим, Лилит. Спокойной ночи, - тихо ответил Теодор.
Он развернулся и бесшумно скрылся в темноте библиотечных коридоров, оставив меня наедине с шёпотом старинных книг. А я медленно пошла к выходу, твёрдо зная: этот замок может готовить мне любые ловушки, но пока у меня есть такой союзник, русская луна точно выдержит натиск Англии.