ЛЕТО С СЫНОВЬЯМИ МАМИНОЙ ПОДРУГИ||OG BUDA

Гриша

этот поцелуй сначала был просто криком, отчаянной попыткой удержать то, что утекало сквозь пальцы все эти долгие месяцы. я вжимал ее в эту проклятую дверь, впитывая каждый сантиметр ее тепла, до боли в легких задыхаясь от осознания того, как сильно я по ней соскучился.

но уже через секунду всё меняется.

даша внезапно перестает быть просто жертвой моих объяснений. она резко вцепляется пальцами в мое худи, притягивая меня еще ближе, и берет инициативу в свои руки. ее губы отвечают с такой яростной, требовательной жаждой, что у меня земля уходит из-под ног. в этом поцелуе сейчас больше эмоций, чем во всех моих треках за последние полгода — здесь и злость, и обида, и то самое прощение, о котором я боялся даже мечтать.

я чувствую, как она приотстает, перехватывая контроль, заставляя меня забыть обо всем на свете — о гребаной сцене, о фанатках за стеной, о долбаном отце и софии. есть только ее обжигающее дыхание, ее руки на моей шее и этот дикий, спасительный хаос, в который мы снова падаем вдвоем.

на секунду мне кажется, что я задыхаюсь — но не от нехватки воздуха, а от переизбытка всего того, что мы так долго держали внутри. я отрываюсь от ее губ всего на пару миллиметров, тяжело, со сбивчивым свистом втягивая ртом прохладный воздух гримерки.

мои ладони скользят вверх по ее спине, пальцы путаются в волосах на затылке, заставляя голову запрокинуться назад. я смотрю в ее расфокусированные, потемневшие от нахлынувших чувств глаза, в которых отражается всё та же безумная смесь любви и боли, и чувствую, как внутри меня обрывается последняя струна.

— боже, даш... — шепчу я прямо в губы, смахивая большим пальцем со щеки ее свежую слезу. — прости меня. прости за всё.

она ничего не отвечает. вместо этого она снова подается вперед, вплетая свои пальцы в мои волосы, и накрывает мои губы новым, еще более глубоким поцелуем, в котором растворяются любые вопросы, обиды и весь этот гребаный мир.

мои руки подрагивают, но уверенно скользят под мягкую ткань ее худи, касаясь прохладной кожи на талии и поднимаясь выше. даша тут же с резким выдохом вжимается в меня всем телом, приоткрывая губы и запуская пальцы мне в волосы, отчего по позвоночнику пробегает дикий ток.

в этот самый момент в дверь гримерки раздается громкий, настойчивый стук.
мы оба вздрагиваем, резко отрываясь друг от друга, будто нас застали на месте преступления. за дверью слышится приглушенный голос организатора или кого-то из команды.

я разворачиваю голову к двери и, едва сдерживая ярость из-за того, что нас прервали в самый нужный момент, рявкаю наотмашь:

— занято!

— гриш, выходи давай, — доносится из коридора в ответ. — автограф-сессия через пять минут, тебя народ у входа ждет.

я тяжело выдыхаю, закрывая глаза, и чувствую, как внутри все снова сжимается от злости. эта проклятая работа, эти люди, эта фальшивая суета вокруг — сейчас мне хочется только одного: чтобы все они провалились сквозь землю.

я смотрю на дашу. она стоит передо мной, сбитая с толку, с распухшими от поцелуев губами и влажными от слез глазами, пытаясь восстановить дыхание и опустить задравшийся край худи. в ее взгляде снова проскальзывает эта привычная тень недоверия — мол, ну вот, всё как всегда, сцена снова побеждает.

— подожди здесь, — тихо и твердо говорю я, заправляя прядь волос ей за ухо и легко касаясь губами ее лба. — никуда не уходи. я быстро разберусь с этим дерьмом, и мы вернемся к разговору. обещаю.

я на секунду задерживаю руку на ее щеке, чувствуя, как она чуть подается навстречу этому теплу, а затем с тяжелым сердцем отрываюсь от нее. распахиваю дверь гримерки и выхожу в коридор, плотно прикрывая ее за собой, чтобы оставить нас — хотя бы ненадолго — в этом хрупком, только что собранном по кусочкам мире.

я иду по тускло освещенному коридору концертной площадки, чувствуя, как адреналин в крови всё еще пульсирует отголосками недавнего поцелуя. на ходу одергиваю рукава худи, пытаясь сгнать с лица эту идиотскую, выдающую меня с головой улыбку, и выхожу в просторное фойе, где уже выстроилась огромная, гудящая толпа фанатов.

организатор тут же подлетает ко мне с блокнотом в руках, нервно поправляя бейдж:

— гриш, ты где пропадал? народ уже чуть ограждения не снес, давай быстрее за стол...

— всё, я здесь, не зуди, — бросаю я сухо, обрывая его на полуслове, и сажусь на стул за длинный стол, усыпанный плакатами и маркерами.

люди тянутся бесконечной вереницей: кто-то плачет от счастья, кто-то протягивает мерч для росписи, кто-то пытается дрожащими руками сделать селф-шоти, но сквозь весь этот шум, вспышки камер и дежурные «приветы» я словно оглох. мои мысли сейчас вообще не здесь. они там, в пустой гримерке за моей спиной, где сидит даша.

я расписываюсь на каком-то плакате, механически киваю очередной фанатке и смотрю на часы, висящие над входом.

чертовы сорок минут автограф-сессии тянутся как вечность. в голове крутится только одно: как только эта канитель закончится, я запру дверь гримерки изнутри, и больше никакой гребаный мир нас не разлучит.

***
последний фанат отходит от стола, счастливо прижимая к груди подписанный плакат, и я тут же, не дожидаясь слова организатора, резко поднимаюсь со стула.

— всё, конец, — бросаю через плечо ошарашенному менеджеру, который пытается что-то возразить про оставшиеся подарки и пачки мерча.

мне плевать. в три широких шага преодолеваю фойе, сворачиваю в нужный коридор и буквально взлетаю по ступеням к гримеркам. сердце снова начинает колотиться где-то в горле — не от страха, а от лихорадочного нетерпения. а вдруг она испугалась? вдруг решила, что это всё повторение старого сценария, и ушла?
я подлетаю к нашей двери, резко дергаю за ручку и вваливаюсь внутрь.

дверь со скрипом распахивается, и я замираю на пороге, затаив дыхание.

даша стоит у туалетного столика перед большим гримерным зеркалом. в тусклом свете ламп видно, как она чуть наклонила голову, рассматривая что-то маленькое, лежащее прямо на поверхности среди тюбиков с гримом и салфеток.

услышав скрип двери, она резко вздрагивает, поднимает глаза и встречается со мной взглядом в зеркальном отражении. на секунду в комнате повисает абсолютная тишина, в которой слышно только то, как отчаянно и громко стучит мое собственное сердце.

— я... я думала, ты еще занят, — тихо произносит она, неловко опуская руку и отводя взгляд в сторону стола.

я делаю шаг вперед, бесшумно ступая по полу, и останавливаемся прямо у нее за спиной. она замирает, чувствуя мое приближение, а я на секунду задерживаю дыхание, боясь спугнуть этот хрупкий момент — жду, не отстранится ли, не возразит ли после всего, что между нами произошло.

но даша лишь медленно выдыхает, расслабляя плечи, и мягко откидывает голову назад, устраивая ее прямо на моем плече.

я тут же прижимаюсь к ней ближе, осторожно обнимая со спины, и переплетаю руки у нее на животе. мы оба смотрим в большое зеркало перед нами — наши отражения сливаются в одно целое в тусклом свете гримерных ламп. я утыкаюсь носом в ее висок, вдыхая родной запах, и чувствую, как напряжение последних месяцев окончательно отпускает нас обоих.

— даш... — тихо шепчу я, опуская губы к ее щеке и чувствуя, как она чуть вздрагивает от моего дыхания. — как думаешь... есть ли у нас еще шанс?

она молчит пару секунд, глядя на нас двоих в зеркальное отражение, а на ее губах появляется едва заметная, горькая, но теплая улыбка.

— с некоторыми людьми мы знакомимся дважды, — так же тихо и задумчиво отвечает она, поворачивая голову набок. — поэтому никогда не спеши с выводами.

она плавно разворачивается ко мне лицом, высвобождаясь из объятий, но не отходит ни на сантиметр. в ее глазах больше нет ни обиды, ни холода — только та самая искренняя глубина, по которой я сходил с ума все эти месяцы.

я смотрю на нее, чуть улыбаясь уголкам губ, и протягиваю руку, будто мы и правда незнакомцы, случайно встретившиеся в этой гримерке:

— ну хорошо... тогда можно с тобой познакомиться?

даша смотрит на мою протянутую руку, потом на мое лицо, в ее глазах мелькает искра того самого озорства, к которому я так привык, и она уверенно вкладывает свою ладонь в мою:

— можно.

я крепче сжимаю ее пальцы, чувствуя, как по телу разливается долгожданное спокойствие:

— я гриша.

она едва заметно прикусывает губу, отвечая на рукопожатие, и тихо произносит:

— а я даша.

она опускает взгляд на наши соединенные руки, на секунду задерживает на них дыхание, а затем резко, но мягко тянет мою руку на себя, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. она поднимает лицо и нежно касается своими губами моих.

этот поцелуй совсем не похож на прошлые — в нем нет ни отчаяния, ни ярости, только чистая, обжигающая нежность и тихая радость того, что мы снова вместе. я с готовностью отвечаю на него, притягивая ее ближе к себе, и запускаю пальцы в ее густые, мягкие кудри — те самые, по которым я до боли в сердце скучал все эти долгие месяцы разлуки. я зарываюсь в них ладонью, вдыхая ее запах и растворяясь в этом моменте, зная, что теперь всё обязательно будет хорошо.

я не выдерживаю этого невыносимого притяжения, скольжу ладонями ниже и резко подхватываю ее под бедра.

даша тихо ахает от неожиданности, рефлекторно обвивая руками мою шею и запрыгивая ногами мне на талию. я отступаю назад на пару шагов, слепо пятясь к стоявшему в углу гримерки глубокому дивану, и под их мягким весом мы вместе валимся на обивку.

я падаю на спину, увлекая ее за собой и тут же ловко перехватывая так, чтобы она оказалась сидящим сверху человеком — прямо у меня на коленях. мягкий глухой стук растворяется в тишине комнаты, а я, тяжело дыша, смотрю на нее снизу вверх, чувствуя, как она удобно устраивается на мне, прижимаясь всем телом, и лукаво улыбается сквозь забавно растрепавшиеся кудри.

даша хитро прищуривается, устраиваясь еще удобнее, и вдруг цепляет пальцами длинные шнурки моего худи, наматывая их на кулак. она резко притягивает меня ближе, сокращая последние сантиметры, так что наши носы почти соприкасаются, а ее горячее дыхание обжигает губы.

— скажи мне правду... — шепчет она, глядя прямо в глаза, и в ее голосе звучит легкий вызов. — ты хочешь меня?

я смотрю на нее, чувствуя, как внутри всё снова воспламеняется от одного ее взгляда, и отвечаю без тени сомнения, хрипло и честно:

— всегда хотел...

я чуть приподнимаюсь на локтях, заглядывая ей в глаза, и ладонью мягко касаюсь ее щеки, большим пальцем очерчивая скулу.

— а ты?.. — спрашиваю я так же тихо, едва слышно сквозь наше общее учащенное дыхание. — хочешь меня, даш?

она не отвечает словами. даша лишь медленно, с какой-то особенной, тягучей уверенностью кивает, прикрывая глаза на секунду, а затем сама подается вперед, накрывая мои губы долгим, обжигающим поцелуем, в котором исчезают все вопросы и остаемся только мы вдвоем.

я запускаю пальцы под мягкий край ее худи, касаясь горячей кожи на пояснице, и медленно веду руки вверх. даша послушно поднимает руки, помогая мне стянуть ткань через голову, и отбрасывает мешающие пряди волос назад.

в тусклом свете гримерных ламп она остается в тонком обтягивающем топе, и я на секунду замираю, жадно и завороженно глядя на нее, прежде чем снова втянуть ее в новый, еще более глубокий и голодный поцелуй.

в моменте очередного поцелуя мне казалось, что мы просто съедим друг друга — до боли, до синяков на губах, растворяясь без остатка. в какой-то момент ее рука, до этого блуждавшая по моей шее, медленно, но уверенно скользит вниз, касаясь моего торса, и останавливается на пряжке ремня. от этого движения по телу проходит дикий, обжигающий разряд тока.

я на секунду отрываюсь от ее губ, тяжело и прерывисто дыша, и смотрю на нее с новой волной безумного изумления. честно, я никогда бы не подумал, что та самая дашка, которую я знаю всю нашу жизнь — с которой мы делили детские секреты, сидели на одних скамейках и знали друг о друге абсолютно всё — может быть настолько манящей, чертовски взрослой и желанной.

хотя, если быть до конца честным с самим собой, я это отчетливо понял еще тогда. на той дурацкой кровати, когда прямо рядом с нами, громко и безмятежно дрых сонный артём, а мы лежали на расстоянии миллиметра друг от друга, боясь даже вздохнуть. тогда всё уже было предрешено, просто сейчас эта искра наконец-то прорвала все плотины.

даша справляется с моим ремнем на ура — ее пальцы действуют уверенно и ловко, заставляя меня шумно выдохнуть ей прямо в губы. в ответ я не остаюсь в долгу: мои руки скользят по ее бедрам, цепляются за плотный джинсовый край и синхронно, одним плавным движением спускают ее джинсы ниже ягодиц, освобождая дорогу для ладоней, которые тут же обжигают чувствительную кожу.

комната вокруг словно перестает существовать, сужаясь до нашего общего дыхания, сбитого ритма и той дикой, долгожданной близости, к которой мы шли всё это время.

мои пальцы скользят ниже, бережно и уверенно отодвигая кружевной край ее белья в сторону, открывая полный доступ к ней. даша тихо выдыхает мне прямо в губы, сжимая пальцы на моих плечах так, что ногти слегка впиваются в кожу.

приподнимаю ее за бедра и, медленно контролируя каждое движение, аккуратно насаживаю ее на себя. этот первый глубокий толчок заставляет нас обоих замереть на секунду от нахлынувшей волны дикого, ослепляющего удовольствия.

я смотрю в ее потемневшие, затуманенные страстью глаза, тяжело дыша, и шепчу хриплым, едва узнаваемым голосом:

— покажи мне, львенок... как ты скучала.

даша прикрывает глаза на секунду, тяжело выдыхая от переполняющего нас обоих напряжения, а затем начинает плавно, тягуче двигаться вверх и вниз, задавая этот медленный, сводящий с ума ритм. каждый ее дюйм, каждое движение отзываются диким пожаром где-то внутри, и я чувствую, как земля начинает уходить из-под ног.

но этой неторопливой нежности нам уже мало.

я хватаю ее за бедра крепче, перехватывая инициативу, и начинаю помогать ей, резко и глубоко насаживая на себя в куда более грубом, страстном темпе. диван под нами скрипит в такт каждому удару, а воздух в гримерке буквально плавится от нашего сбитого дыхания, стонов и звуков соприкасающихся тел.

я смотрю на нее — раскрасневшуюся, с растрепавшимися кудрями, закусившую губу до побелевших краев — и понимаю, что сейчас мне абсолютно плевать на весь остальной мир, на фанатов за дверью и на то, что будет потом. есть только этот гребаный ритм, ее горячая кожа под моими пальцами и мы с ней, наконец-то сорвавшиеся со всех тормозов.

даша запрокидывает голову назад, полностью сдаваясь этому моменту, и начинает стонать — громко, красиво, мелодично, совершенно не стесняясь ни своего голоса, ни того, что тонкая дверь гримерки отделяет нас от остального мира.

и от этой абсолютной, срывающей все барьеры откровенности во мне срывает последние предохранители. мысль о том, что прямо за этой дверью кто-то может услышать каждый ее вздох, каждый наш звук, только подливает масла в огонь, разгоняя кровь по венам с дикой скоростью. мне нравится эта опасность, нравится этот гребаный риск, нравится знать, что она принадлежит мне здесь и сейчас, наплевав на любые правила.

я тянусь к ней, обхватываю ладонями ее пылающее лицо, заставляя посмотреть на меня, и хриплю в самые губы, сбиваясь на каждом слове:

— смотри на меня, если закроешь глаза я остановлюсь..

даша закусывает губу до боли, принимая правила моей игры, и в ее глазах вспыхивает тот самый дерзкий, ослепительный огонь.

вместо ответа она резко вскидывает подбородок, сильнее царапает ногтями мои плечи и, перехватывая инициативу, сама начинает двигаться навстречу — еще быстрее, еще глубже, срываясь на громкий, чистый стон, который эхом разносится по тесной гримерке.

я смотрю на нее, захлебываясь этим зрелищем, и чувствую, как точка невозврата уже совсем близко. мир сузился до стука сердца в висках, скрипа дивана и нас двоих, летящих в эту пропасть без тормозов.

я чувствую, как натянутая до предела струна внутри вот-вот лопнет, и, резко выдохнув, аккуратно вывожу ее из себя, перехватывая инициативу до конца.

даша сбитым, горячим дыханием падает мне на грудь, но тут же приподнимается на локтях, переводя затуманенный взгляд вниз. она не отводит глаз, зачарованно и жадно наблюдая за каждым моим движением, пока я помогаю себе рукой, догоняя этот дикий, ослепительный финал на самой грани реальности.

тяжело и шумно выдыхая, я откидываю голову назад на спинку дивана, а затем снова перевожу взгляд на дашу. огромное гримерное зеркало перед нами полностью запотело от нашего горячего дыхания и густого, почти осязаемого пара, превратив отражения в размытые, плавящиеся силуэты.

даша сидит на мне, вся раскрасневшаяся, с влажными прядями прилипших ко лбу кудрей и губами, искусанными до ярко-красного цвета. она смотрит на меня снизу вверх — с вызовом, нежностью и той самой дикой смесью смущения и гордости.

я протягиваю руку, кончиками пальцев нежно касаюсь ее подбородка, заставляя чуть приподнять голову, и хриплым, уставшим, но безумно счастливым голосом шепчу прямо ей в губы:

— ну что, львенок... всё еще думаешь, что мы просто знакомые?

она тихо шепчет «нет..» и целует меня. а я знаю, что больше никуда её не отпущу.
———————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите, свое мнение, оно для меня важно!!