ЛЕТО С СЫНОВЬЯМИ МАМИНОЙ ПОДРУГИ||OG BUDA

Гриша

на следующий день в этом огромном особняке наконец-то наступила хоть какая-то тишина. все семейство и эта свита свалили по своим делам, и я уже обрадовался, что смогу по-человечески поесть в тишине, не слушая ничьих нравоучений. сижу на кухне, думаю о том, как там даша дома вещи разбирает, как мы вечером созвонимся...

но куда там.

на кухню вальяжно заваливается отец. садится напротив с таким видом, будто осчастливил меня до конца жизни.

— я тут всё уладил насчет твоего университета, — начинает он нравоучительным тоном. — нашел тебе место в одном из лучших медицинских заведений. программа сильная, перспективы колоссальные. будем поднимать семейное дело, хватит валять дурака.

я от таких новостей чуть со стула не упал. в голове в этот момент просто взрыв. то есть я всё лето пахал на станциях технического обслуживания, таскал тяжеленные коробки, срывал спину, пытаясь доказать ему, что я самостоятельный и имею право жить своей головой, а он сидел и за спиной планировал запихнуть меня в медицинский? то есть я теперь буду в белом халатике таблетки раскладывать и больным зубы заговаривать?

у меня внутри всё закипает от этого омерзительного чувства, что о меня снова вытерли ноги. я смотрю на него в упор, чувствуя, как желчь подступает к горлу, и чеканю:

— какой нахрен медицинский?

отец даже бровью не ведет на мой выпад. откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и смотрит на меня так, будто я несмышленый ребенок, который просто капризничает из-за невкусной каши.

— выбирай выражения, гриша, — цедит он холодным, менторским тоном. — я тебе жизнь устраиваю, между прочим. статус, связи, нормальное будущее. а не та помойка, где ты всё лето околачивался, портя себе репутацию. документы уже поданы, осталась формальность.

у меня внутри всё начинает гореть от этой его манеры всё решать за меня, не оставляя права голоса. перед глазами всплывает даша, наш сегодняшний вечерний созвон, и мысль о том, что этот ублюдок пытается загнать меня в рамки своей гребаной клиники, выворачивает наизнанку.

я резко поднимаюсь со стула, едва не опрокинув его назад, и смотрю на отца в упор:

— себе свою клинику оставь и будущее свое подари кому-нибудь другому. я туда не пойду. слышишь? ноги моей там не будет.

— ты пойдешь туда, куда я скажу, — чеканит он, вставая следом, и в его глазах загорается опасный, жесткий блеск. — пока ты живешь в моем доме и за мой счет, ты будешь делать то, что я считаю нужным.

я криво ухмыляюсь, чувствуя, как злость затапливает каждую клеточку.

— ну так давай решим этот вопрос прямо сейчас, — выплевываю я, разворачиваясь к выходу. — долго я здесь всё равно не задержусь.

отец тяжело ступает следом, выплевывая в спину самые бесячие слова на свете:

— выбора в этом доме у тебя не было и не будет, гриша! запомни это раз и навсегда.

я сжимаю челюсти так, что зубы скрипят, и, не оборачиваясь, взлетаю по лестнице на второй этаж. захожу к себе и со всей дури затворяю дверь — так, что стены, кажется, трясутся. хочу упасть на кровать, выдохнуть, но уже через секунду в коридоре раздаются шаги. кто-то останавливается прямо около моей двери и нерешительно мнется.

внутри всё снова натягивается струной. я резко распахиваю дверь, готовый вывалить весь этот накопившийся за минуту адский мат прямо в лицо отцу, высказать ему всё, что я думаю про его медицинский, про его правила и про него самого...

но натыкаюсь взглядом совсем на другое лицо.

передо мной стоит софия — та самая сводная сестрица, которая вчера со своей полочкой весь вечер испортила. стоит, переминаясь с ноги на ногу, и смотрит на меня своими противными глазками, явно услышав весь этот ор.

я замираю на полуслове, чувствуя, как от этой нелепости злость внутри смешивается с глухим раздражением.

софия слегка ёжится под моим взглядом, но тут же напускает на себя миротворческий вид, складывая руки на груди.

— знаешь... — тянет она своим противным, слащавым голоском, — папа не всегда такой злой.

я криво хмыкаю на слове «папа», чувствуя, как от этого звука сводит скулы. для меня он — кто угодно, но точно не отец.

она, будто не замечая моей реакции, продолжает гнуть свое:

— он же просто для тебя старается... хочет, чтобы у тебя нормальное будущее было, а не то, что ты сам себе выбираешь.

я резко перебиваю ее, чувствуя, как терпение окончательно лопается, и выплевываю в лицо:

— тебя вообще еб... волновать не должно, че он там старается. чё ты лезешь?

софия тут же смаргивает всю свою показную уверенность, опуская руки и чуть отступая назад, будто я на нее замахнулся. в ее голосе проскальзывает фальшивая, обиженная нотка:

— просто... думала, ты хочешь поговорить. поддержать хотела.

я смотрю на нее с откровенным презрением и кривлю губы в ухмылке:

— с кем? с тобой? нет уж, спасибо, обойдусь.

она не уходит, закусывает губу, а потом выдает фразу, которая заставляет меня мгновенно замереть с открытым ртом:

— я вообще-то знаю, что ты музыкой занимаешься.

внутри меня будто что-то обрывается. земля на секунду уходит из-под ног. музыкой? откуда она знает про музыку?! об этом во всем мире знала только дашка, да и то случайно — спалилась прошлым летом, когда завалилась ко мне в комнату без стука и услышала, как я наброски набросал. я никому, ни единой живой душе в этом гребаном доме никогда об этом не говорил. отец бы меня за такое вообще с дерьмом смешал.

я в упор уставляюсь на нее, чувствуя, как по спине пробегают холодные мурашки, а в глазах застилается опасная пустота:

— ты чё несешь? откуда ты знаешь?

софия слегка поднимает подбородок, пытаясь показать, что ее не испугать моим взглядом, и тихо говорит:

— случайно услышала пару раз, когда ты дверь в комнату не до конца закрывал. играешь ты... неплохо. мне понравилось.

я смотрю на нее во все глаза, не зная, то ли заорать на нее сейчас, то ли запереть дверь и выкинуть ключ, и процеживаю сквозь зубы:

— и чё?

софия чуть заметно улыбается, видя, что я немного завис, и делает шаг ближе, понижая голос до заговорщицкого шепота:

— у меня знакомый есть тут, в будапеште, на студии крутится. могу познакомить, если хочешь. федук... знаешь такого?

я молчу, тупо уставившись на нее. федука я, конечно, знаю. еще со времен тюмени его треки из каждого утюга доносились, и пара его прилипчивых мотивов до сих пор где-то на подкорке заедала.

откуда у нее вообще такие знакомства? и с какого перепуга она вдруг решила мне это предложить? в голове проносится тысяча вопросов, но я лишь сжимаю челюсти, продолжая сверлить ее тяжелым взглядом.

я смотрю на нее прищурившись, пытаясь уловить хоть какой-то подвох в ее словах. во всей этой истории с ее внезапной заботой и знанием о моих треках точно кроется какой-то подвох.

— схерали тебе мне помогать? — бросаю я прямо, не скрывая подозрения в голосе. — с какого перепуга ты вдруг решила со мной возиться после всего?

софия ни капли не смущается. она пожимает плечами, чуть склонив голову набок, и выдает с неожиданно мягкой улыбкой:

— ну как... мы же теперь не чужие люди, гриш. типа того.

я молча смотрю на нее, взвешивая каждое слово в этой странной ситуации. идея пойти на студию и заиметь нормальные знакомства звучит заманчиво, особенно когда меня так усердно пытаются загнать в рамки медицинского. но идти куда-то с ней — отдельный вид сомнительного удовольствия.
софия, видя мое молчание, тут же пользуется моментом и продолжает, победно улыбаясь:

— короче, мы можем сегодня вместе пойти на одну тусовку. он там будет, я вас познакомлю.

— давай адрес, я сам схожу, — отрезаю я, не собираясь таскаться с ней за руку, как с маленькой.

она тут же качает головой, скрещивая руки на груди:

— без меня ты не пойдешь. во-первых, ты местности тут толком не знаешь, заблудишься еще. а во-вторых... эта вечеринка для своих, для друзей, — она делает паузу и добавляет с легкой ухмылкой: — а тебя тут еще пока никто не знает.

я смотрю на нее в упор, пытаясь просчитать все ходы. перспектива зацепиться за нормальные знакомства в этом унылом городе перевешивает всё остальное.
софия, видимо, прочитав этот ответ на моем лице, победно кивает:

— вижу, ты согласен. тогда в семь будем выходить, — бросает она с легкой улыбкой и разворачивается, оставляя меня стоять в дверях.

тяжело вздыхаю, проводя рукой по волосам, и захлопываю дверь обратно. иду я исключительно ради нужного знакомства, и ни для чего больше. черт с ней, с этой девчонкой, если она реально может вытащить меня туда, где люди занимаются музыкой, а не пытаются пихнуть тебя в проклятый медицинский.

телефон в кармане коротко вибрирует, вырывая меня из размышлений. я достаю экран — сообщение от даши:

как ты там, я скучаю.

на душе сразу теплеет, вся эта показушная злость на секунду отступает. я быстро печатаю в ответ:

я тоже скучаю.

и почти сразу прилетает следующее:

что нового?

я смотрю на экран, криво усмехаясь про себя. блин, что у меня нового? отец пытается загнать меня под плинтус и сделать из меня врача в гребаном медицинском, а я через пару часов собираюсь на какую-то левую хату в незнакомом городе вместе со сводной сестрой, которую еще вчера терпеть не мог, только чтобы попытаться познакомиться с федуком и хоть как-то зацепиться за музыку.

скажи я ей всё это — поседеет к чертям.

блокирую телефон, бросаю его на кровать и сажусь за стол, прикидывая, что бы такого написать, чтобы не волновать ее лишний граффити-скандал в моей жизни.

стираю длинное объяснение и отправляю коротко:

в голове каша, вечером созвонимся.

от даши тут же прилетает привычное, теплое:

буду ждать.

я бросаю телефон на кровать и смотрю на часы. время до семи вечера еще есть, но внутри уже нарастает какое-то странное предвкушение вперемешку с раздражением. собираюсь с мыслями, прикидывая, во что вообще одеться на эту тусовку, чтобы не выглядеть как заученный студент-медик, которого только что вытащили из родительской библиотеки.

в семь часов я спускаюсь в прихожую. софия уже ждет там — стоит у зеркала, крутится вовсю, демонстрируя наряд, и с вызовом бросает:

— ну как тебе?

я смотрю на нее и в этот момент в голове снова всплывает утренний ор отца. я смотрю на нее и просто не могу понять, чем я так перед ним провинился. у меня, значит, никакого права на выбор нет и в помине, всё расписано на год вперед, как долбаный бизнес-проект в экселе, а его собственная дочь живёт и выряжается так, будто собралась не на тусовку, а на панель — короткая юбка, тонны косметики, вид вызывающий и дешевый одновременно.

я кривлюсь, отводя взгляд, и бормочу:

— я не разбираюсь в этом.

и тут же перед глазами встает дашка. вот если бы она сейчас стояла рядом в какой-нибудь своей простой оверсайз-футболке и кедах, я бы без раздумий сказал, что она у меня самая лучшая. а это... ну просто испанский стыд.

в нашем случае венгерский.

мой ответ явно не вызывает у нее восторга — софия поджимает губы, бросает на меня разочарованный взгляд, но ничего не говорит. мы молча выходим из дома в прохладный будапештский вечер.

шагая рядом, я сразу достаю телефон, закидываю в одно ухо беспроводной наушник и запускаю свои демки. мне нужно срочно освежить в памяти то, над чем я последнюю неделю работал, выбрать самые плотные биты и наброски, чтобы не опозориться перед людьми, которые крутятся на нормальной студии.

я полностью ухожу в себя, вслушиваясь в кач и сведение, как вдруг в бок прилетает ощутимый тычок локтем.

софия резко останавливается, скрещивает руки и смотрит на меня с вызовом:

— ты вообще меня слушаешь?

не снимая наушник, я бросаю на нее холодный взгляд и честно, даже не пытаясь сделать вид вежливого спутника, отвечаю:

— нет.

она останавливается посреди тротуара, недовольно сводя брови к переносице, и выдает с обидой в голосе:

— почему ты вечно со мной так груб? я же к тебе по-человечески пытаюсь, помочь хочу.

я даже не замедляю шаг, лишь чуть поворачиваю голову в ее сторону, глядя на нее как на пустое место, и бросаю в ответ:

— а почему я должен быть к тебе мил? сфига ли?

софия возмущенно всплескивает руками, чуть не задев проходящего мимо туриста, и чеканит:

— я твоя сестра вообще-то!

я криво ухмыляюсь, вытаскивая наушник из уха, чтобы этот цирк звучал отчетливее, и добиваю ее одним словом:

— сводная.

софия ни капли не тушуется от моего выпада — наоборот, в ее глазах вспыхивает какой-то странный, игривый огонек. она явно играет в свою игру, где напор и манипуляции — ее любимые инструменты.

она лукаво щурится, чуть наклонив голову, и протягивает с приторной сладостью в голосе:

— ну как хочешь, дело твое... но я бы на твоем месте всё-таки посоветовала со мной дружить, братик. с союзниками здесь куда проще выжить.

она ослепительно улыбается, разворачивается на каблуках и уверенно шагает вперед, покачивая бедрами. и через секунду через плечо доносится ее ехидный, полный самоиронии голосок:

— и да, только не пялься на мой зад, ладно?

она идет впереди, но по интонации я отчетливо чувствую, как она расплывается в довольной улыбке, уверенная, что зацепила меня.

я смотрю на ее удаляющуюся фигуру в этой короткой юбке, мысленно закатываю глаза и едва не выпаливаю вслух:

— да господи... на что тут пялиться, он же у тебя абсолютно плоский.

но вслух ничего не говорю, только криво ухмыляюсь про себя, засовываю наушник обратно в ухо и иду следом, стараясь держаться на шаг позади.

мы доходим до нужного дома, поднимаемся на лифте на какой-то верхний этаж, и уже на лестничной площадке слышным гулом и басами вибрирует чужая квартира. дверь оказывается приоткрыта.
софия уверенно шмыгает внутрь, сразу же переходя в режим местной звезды. она с порога громко здоровается с какими-то пацанами у прихожей, раскидывая приветствия налево и направо.

одна из девчонок с бокалом вина в руке, смерив меня оценивающим взглядом, ехидно тянет:

— софи, ты что, с парнем пришла? новенький какой-то?

софия в ответ загадочно хихикает, уходя от прямого ответа, а я даже не пытаюсь оправдываться или что-то объяснять. мне плевать на их бабские сплетни. я просто протискиваюсь мимо них вглубь просторной, задымленной гостиной, оглядываясь по сторонам. в голове свербит липкая, злая мысль: если эта девчонка меня тупо развела ради какой-то своей тупой игры и наебала с этим знакомством, я клянусь, устрою ей здесь такое шоу, что ее «папаша» поседеет раньше времени.

я уже готов развернуться и вытащить ее отсюда за шкирку, как вдруг мой взгляд цепляется за диван в самом дальном углу комнаты.

на нем, вальяжно откинувшись на спинку и пуская густые клубы дыма из трубки кальяна, сидит федук.

у меня внутри всё резко обрывается, а в груди от неожиданности и адреналина замирает сердце. я аж нервно сглатываю, чувствуя, как ладони моментально становятся влажными. это не был чей-то розыгрыш. он реально здесь.

я протискиваюсь сквозь толкучку людей, забивших гостиную, и останавливается прямо перед диваном. делаю глубокий вдох, чтобы унять дрожь в пальцах, и смотрю на него в упор.

— я присяду? — бросаю коротко.
федук поднимает на меня ленивый взгляд из густого облака кальянного дыма, чуть кивает и выдает хрипловатым голосом:

— да падай.

внутри тут же проносится искра облегчения. ну всё, начало положено, первый контакт есть.

я опускаюсь на край дивана, выжидаю секунду и сразу перехожу к делу, без лишних реверансов:

— слушай, ты же федук, да?

он медленно выдыхает серую струю дыма в сторону, прищуривается, оценивая меня, и коротко бросает:

— ну да, а чё такое?

— да ничё, — чуть спокойнее отзываюсь я, доставая из кармана телефон. — я слышал твои треки, сам пишу чё-то. может, хочешь послушать?

федук даже не меняет позы, но в глазах появляется живой интерес. он кивает:

— да, давай.

я тут же открываю трек, выкручиваю громкость на максимум и подношу телефон прямо к его уху, заранее предупреждая:

— ну, это сырой вариант, набросок.

он прислушивается, барабаня пальцами по подлокотнику в такт басам, пока из динамика качает мой бит. дослушав кусок, он чуть отстраняется, смотрит на меня с неожиданным одобрением и выдает фразу, от которой у меня едва челюсть на пол не падает:

— а я видел твои работы... «og buda», да?

я замираю на секунду, ошарашенный тем, что он вообще в курсе, и только растерянно киваю:

— да.

я резко забираю телефон от его уха, блокирую экран и убираю в карман, чувствуя, как внутри всё колотится от адреналина.
федук лениво откидывается назад, стряхивая пепел с мундштука, и кивает с одобрительной улыбкой:

— слушай... ну это реально можно довести до идеала. качает плотно, вайб правильный.

я сижу в полном шоке, не в силах сдвинуться с места. мой мозг на секунду зависает. это говорит не просто чел из интернета, это тот, кого я сам гонял в наушниках еще в тюмени. и сейчас он сидит и говорит, что мой сырой бит — норм тема? меня оценивают. по-настоящему.

в этот момент в тишине моих мыслительных процессов прямо в кармане раздается короткая, но резкая вибрация.
я достаю телефон, бросаю быстрый взгляд на экран и вижу загоревшееся уведомление: пропущенный от дашки.

уголки моих губ сами собой чуть поднимаются в мягкой улыбке — сразу вспоминается ее теплое «буду ждать». но я тут же смахиваю уведомление, перевожу телефон в беззвучный режим и убираю обратно, думая про себя:

львенок, не сейчас, у меня тут самый важный момент в жизни.

федук чуть подается вперед, опираясь локтями о колени, и смотрит на меня уже совсем другими глазами — без тени былого скепсиса.

— короче, тема рабочая, — говорит он, чуть улыбаясь уголкам рта. — если хочешь, можем на днях вместе на студию сгонять, покрутить дорожки, посмотреть, что из этого выйдет.

сижу, чувствуя, как внутри всё буквально взрывается от восторга, но стараюсь делать максимально невозвозмутимый вид, чтобы не спалиться перед ним окончательно.

— без проблем, я за, — киваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

сердце в груди колотится как бешеное. кажется, этот вечер в чужой будапештской квартире только что полностью перевернул всё то дерьмо, в которое меня пытался загнать отец.

в этот момент рядом с диваном материализуется софия. она протискивается сквозь толпу, сияя во всей красе, победно оглядывает нас и плюхается рядом, закинув ногу на ногу.

— мальчики, как дела? — сладко и громко интересуется она, явно рассчитывая тут же оказаться в центре внимания.

федук поворачивает к ней голову, лениво прищуривается через клубы дыма, совершенно ее не узнавая, и ровно бросает:

— простите, а ты кто?

у софии на секунду отвисает челюсть, а вся ее самоуверенность осыпается прямо на глазах. она хлопает ресницами и растерянно выдает:

— федь, ты чего? это же я...

федук тут же переводит взгляд на меня, молчаливо вопрошая взглядом, мол твоя?

я смотрю на него, еле сдерживая ехидную ухмылку, и отрезаю без малейших колебаний:

— нет, конечно.

софия резко меняется в лице — краска заливает ее щеки, а в глазах вспыхивает смесь шока, обиды и чистой злости. она явно рассчитывала зайти на эту тусовку как королева за руку с тем, кто протащил ее внутрь, а в итоге оказалась никем.

она переводит яростный взгляд с федука на меня, судорожно пытаясь сообразить, что ответить, но от возмущения только беззвучно открывает рот.

федук тихонько хмыкает, отворачивается обратно ко мне и, совершенно не обращая внимания на закипающую рядом девчонку, продолжает прерванный разговор:

— короче, кинь мне свои контакты или в телегу черкани, как созреешь. на этой неделе свяжемся, заедем на точку, поработаем.

я киваю, чувствуя, как внутри распирает от триумфа. плевать на ее психозы, плевать на отцовский медицинский и весь этот цирк — у меня появился реальный шанс.

софия, быстро справившись с шоком и пытаясь сохранить хоть какое-то лицо перед тусовкой, натягивает на лицо фальшивую, приторную улыбку. она наклоняется ко мне чуть ближе, цепляясь за плечо, и залепечет звонким голосом:

— гриш, слушай... мы тут с девочками хотим пофоткаться, дай свой телефон на минутку? у тебя же камера намного лучше, чем у меня.
я чувствую, как внутри снова закипает глухое раздражение. эта девчонка просто неиссякаемый источник испанского стыда.

меньше всего на свете мне нужно, чтобы она сейчас устраивала здесь цирк, мельтешила перед глазами федука и портила мне только что налаженный нормальный контакт.

я тяжело вздыхаю, резким движением сбрасываю ее руку со своего плеча, даже не поворачивая головы в ее сторону, и бросаю сквозь зубы:

— бери и вали отсюда.

софия, подхватив мой телефон, оскорбленно фыркает, разворачивается на каблуках и набычившись улетает в другой конец комнаты к своим подружкам, явно собираясь пофоткаться на зависть всем остальным.

федук провожает ее ленивым взглядом, покачивая головой, потом поворачивается ко мне, криво улыбается и доверительно понижает голос:

— слушай... ты вот в пятницу следующую приходи, посидим опять, поработаем спокойно. а вот эту ты дома оставляй, ладно?

он кивает в сторону улетевшей софии и тихо смеется.

я смотрю на него, едва сдерживая триумфальную ухмылку, и с абсолютным облегчением киваю:

— да без проблем, бро. в следующую пятницу буду один.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!