Озвучивание не поддерживается в этом браузере
глава 18
Гриша
подъезжаю к дому ксюши, чтобы забрать её, и сразу вижу её издалека. она уже вырядилась: короткая юбка, топик — всё как обычно, на максимум.
смотреть приятно, базару ноль. с такими девчонками легко, весело, и они отлично подходят для того, чтобы круто провести ночь пятницы. но строить с ними серьёзные отношения или тем более семью? нет, спасибо, это точно не вариант на долгосрок.
заметив мою машину, она расплывается в широкой улыбке и тут же начинает задорно махать рукой, подгоняя меня.
она быстро подбегает к машине, открывает дверь и шмыгает на переднее сиденье, сразу заполняя салон ароматом каких-то приторных духов.
— привет, — бросает она, устраиваясь поудобнее.
я трогаюсь с места, крутя руль одной рукой, и бросаю в ответ:
— привет.
она тут же поворачивается ко мне, подмигивая:
— ну что, куда поедем?
я перевожу взгляд на дорогу и сухо отвечаю:
— а туда, где поменьше людей.
пока мы катили по ночному городу, ксюша без умолку болтала о всякой ерунде. я особо не вслушивался, просто кивал в нужные моменты, но из потока её слов выцепил историю про какой-то клуб в прошлые выходные.
— прикинь, там реально две пацана чуть насмерть не перерубились прямо на танцполе, — вовсю жестикулируя, щебетала она. — один другому нос разбил в кровь! и всё из-за меня, представляешь? такие страсти кипели, ух!
я только усмехнулся про себя на её показушный восторг. классика жанра — создать драку из воздуха и потом гордиться этим.
мы сворачиваем на узкую асфальтированную дорогу, уходящую вглубь заброшенной промзоны, где поблизости нет ни единой живой души и ни одного фонаря. я глушу мотор, выключаю фары, и салон погружается в абсолютную темноту, разбавленную только тусклым светом приборной панели.
я отстегиваю ремень, поворачиваюсь к ней и, чуть придвинувшись ближе, говорю хриплым, мягким голосом:
— так давно тебя не видел... давай хоть на задние сядем, хоть обниму тебя по-человечески.
она смотрит на меня с недоверчивой усмешкой, прищурив глаза, и лукаво спрашивает:
— приставать не будешь?
я делаю честное лицо, слегка приподнимая руки в знак капитуляции, и уверенно бросаю:
— да конечно не буду, чё ты.
она хихикает, открывает дверь и легко выпрыгивает наружу, бросая через плечо:
— ну пойдём.
мы забираемся назад, устраиваясь на просторном диване машины. я сразу притягиваю её к себе, зарываясь пальцами в её волосы, и лениво накручиваю на палец рыжий локон, пока она что-то тихо щебечет мне в плечо.
но долго сохранять дистанцию не получается. когда я медленно подаюсь вперед и тянусь к её губам, ксюша уже не отстраняется и не ломает комедию. она мгновенно ловит момент, подается навстречу и, хитро улыбнувшись, ловко перебирается ко мне на колени, усаживаясь сверху.
мои руки тут же инстинктивно ложатся на её бедра, крепко фиксируя, а её ладони скользят мне на плечи и зарываются в волосы на затылке. все слова и фальшивые обещания про "не приставать" мгновенно вылетают из головы, растворяясь в полумраке салона.
— ты же говорил, что не будешь приставать, — шепчет она прямо мне в губы, лукаво прищурившись, хотя сама только плотнее прижимается ко мне.
я усмехаюсь, проводя пальцем по её скуле, и тихо отвечаю:
— я передумал. а ты разве против?
она только выдыхает короткое «дурак» с довольной улыбкой и первая тянется за поцелуем.
спустя пятнадцать минут в салоне становится жарко, несмотря на прохладный ночной воздух за окном. от её легкого топика уже давно не осталось слева — он валяется где-то на полу вместе с остальной одеждой, пока она остаётся в одном кружевном лифчике, тяжело дыша и полностью отдавшись моменту.
ритм ускоряется, заставляя машину слегка покачиваться на безлюдной обочине. её руки крепко вцепились в мои плечи, ногти ощутимо впиваются в кожу, а с губ срывается тихое, рваное дыхание, смешанное с полустонами. она двигается уверенно и страстно, полностью потеряв контроль над временем и пространством, а я лишь поддерживаю её за бёдра, помогая задавать нужный темп.
в этот момент в голове абсолютная пустота. нет ни мыслей о завтрашнем дне, ни звонков, ни проблем дома. есть только этот приглушенный свет приборной панели, запах её приторных духов, смешанный с кожей, и липкое, звенящее напряжение, которое с каждой секундой неумолимо приближается к своему пику.
тесная обстановка заднего сиденья ни капли не мешает — наоборот, добавляет всему происходящему какой-то дикой, запретной остроты. мы оба отлично понимаем, что это всего лишь одна ночь и ничего больше, но прямо сейчас нас это абсолютно устраивает.
ну я по крайней мере надеюсь она понимает, что это секс на одну ночь не больше.
ещё через какое-то время дыхание начинает постепенно выравниваться, а бешеное напряжение отпускает, оставляя после себя приятную тяжесть во всём теле.
она ещё немного сидит на мне, тяжело вздымая грудь и лениво водя пальцем по моей груди, а потом неожиданно улыбается в темноте и произносит:
— поехали ко мне.
я скептически хмыкаю, приподняв бровь в полумраке, и с усмешкой спрашиваю:
— и что мы там делать будем?
ксюша хитро щурится, проводя ладонью по моему плечу, и невинно выдаёт:
— чай попьем.
я тихо смеюсь в темноте салона, качая головой на её наивную отговорку, и аккуратно помогаю ей слезть с колен, чтобы мы могли нормально одеться.
— чай, значит? ну поехали, проверим твой чай, — бросаю я с усмешкой, натягивая футболку.
мы быстро приводим себя в порядок, возвращаемся на свои места, и я завожу мотор. машина плавно разворачивается на пустой обочине и трогается с места, направляясь в сторону её дома.
приехав к ней в дом и зайдя в прихожую, я сразу понял, что ксюша оказалась ещё той обманщицей, а её легенда про «чай» летит к чертям уже с порога. едва хлопнув входной дверью и заперев замок, она даже не дала мне времени толком раздеться.
забыв про всякую скромность, она резко прижала меня спиной к стене в коридоре. в её глазах горел лукавый огонек, а на губах играла победная улыбка. не говоря ни слова, она уверенно опустилась на колени прямо на паркет в прихожей и быстрым, привычным движением принялась за мой ремень.
я замер на секунду, окинув её сверху вниз взглядом, но возражать или хотя бы делать вид, что я против, даже в мыслях не возникло. напротив, от такого развития событий внутри снова вспыхнула знакомая искра. пальцы сами собой зарылись в её рыжие волосы, слегка оттягивая назад, пока дом погружался в тишину ночи, а все ночные разговоры окончательно отошли на второй план.
после того как она хорошенько поработала, я наклонился, подхватил её на руки и понес прямо в её спальню.
мы рухнули на широкую кровать: она оказалась снизу, я — сверху. пока я входил в неё в рваном, глубоком темпе, от которого сбивалось дыхание, я низко наклонился к её лицу и принялся шептать на ухо всякую пошлую чушь, заставляя её выгибаться навстречу.
в этот момент краем глаза я заметил, как на прикроватной тумбочке ярко вспыхнул экран моего телефона. во тьме комнаты высветилось новое сообщение от дашки:
«ты где, твоя мама переживает за тебя?».
я на секунду бросил взгляд на ксюшу, которая жмурилась от удовольствия и ловила каждый мой толчок, протянул руку, смахнул телефон на мягкие подушки и перевел его в беззвучный режим, даже не думая останавливаться или менять темп.
её слова и это имя — дашка — на секунду резанули где-то на задворках сознания, словно холодная вода из ведра. перед глазами на мгновение промелькнула картина:
мама, которая сейчас наверняка не спит, изнервничалась вся, кругами ходит по квартире и смотрит на часы. в голове отчетливо пронеслось её осуждающее «опять где-то шляешься, ни стыда ни совести», и на секунду стало даже как-то паршиво от этой мысли.
но вся эта внезапная совесть испарилась так же быстро, как и появилась. подо мной снова оказалась изгибающаяся ксюша, которая шумно выдохнула мне прямо в губы, вцепляясь пальцами в мои плечи и возвращая меня в реальность. плевать. пусть дашка пишет что хочет, а мама позлится до утра — сейчас это всё было где-то далеко, за гранью этой тёмной спальни.
сразу же после того, как мы оба дошли до финала, накрытые мощной волной разрядки, я не стал залёживаться. тяжело выдохнув и пару секунд переведя дух, я тут же отстранился и принялся молча натягивать джинсы.
ксюша лежала на постели раскинувшись, с влажной от пота кожей и часто вздымающейся грудью. она осоловело приоткрыла глаза, с недоумением глядя на то, как я лихорадочно ищу свои вещи, и хриплым, уставшим голосом спросила:
— ты куда?..
я застегнул ремень, бросил на неё быстрый взгляд и коротко отрезал:
— домой.
она чуть приподнимается на локте, недовольно хмуря брови, и тихо, с легкой обидой в голосе произносит:
— может, останешься?.. куда ты среди ночи подорвался?
я завязываю шнуровки на кроссовках, даже не оборачиваясь, и коротко бросаю:
— у меня ещё дела есть.
— всё, давай, — бросаю я уже от порога, накидывая куртку на ходу.
ксюша ничего не отвечает. она лишь молча лежит на смятой постели, провожая меня тяжелым, разочарованным взглядом, в котором читается целый коктейль из обиды и недоумения.
я безразлично пожимаю плечами, разворачиваюсь, сбегаю вниз по лестнице и хлопаю входной дверью дома. прохладный ночной воздух моментально остужает разгоряченное лицо. я быстрым шагом иду к своей машине, стоящей у ворот, сажусь за руль и, вдавив педаль газа, трогаюсь с места в ночную тишину.
когда я загнал машину во двор и тихонько открыл входную дверь, то рассчитывал застать дом погруженным в сон. но не тут-то было: в коридоре меня тут же встретила дашка. она подлетела с расспросами и наездами, с порога обрушив шквал упреков.
где я шлялся, почему телефон не брал и какого чёрта мама изнервничалась в хлам — её слова сыпались одно за другим. и пусть внешне я держался холодно, где-то глубоко внутри шевельнулось странное, теплое чувство. черт возьми, а ведь ей реально было не плевать, она сидела и переживала. в этот момент мне даже стало по-настоящему стыдно перед ней за то, с кем и где я провел последние пару часов, пока она тут места себе не находила.
но показывать слабину или оправдываться я не собирался. я лишь коротко бросил, что вот я дома и переживать больше не о чем, после чего жестко пресек все дальнейшие разговоры и практически силой отправил её спать.
тяжело вздохнув, я наконец добрался до своей комнаты и рухнул лицом прямо на мягкую постель. сил раздеваться или застилать кровать уже не осталось совсем — меня просто накрыло жуткой, выматывающей усталостью.
в голове вихрем проносились обрывки сегодняшнего вечера: душная теснота машины, эта рыжая бестия ксюша, её ухмылки, и тут же — уставшие глаза дашки, её искреннее беспокойство и неприятный осадок на душе от всего этого фарса. зарывшись носом в подушку и в последний раз ощутив слабый шлейф чужих приторных духов на своей одежде, я провалился в тяжелый, глухой сон, мгновенно отключаясь от реальности.
***
утро началось не с кофе, а с привычной утренней лекции. едва я успел спуститься на кухню и сесть за стол, как мама тут же принялась за старое, выговаривая мне за вчерашнее ночное отсутствие.
она ставит передо мной чашку чая и начинает отчитывать с чувством, с расстановкой: сколько можно мотаться неизвестно где, трубки не брать и нервы всем трепать. сидит тут, возмущается, а у меня голова трещит после бессонной ночи. я молча ковыряюсь ложкой в еде, киваю на автопилоте и стараюсь делать вид, что её слова пролетают мимо ушей, хотя внутри всё равно свербит неприятный осадок.
— всё, ма, хватит, дурак я, понял. прости, — перебиваю я её на полуслове, устав от этого утреннего пиления, и виновато поднимаю глаза.
мама на секунду замолкает, явно не ожидав такого быстрого признания с моей стороны, и тяжело вздыхает, качая головой. в её взгляде читается смесь злости, облегчения и материнской усталости.
— ладно уж, — ворчит она, но тон становится заметно мягче, и она наконец садится напротив, пододвигая мне тарелку поближе.
— ешь давай, остынет. и чтоб больше никаких ночных гулянок без предупреждения.
я молча киваю, соглашаясь на её условия, и принимаюсь за завтрак, краем глаза замечая дашку, которая сидит в углу кухни и молча наблюдает за всей этой сценой со смесью злорадства и облегчения.
после завтрака я сразу сбежал из кухни обратно наверх, в свою комнату, закрыв за собой дверь. здесь царил привычный полумрак и тяжелый воздух, пахнущий остывшим кофе и железом.
я сел за рабочий стол, включил монитор и сбросил с плеч остатки утреннего раздражения. музыку я любил — это был мой личный способ выключить внешний мир. иногда я делал биты на заказ для мелких местных рэперов или просто ковырялся в секвенсоре, набросая собственные демки в стол. никому из домашних и уж тем более знакомых я особо это не показывал — это было что-то личное, скрытое от лишних глаз.
накинув наушники, я открыл проект, застучал пальцами по миди-клавиатуре и позволил тяжёлым басам заглушить всё то дерьмо, что накопилось за последние сутки.
пальцы сами собой перебирали клавиши, выстраивая плотный, качающий бас и тревожные мелодичные синты. бит получался мрачным, атмосферным — как раз под стать моему нынешнему состоянию. я зациклил небольшой кусок и откинулся на спинку кресла, задумчиво барабаня пальцем по столу.
в голове крутилась пара неплохих строчек под этот минус, и я на секунду замер, размышляя: а не попробовать ли набросать черновой вокал прямо сейчас? голос у меня был вполне нормальный, да и микрофон стоял тут же, подключенный к звуковой карте.
но пока я взвешивал все «за» и «против», дверь в комнату неожиданно отворилась. я даже наушники снять не успел, как в проёме возникла дашка. она неслышно подошла сзади, уперев руки в бока, и громко, прямо мне на ухо, бросила:
— что делаешь?
— ничего, ты чё пришла? — бросаю я, резким движением сдвигая один наушник набок и оборачиваясь к ней с недовольным видом.
дашка ни капли не смущается на мой резкий тон. она бегло окидывает взглядом экран монитора с открытыми дорожками секвенсора, а затем спокойно отвечает, чуть пожав плечами:
— просто посмотреть, как у тебя дела.
дашка переводит взгляд с меня на светящийся монитор, где цветные дорожки эквалайзера продолжают методично подпрыгивать в такт невыключенному биту, и, чуть приподняв брови, с неожиданным интересом спрашивает:
— ты что, музыку типа делаешь?..
я быстро сдёрнул наушники на шею и кликнул мышкой, ставя проект на паузу. цветные дорожки тут же замерли, и в комнате повисла тишина.
— да так, балуюсь иногда, — буркнул я, сворачивая окно программы и пытаясь сделать вид, что всё это полная ерунда. — тебе-то какая разница?
но дашку такой ответ совершенно не устроил. она подошла ещё ближе, бесцеремонно опёрлась локтями о спинку моего кресла и заглянула прямо в экран, с интересом разглядывая интерфейс секвенсора.
— дай послушать, — неожиданно попросила она, и в её голосе вместо привычной вредности прозвучало самое настоящее любопытство.
— ещё чего, — отрезал я, заслоняя монитор плечом. — иди давай, нечего над душой стоять. это не для чужих ушей.
— ну мне правда интересно послушать, — настаивала она, чуть наклонившись ближе и не сводя с меня глаз. — чё ты ломаешься-то? я никому не скажу.
— да не ломаюсь я, просто херня это всё сырая, — отмахиваюсь я, но чувствую, как внутри понемногу тает это глупое напряжение.
она не уходит, продолжает стоять над душой, упрямо скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, что с места не сдвинется, пока я не сдамся. в её взгляде нет привычного сарказма — только чистое любопытство, от которого становится даже немного не по себе.
тяжело вздохнув, я возвращаю наушники на место и чуть сдвигаю один из них, чтобы она тоже могла хоть что-то расслышать, а затем возвращаю курсор к началу дорожки и нажимаю пробел.
я кручу колёсико мышки, возвращая трек в самое начало, и даю ей послушать буквально пару секунд — плотный бас, качающий ритм и обрывок тревожного мелодичного синта. после чего тут же жму на паузу.
— всё, хватит, — отрезаю я, снимая наушники и разворачиваясь к ней. — тут даже голоса нету, пустой набросок.
дашка пару секунд молча смотрит на меня, переваривая услышанное, а потом тихо и искренне производит:
— а мне понравилось... прикольно звучит.
— это так, для себя, — отмахиваюсь я, чувствуя, как от этого неожиданного комплимента слегка теплеет где-то внутри, хотя виду я, конечно же, не подаю.
дашка чуть наклоняет голову, внимательно разглядывая меня своими карими глазами, и задает вопрос, от которого я на секунду зависаю:
— а тебя можно где-то послушать? ну, выкладываешь куда-нибудь треки?
я неловко кашляю в кулак, отводя взгляд в сторону монитора, и коротко бросаю:
— нет.
она вздыхает, чуть заметно улыбаясь уголками губ:
— жаль... у тебя талант.
— всё, вали давай отсюда, — бросаю я, слегка смущенный её словами и стараясь вернуть себе привычный напускной пофигизм.
дашка лишь пожимает плечами, ни капли не обидевшись на мой грубый тон, и молча разворачивается к выходу. дверь за ней тихо закрывается, оставляя меня одного в полумраке комнаты.
я выдыхаю, пару секунд смотрю на пустой дверной проем, а затем снова возвращаюсь к монитору. кликаю мышкой по свернутой иконке программы, натягиваю наушники обратно на голову и погружаюсь в привычный мир звуков.
спустя время я всё-таки решаюсь и заливаю этот бит в свой телеграм-канал, который создал ещё полгода назад — «биты от og buda». подписчиков там, конечно, кот наплакал, никаких миллионов, но для местных ребят, таких же начинающих недо-рэперов, как и я, это самое то. время от времени кто-то из них даже покупает мои инструменталы, чтобы потом записать сверху свои треки.
я вообще не хотел, чтобы кто-то в реальной жизни знал, что ляхов пишет биты, крутится в этой теме и вообще битмейкер. поэтому мне и нужен был псевдоним, за которым можно спрятаться.
«og» — это так, по классике, типа original gangster, чисто ради звука и вайба. а вот «buda» получилось случайно, как отсылка на будапешт. именно там сейчас живет мой отец, к которому мне скоро придётся переехать. перспектива так себе, вообще не по своей воле отправляюсь в другую страну, но выбора мне никто не оставлял.
до конца лета оставалось ровно полтора месяца — сорок с небольшим дней свободы, музыки, привычных улиц и всей этой привычной жизни. а значит, уехать предстояло уже совсем скоро. от этой мысли внутри неприятно скребло, но пока я просто забивал на всё это, сидя в наушниках перед монитором и выкручивая басы на очередном треке.
——————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!
Комментарии