ЛЕТО С СЫНОВЬЯМИ МАМИНОЙ ПОДРУГИ||OG BUDA

Гриша

спустя пару дней я подруливаю на машине к её дому, заглушаю двигатель и жду, когда крис выйдет. дверь хлопает, она быстро подбегает к пассажирскому сидению, запрыгивает в салон и, бросив сумку на заднее сидение, с любопытством смотрит на меня:

— и куда мы поедем? может, в кино?

она задумчиво кусает губу, прикидывая варианты, а потом тут же сама себя перебивает:

— нет, давай лучше в тот ресторан у набережной, я сто лет там не была.

я спокойно поворачиваюсь к ней, крутя ключи в пальцах, и ровно, без тени улыбки, отвечаю:

— я тебя вообще-то не на свидание звал.
крис тут же резко хмурится, скрещивая руки на груди, и подозрительно прищуривается:

— а-а... зачем тогда?

я делаю паузу, бросая взгляд на дорогу впереди, и коротко бросаю:

— поговорить.

она тут же настораживается, а в глазах мелькает испуг, смешанный с защитной реакцией.

— гришуль, если ты про того парня с пляжа, — торопливо выпаливает она, нервно теребя ремешок сумки, — то у нас ничего не было, клянусь! это просто слухи, честное слово, кто-то специально брешет...

я медленно поворачиваю голову и смотрю на неё долгим, тяжелым взглядом, от которого в салоне мгновенно падает температура.

— при чём здесь вообще какой-то парень с пляжа, крис? — чеканю я каждое слово, не сводя с неё глаз. — я о другом собирался говорить.

она тушуется под моим взглядом, резко сдувается, стыдливо убирает за ухо выбившуюся прядь волос и, опуская глаза в пол машины, тихо бормочет:

— а-а... о чем тогда?

я перевожу взгляд обратно на лобовое стекло, барабаня пальцами по рулю, и собираюсь с мыслями. в машине повисает густая, звенящая тишина — мотор тихо урчит на холостых оборотах, а за окном медленно проплывают прохожие.

— я уезжаю в конце лета. совсем.

в салоне повисает такая звенящая тишина, что слышно, как гудит магнитола на холостых оборотах. крис замирает, переваривая услышанное, и её дыхание на секунду обрывается.

кристина часто моргает, и её лицо тут же принимает нарочито трагичное выражение.

— гриш... мне так жаль, — тянет она сладким, полным фальшивого сочувствия голосом. — я буду так сильно скучать по тебе. буду ждать тебя, правда.

она подается вперед, преодолевая разделяющее нас пространство между сиденьями, и тянется руками к моей шее — то ли для того, чтобы драматично повиснуть в объятиях, то ли, что еще хуже, полезть целоваться.

я резко отстраняюсь, вжимаясь лопатками в спинку водительского кресла, и выставляю ладонь, жестко пресекая её порыв.

— давай без твоего цирка, крис, — холодно обрываю я, глядя прямо на её застывшее лицо.

она замирает с полуоткрытым ртом, оскорбленно хлопая ресницами, и вперивает в меня обиженный взгляд.

— но... — начинает она, пытаясь включить привычную драму.

я не даю ей договорить, перебивая жестко и резко:

— давай без «но». вали отсюда к своему парню с пляжа или на каком блядушнике ты его там подцепила, мне абсолютно плевать. разговор окончен.

вся её наигранная мягкость и жалостливый вид испаряются за доли секунды, будто их и не было. лицо искажается от злости, брови сдвигаются к переносице, а в глазах вспыхивает такая злоба, что маска «бедной обиженной девочки» слетает окончательно.

— да пошел ты! — выплевывает она с презрением, дергает ручку двери и со всего маху захлопывает её так, что по кузову машины проходит глухой удар.

она вылетает из салона, громко цокая каблуками по асфальту, и быстрым, чеканящим шагом направляется к своему дому, даже не оборачиваясь. вот теперь это была настоящая крис — без фальшивых слез и дешевого спектакля. я смотрю ей вслед, тяжело выдыхаю и, наконец, чувствую, как с плеч сваливается этот долбаный груз.

***
вечером во дворе нашего дома стоит приятная прохлада после дневного зноя. делать всё равно абсолютно нечего, поэтому я выхожу на улицу, подхожу к турникам и зависаю там — то подтягиваюсь чисто на автомате, то просто дурака валяю, крутясь на перекладине и выплескивая оставшуюся за день энергию.
в этот момент скрипит входная дверь, и из дома появляется дашка.

я замираю на перекладине, зависнув вниз головой или как-то криво ухватившись за металл, и на секунду забываю, как дышать. она явно собиралась куда-то намылиться: вся при параде, волосы идеальными, аккуратными кудрями уложены на плечи, на ней короткие джинсовые шортики и какая-то легкая маечка — короче говоря, полный набор, чтобы у всех местных пацанов на районе челюсть со звоном отвисла до самого асфальта.

и, честно говоря, у меня самого почему-то тоже перехватывает дыхание.

она уверенной походкой подходит ближе к турникам, останавливается прямо подо мной и, лукаво изогнув бровь, с легкой усмешкой спрашивает:

— ну и что ты делаешь?

я продолжаю висеть вниз головой, цепляясь ногами за перекладину и бездумно раскачиваясь из стороны в сторону. смотрю на неё снизу вверх, медленно моргаю и абсолютно невозмутимо выдаю:

— вишу.

я не спешу слезать с турника, всё так же качаюсь вниз головой, цепляясь коленями за металл, и прищуриваюсь на неё сквозь пряди упавших на лоб волос:
— а ты куда это нарядилась, собралась куда-то?
дашка самодовольно крутится вокруг своей оси, демонстрируя во всей красе свой прикид, и кивает в сторону дороги:

— ага. сейчас ира за мной заедет на машине с остальными девочками, и мы поедем погуляем нормально.

я хмыкаю, сложив руки на груди и продолжая висеть в этой идиотской позе, и едко подкалываю:

— а че пешком гулять не модно нынче? разучились ноги передвигать, мадам?
она закатывает глаза, но улыбается, ни капли не обидевшись на шпильку:

— да нет, просто ире мама дала ключи от тачки, и грех не воспользоваться таким шансом прокатиться с ветерком.

я делаю резкое движение торсом вверх, подтягиваюсь на руках и замираю, ухватившись за перекладину так, что наши лица оказываются ровно на одном уровне — она стоит на земле, а я вишу перед ней в паре сантиметров, качаясь от малейшего движения.

не думая ни секунды, протягиваю руку и аккуратно, кончиками пальцев, убираю выбившуюся кудряшку с её лба, заправляя за ухо.

— ты красивая сегодня, — говорю я тихо, но так, что на фоне вечернего двора это звучит неожиданно серьезно.

дашка на мгновение замирает, в ее глазах мелькает удивление, а потом уголки губ расплываются в лукавой улыбке. она чуть наклоняет голову и с вызовом спрашивает:

— а вчера, по-твоему, была некрасивая?

я криво ухмыляюсь, не меняя позы и удерживая её взгляд своими глазами, и тут же парирую с нагловатой ухмылкой:

— ну, вчера на твердую семерочку тянула, а сейчас вся десятка. прогресс налицо.

дашка тихо смеется, качая головой от моей наглости, и слегка, чисто символически, бьет меня кулачком в плечо.

— дурак, — бросает она с легкой улыбкой, но отступать не спешит.

мы так и замираем в этой нелепой позиции на турнике — наши лица оказываются ближе, чем когда-либо до этого. воздух между нами словно густеет, и на секунду во всем дворе будто бы выключают звук: ни шума машин с дороги, ни далеких голосов соседей. только её дыхание совсем рядом и это странное, липкое напряжение, которое уже невозможно игнорировать.

она медленно поднимает руку и касается моей щеки, мягко поглаживая кожу большим пальцем — движение выходит неожиданно теплым и плавным. от этого прикосновения внутри всё резко сжимается, а все мысли разом вылетают из головы.

я тут же забываю про турник, про висячее положение и всю эту напускную браваду — подаюсь вперед, сокращая и без того минимальное расстояние между нами, и тянусь к ней ближе.

наши губы уже почти касаются друг друга, между ними остается буквально пара миллиметров воздуха, когда тишину двора резко распарывает звук подъезжающей и скрипящей тормозами машины. из открытых окон на всю громкость грохочет трек асти, забивая любые другие звуки.

дашка тут же вздрагивает, резко отстраняется от меня, испуганно моргая и быстро отводя взгляд в сторону дороги.

— прости, — выдыхает она виновато, спешно оправляя шорты и отступая на шаг назад.

я медленно разжимаю руки, соскакиваю с турника на асфальт и, пряча внезапно накатившее раздражение за кривой усмешкой, киваю на подъехавшую тачку:

— да... тебе походу пора.

она мнется на месте, нервно теребя ремешок сумочки, и неуверенно бросает:

— ну... я пойду?

я окончательно разжимаю пальцы, легко спрыгивая с турника прямо на асфальт перед ней. отряхиваю руки и киваю, стараясь сделать вид, что мне абсолютно всё равно:

— иди.

она еще пару секунд стоит на месте, не сводя с меня глаз, будто хочет что-то добавить, но не решается. в этот момент из припаркованной у обочины тачки раздается резкий, требовательный гудок — ира явно не собирается ждать вечно.

звук сигнала заставляет дашку вздрогнуть. она бросает быстрый взгляд на машину, потом снова на меня, резко разворачивается и быстрым, легким бегом направляется к калитке, исчезая в темноте вечера.

я остаюсь стоять посреди двора, провожая взглядом мелькнувшую у калитки фигурку. в ушах всё еще звенит эта дурацкая песня из уехавшей тачки, а на коже отчетливо ощущается фантомное тепло от её пальцев на щеке.

хлопает автомобильная дверь, мотор взревает, и машина срывается с места, увозя дашку в ночь.

двор снова погружается в тишину. я зло выдыхаю через нос, проводя ладонью по лицу, и смотрю на пустой турник. вот какого чёрта надо было вмешиваться именно сейчас? я снова запрыгиваю на перекладину, с силой сжимая металл пальцами, и начинаю подтягиваться рывками — зло и до жжения в мышцах, пытаясь заглушить этот осадок недосказанности, оставшийся висеть в воздухе.

***
поздно вечером я ворочаюсь на кровати, уставившись в темный потолок, и в сотый раз прокручиваю в голове этот грёбаный эпизод у турника.

ну вот какого чёрта я отпустил её так легко?

мысли в голове круговертятся, не давая уснуть. а ведь можно было сделать всё совершенно по-другому. например, довести начатое до конца — дожать эту секунду, притянуть ближе и всё-таки поцеловать, а уже потом отпускать её к подругам. или просто соображать чуточку быстрее, а не стоять столбом, когда музыка из тачки всё разрушила.

а этот её робкий вопрос: «ну я пойду?»... и мой тупой, сухой ответ: «иди».

ну что за бред? звучит как фраза какого-то обиженного придурка. а что я вообще должен был ей сказать? «никуда ты не пойдешь»? или притянуть обратно и предложить остаться?

я глухо стучу кулаком по подушке, зарываясь лицом в простыню. ночь тянется медленно и тягостно, оставляя меня наедине с этим чертовым вопросом, на который у меня до сих пор нет нормального ответа.

тянусь за телефоном на тумбочке, подсвечивая экран в темноте комнаты. время за полночь. на улице уже давно глухая темень, а у меня в голове снова начинает крутиться эта навязчивая мысль:

интересно, она уже дома или где-то всё ещё катается с этими девчонками и ирой?

чёрт побери, время-то уже далеко не детское.

я разблокирую экран, задерживая палец над её чатом в мессенджере, но тут же с раздражением блокирую телефон обратно и швыряю его на постель. какая мне вообще разница? пусть хоть до утра гуляет. только почему-то сон всё равно окончательно сбегает, оставляя меня пялиться в потолок и прислушиваться к каждому шороху за окном.

то ли глупый интерес, то ли скребущая на дне души тревога заставляют меня в конце концов подняться с кровати. накинув спортивки прямо на ходу, я бесшумно выхожу в коридор и на цыпочках направляюсь к её комнате.
дверь приоткрыта ровно на пару сантиметров. я замираю на секунду, а затем едва слышно, скрипнув петлями, толкаю её внутрь.

дашка лежит на кровати поверх покрывала, свернувшись калачиком, и крепко спит. на прикроватной тумбочке ярко горит экран ноутбука — оттуда на полной громкости вовсю шпарит какая-то серия какого-то сериала, звуки диалогов и закадровой музыки заполняют всю комнату.

судя по всему, она просто включила его фоном и вырубилась прямо так, уставшая после вечерних покатушек.

я бесшумно ступаю по комнате, стараясь не скрипеть половицами, и подхожу ближе к кровати. на тумбочке заливается динамиком сериал — свет от экрана выхватывает в полумраке ее уставшее лицо.

протягиваю руку и аккуратно закрываю крышку ноутбука. резкая тишина мгновенно оглушает комнату, нарушаемая только её размеренным, глубоким дыханием.

затем я нащупываю на крае кровати сбитое пледом одеяло, осторожно расправляю его и бережно укутываю дашку, подтягивая повыше к плечам. она лишь что-то сонно бормочет себе под нос, сладко морщит носик и глубже зарывается в подушку, устраиваясь поудобнее.

я задерживаюсь у её кровати ещё на пару секунд, глядя на то, как разгладились её брови и ушло дневное напряжение. в груди разливается странное, теплое и непривычное чувство.

в двенадцать лет я бы, наверное, и правда окатил её холодной водой, заорал на всю комнату про лучший пранк в мире и ржал бы над её испуганной и мокрой моськой до слёз.

а сейчас...

сейчас дико от одной этой мысли. вместо тупых детских шуток хочется просто стоять вот так в полумраке, смотреть, как она спит, и радоваться, что она дома, в безопасности, и что этот вечерний инцидент со всеми недомолвками остался позади.

я тихо выдыхаю, делаю шаг назад и так же бесшумно, на цыпочках, выскальзываю из комнаты, прикрывая за собой дверь.

я тихо прикрываю дверь дашкиной комнаты и делаю шаг назад, как вдруг в темноте коридора прямо передо мной вырастает фигура артёма. от неожиданности я едва не вздрагиваю, успевая вовремя прикусить язык.

— блять, напугал, — выдыхаю я полушепотом, косясь на него. — че ты не спишь вообще?

артём складывает руки на груди, опирается плечом о косяк и смотрит на меня с подозрением, прищуриваясь в полумраке:

— че ты там забыл?

я смотрю на него вполглаза, стараясь не подать виду, что этот внезапный допрос меня хоть капли напряг, и отвечаю полушепотом, чтобы не разбудить весь дом:

— да сериалы ее конченные орут на весь этаж, спать мешают. я зашел, выключил просто.

артем прищуривается еще сильнее, явно не до конца покупаясь на мою историю, и протягивает с сомнением в голосе:

— да-а?

я закатываю глаза, копируя его интонацию и презрительно кривя губы:

— да-а. всё, марш спать, малолетка, глаза уже вон еле открываются.

не давая ему возможности выдать очередную порцию тупых вопросов, я хлопаю его по плечу и первым направляю в сторону его комнаты, гася на ходу все попытки продолжить этот ночной допрос.

я возвращаюсь в свою комнату, бесшумно прикрываю за собой дверь и падаю лицом прямо на мягкую подушку, шумно выдыхая весь скопившийся за вечер воздух.

как же хорошо, что всё-таки дома.

напряжение окончательно отпускает тело, плечи расслабляются, и в этой тишине ночи меня наконец-то накрывает долгожданная волна усталости. закрывая глаза, я чувствую, как мысли потихоньку уплывают куда-то вдаль, оставляя после себя лишь приятное, теплое спокойствие.
———————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!!