Клятва, разбитая о камни 2

Каменная стена с глухим, замогильным стуком смыкается за спиной Дамблдора, отсекая вас от остального замка. Свет двух догорающих свечей вздрагивает, и комната погружается в удушливую, могильную темноту. В воздухе застывает леденящий свинец — план директора опустился на ваши плечи неподъемной плахой. На долгие месяцы. На года. Вас приговорили к заживо вырванным душам.

Теодор медленно оборачивается к тебе. Его лицо, выхваченное блеклым пламенем огарка, кажется маской покойника — белое, с заострившимися скулами, а в карих глазах застыла такая дикая, бездонная мука, что у тебя перехватывает дыхание. Палочка выпадает из его ослабевших пальцев и с глухим стуком катится по полу. Ему плевать. Ему на всё плевать.

Он делает шаг, спотыкается и буквально рушится перед тобой на колени, на холодный грязный пол, как тогда, под Астрономической башней. Его большие, сильные руки судорожно, до боли впиваются в твои бедра, утыкаясь лицом прямо тебе в живот. Из его груди вырывается страшный, утробный всхлип, от которого содрогается все его исхудавшее тело. Он плачет. Твой гордый, неприступный слизеринец ломается у твоих ног, захлебываясь слезами от бессилия перед этой безжалостной войной.

— Я не смогу… Господи, я не смогу сделать это с тобой снова, — душится он рыданиями, и его горячие слезы мгновенно пропитывают твою когтевранскую рубашку. — Направить на тебя палочку… Видеть, как ты падаешь и захлебываешься кровью на глазах у этих тварей… Собрать твою кровь во флакон… За что они так с нами, маленькая моя? За что?!

Ты опускаешься на пол вместе с ним, обнимая его за шею, зарываясь лицом в его темные растрепанные волосы, и ваши слезы смешиваются, превращаясь в один сплошной, соленый поток горького отчаяния. Ты целуешь его мокрый лоб, его дрожащие губы, понимая, что это ваши последние часы вместе. Время безжалостно утекает сквозь пальцы, как песок.

Вы перебираетесь на его узкую кровать. Теодор укладывает тебя, наваливаясь сверху, укутывая своим телом, словно пытается спрятать, врасти в тебя, переписать этот проклятый сценарий Дамблдора. Его ладони судорожно блуждают по твоему лицу, запоминая каждую деталь, каждый контур, рваный след от шрама на щеке. Он целует твои глаза, твои пальцы, каждую мозоль, оставшуюся от магловской работы, словно пытается надышаться тобой на всю оставшуюся жизнь.

— Послушай меня, родная… Посмотри на меня, — прерывисто, задыхаясь от беззвучных слез, шепчет он тебе прямо в губы. Его карие глаза, влажные и темные, впиваются в твою израненную душу. — Пройдет время… они начнут говорить обо мне страшные вещи. До Хогвартса дойдут слухи. Тебе скажут, что я стал монстром. Скажут, что я безжалостно пытаю маглорожденных, что я стал правой рукой своего отца и Тёмного Лорда. Вся школа будет ненавидеть мое имя, когтевранцы будут плевать мне вслед…

Он делает судорожный вдох, и его пальцы до синяков сжимают твои запястья.

— Умоляю тебя, клянись мне всеми богами, что ты не поверишь им. Клянись, что ты будешь помнить эту ночь! Что бы я ни совершал на этой проклятой войне, какую бы жуткую, грязную маску мне ни пришлось надеть перед Лордом — помни, что моя душа умерла в этой каморке вместе с тобой. Каждое мое заклинание, каждый мой шаг там будут только ради того, чтобы ты здесь продолжала дышать. Мое сердце останется у тебя. Не отдавай его никому. Обещаю мне, что выживешь!

— Обещаю… Теодор, любимый мой, обещаю, — кричишь ты беззвучно, захлебываясь рыданиями, прижимаясь своим лбом к его лбу. Ты запускаешь пальцы в его волосы, целуешь его соленые щеки. — Я буду ждать тебя. Сколько бы лет ни прошло, через какой бы ад мне ни пришлось пройти — я буду жить только мыслью о нашем доме у моря. Я сохраню твое сердце. Я буду любить тебя сквозь любую тьму.

Вы проводите эту последнюю ночь в безумных, отчаянных объятиях, переплетенные руками и ногами, словно единое целое. Вы не спите ни минуты. Каждая секунда наполнена шепотом признаний, горькими слезами и удушающим осознанием того, что завтра вы станете злейшими врагами. Теодор забирает твою ладонь в свою, греет ее своим дыханием, и этот хрупкий, интимный момент врезается в твою память навсегда.

Когда за узким готическим окном начинает брезжить блеклый, холодный рассвет, Теодор замирает. Он в последний раз прижимается к твоим губам долгим, выжигающим поцелуем, в который вкладывает всю свою невыносимую, вечную любовь. Петля затянулась. Время вышло. Впереди вас ждет только мрак, фальшивое нападение и долгие, страшные года разлуки.