Клятва, разбитая о камни 2

Твоя спальня в башне Когтевран теперь кажется тебе склепом.

Прошёл ровно месяц с того жуткого дня, когда мир вокруг тебя выгорел дотла. Месяц с тех пор, как гроб с телом Теодора Нотта опустили в сырую землю, а Альбус Дамблдор произнес свои туманные, ничего не значащие слова. Для всей школы история закончилась: чистокровный слизеринец не выдержал давления семьи волшебников и шагнул в бездну. Когтевранцы, которые раньше упивались твоей нищетой и швыряли твои учебники, теперь трусливо поджимают хвосты. Стоит тебе зайти в гостиную, как разговоры мгновенно затихают. Они больше не трогают тебя — они смотрят на тебя со смесью дикого страха и брезгливой жалости. Как на умалишённую. На девчонку, которая сошла с ума от горя.

И они чертовски правы. Ты медленно, но верно сходишь с ума.

Днём ты превращаешься в бледного, безмолвного призрака. Ты на автомате ходишь на уроки, механически перелистываешь страницы подержанных книг, но не запоминаешь ни единого слова. Твоя душа, твоя жизнь, твоя способность чувствовать — всё это осталось лежать там, под Астрономической башней, на пожухлой, испачканной кровью траве.

Но самое страшное начинается ночью. Каждую ночь, когда замок засыпает, ты наотрез отказываешься оставаться в своей кровати. Тебе душно в спальне. Тебе кажется, что стены давят на тебя, пытаясь задушить. Кутаясь в его старый, колючий шерстяной шарф, который до сих пор едва уловимо пахнет морозной полынью и горькими травами, ты уходишь на берег Чёрного озера. Туда, к заснеженным вековым ивам, где всего несколько недель назад вы лежали в сугробе и ловили ртом снежинки.

Твой разум, не способный переварить сокрушительную дозу боли — сначала смерть матери, а затем и Тео — воздвиг защитную, иллюзорную стену. Ты ломаешь реальность, потому что жить в настоящем мире тебе невыносимо.

Ты садишься на ледяную землю, подтягиваешь колени к груди и поворачиваешь голову направо. На пустое место.

— Знаешь, Тео… Слизнорт сегодня снова читал лекцию об Амортенции, — тихо, почти шёпотом говоришь ты в глухую, серую пустоту ночи. Твой хриплый голос дрожит на морозном ветру. — Весь класс радовался, а мне было тошно. Моё зелье ведь пахло бы тобой. Сливой, зимним ветром и теми розовыми камелиями… Помнишь их?

Ты замолкаешь, затаив дыхание, и преданно, с безумной надеждой всматриваешься в полумрак. На долю секунды твоё искалеченное горе подсознание услужливо подкидывает галлюцинацию: тебе кажется, что на твоей талии разливается привычное, фантомное тепло его большой ладони. Будто кто-то невидимый нежно перебирает твои пальцы.

— Я сегодня опять не обедала, — с хрупкой, блеклой улыбкой продолжаешь ты вести этот болезненный монолог. Из твоих глаз одна за другой катятся горячие слезы, мгновенно замерзая на щеках. — Ты бы точно разозлился. Сказал бы, что когтевранцам нужно питать мозг, и потащил бы меня в «Сладкое королевство». Помнишь, как мы упали в сугроб? Ты обещал, что у нас будет деревянный дом во Франции. И камин… Тео, мне так холодно без тебя. Здесь так чертовски холодно. Почему ты молчишь? Пожалуйста, скажи хоть слово…

Ты резко подаешься вперед, протягивая руку, чтобы коснуться его лица. Твои пальцы судорожно пытаются нащупать родную линию челюсти, погладить по растрепанным темным волосам, но… ладонь ловит лишь пустоту. Ледяной ноябрьский воздух обжигает кожу.

Иллюзия с грохотом рушится, возвращая тебя в удушающую, мертвую реальность. Рядом с тобой никого нет. Только черная, зеркальная гладь воды, в которой отражаются холодные мертвые звезды.

Ты прижимаешь ладони к лицу и сжимаешься в судорожный комок, давясь безмолвными, разрывающими грудь рыданиями. Ты разговариваешь с призраком. Ты делишься планами на будущее с человеком, которого больше нет. Ты медленно сходишь с ума в этом пустом замке, и никто, ни одна живая душа в мире не способна вытащить тебя из этого персонального ада.

Ты достаешь из кармана порванной мантии свой дневник, куда бережно, как величайшую драгоценность, прячешь один единственный засохший лепесток розовой камелии.

— Навсегда… — хрипло шепчешь ты в пустоту, закрывая глаза. — Ты же обещал, Теодор. Навсегда…