Где твой мужчина

— Ты совсем с катушек слетела, Адди? — его голос прорезал шум динамика, глухой и плотный, как грозовой разряд. Он даже не посмотрел на друзей. Его взгляд намертво прилип к огоньку на кончике моей сигареты. — Что это у тебя в руке? Ты что, блядь, куришь?
Сидни замерла с поднятым бокалом, а Пау аккуратно откинулся на спинку дивана, разглядывая потолок с выражением «меня здесь нет».
— Тебе прекрасно слышно и видно, Беллингем, — я сделала еще одну медленную, глубокую затяжку, прямо на его глазах, и выдохнула ментоловый дым тонкой струей. — Выпустила пар. У тебя какие-то проблемы с этим?
— У меня проблемы с тем, что ты гробишь свое здоровье и делаешь эту херню мне назло! — Джуд подался вперед, и его лицо на экране заполнило весь дисплей. В его глазах бушевал настоящий пожар. — Потуши. Прямо сейчас.
— Или что? — я чуть приподняла бровь, лениво перебросив ногу на ногу. Черное платье с блестками вспыхнуло в свете неоновых ламп, открывая бедро. — Прилетишь и отберешь? Ты же у нас занятой. У тебя выездной матч. Записочки о зачислении средств оставляешь.
Джуд сжал челюсти так, что на скулах ходили желваки. Я видела, как тяжело вздымается его грудь под тренировочной майкой. Он понимал, что между нами сотни километров, и этот контроль, выскользнувший из его рук, сводил его с ума.
— Сидни, Пау, привет, — внезапно переключился он, заставляя свой голос звучать более-менее сдержанно, хотя в нем все еще звенял металл. — Надеюсь, вы присмотрите за этой сумасшедшей, пока она не подожгла мой пентхаус.
— Привет, Джуд! Все под контролем, бро, — Пау салютовал ему бокалом, разряжая обстановку. — Мы просто отдыхаем.
— Вижу, как вы отдыхаете, — снова перевел он взгляд на меня. Разговор со мной для него был важнее всего остального мира. — Отними у нее эту дрянь, Пау. Серьезно.
— Не смей перекладывать свои хотелки на моих гостей, — отрезала я, туша окур о стеклянную розетку. Запах ментола все еще витал в воздухе. — Ты позвонил проконтролировать, как работают твои деньги? Все отлично. Цветы пахнут, платье красивое, вино вкусное. Можешь спокойно готовиться к игре.
— Адди... — его голос упал на октаву ниже, превратившись в опасный, низкий шепот, от которого по коже пробежали мурашки. — Мы поговорим об этом через три дня. И поверь, за каждую затяжку ты ответишь лично.
— Жду с нетерпением, Беллингем. Набирайся сил.
Я, не давая ему вставить ни слова, сбросила звонок.
Экран погас. В гостиной на секунду повисла звенящая тишина, а потом Сидни не выдержала и просто расхохоталась, падая на подушки:
— Боже мой! Адди, ты безумная! Вы видели его лицо?! Он же готов был прожечь экран глазами!
Пау качнул головой, ухмыляясь:
— Чувак сейчас в Мадриде стены грызть будет вместо сна. Ты играешь с огнем, Аделин.
— Пусть привыкает, — я подняла свой бокал с холодным вином, чувствуя, как дикий, адреналиновый азарт затапливает вену. Тоска, душившая меня весь день, сгорела в том самом ментоловом дыму. — Ну что, мы пришли сюда грустить или устроим настоящую ночь?
С этого момента вечер сорвался с тормозов.
Мы врубили звук на максимум. Пау встал за импровизированную барную стойку, смешивая авторские коктейли из закупленного мною рома и виски. Мы танцевали прямо на паркете гостиной, хохотали до слез над старыми историями и подпевали любимым трекам. Пау заставил нас играть в «Правду или действие», где Сидни пришлось пить ром прямо из горла, а я танцевала на столе под вспышки телефонов.
Огромный, холодный пентхаус Джуда наконец ожил. Он больше не пах его отчуждением — теперь он был затоплен ароматом свежих роз, дорогого парфюма, смехом и безудержной свободой.
Ближе к трем часам ночи Сидни и Пау, совершенно пьяные и счастливые, вывалились на балкон, укутавшись в пледы и разглядывая спящую Барселону. Я стояла у панорамного окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу и наблюдая за бликами света на море.
Телефон в руке снова коротко вибрировал.
Смс от Джуда. Без видео. Всего несколько слов:
«Я не сплю из-за тебя. И когда я приеду, будет далеко не так сладко как с твоей сигаретой. Считай часы.»
Я посмотрела на экран, провела пальцем по его имени и невольно улыбнулась. Лед окончательно растаял. Война продолжалась, но теперь в ней больше не было глухой, мертвой пустоты — только чистый, выжигающий страсть огонь.
Мои босые ноги скользили по гладкому паркету, черное платье переливалось от бликов неоновой подсветки. Голова слегка кружилась, но это была приятная, невесомая легкость — полная противоположность той утренней свинцовой тяжести.
Я подошла к барной стойке, налила в бокал немного минеральной воды с льдом и бросила взгляд на кухонный островок. Алые розы в хрустальной вазе смотрелись чертовски красиво, заслоняя собой то самое место, где лежала сухая записка Джуда.
— Эй, хозяйка пентхауса, — на балконном пороге появился Пау. Он оперся плечом о косяк, держа в руках полупустой стакан. В его взгляде больше не было пьяного азарта — только искренняя, теплая забота. — Ты как сама? Не жалеешь, что так жестко его подцепила?
Я повернулась к нему, опираясь бедром о стойку, и слегка качнула головой:
— Ни капли, Пау. Ему полезно знать, что мир не крутится вокруг его расписания и беспричинных психов.
— Ну, то, что он от тебя без ума — это факт, — усмехнулся он. — Ты же видела его глаза через экран. В них был не просто гнев, Адди. Там была паника. Он с ума сходит от того, что не может контролировать твой каждый шаг. Но смотри, не перегни палку. Беллингем — парень с характером, он тебе эту сигарету и наш «девичник» так просто не спутит.
— Пусть попробует заставить меня пожалеть, — выдохнула я с легкой ухмылкой, хотя от одной мысли о его обещании «будет далеко не так сладко» по коже прошла волна жарких мурашек.
В гостиную вплыла Сидни, уже полусонная, но всё еще пытающаяся пританцовывать под тихо играющий соул.
— Так, всё! Я падаю, — замяукала она, валившись на огромный мягкий диван и утягивая за собой подушку. — Адди, твой диван — это лучший отель в моей жизни. Мы никуда не поедем, слышишь? Пау, вырубай свет, мы остаемся тут до обеда.
Пау лишь качнул головой и улыбнулся, накрывая Сид свободным пледом:
— Спорить бесполезно. Я лягу на кресле-мешке.
— Я же изначально предупреждала, вы останетесь) — искренне отозвалась я. — Дом большой. Места хватит всем.
Спустя полчаса пентхаус наконец погрузился в тихий, уютный полумрак. Друзья мгновенно отключились, утомленные танцами и алкоголем. Я аккуратно собрала пустые бокалы, закинула их в посудомойку и медленно пошла к себе в спальню.
Шагнув за порог комнаты, я расстегнула молнию на спине и позволила черному блестящему платью упасть к моим ногам. Оставшись в одном тонком комплекте черного белья, я подошла к большому зеркалу во весь рост.
Я смотрела на свое отражение, чувствуя, как хмель смешивается с опасной, пьянящей дерзостью. Вспышка адреналина от его смс всё еще колотилась в висках.
«Считай часы, да?» — пронеслась в голове ядовитая, сладкая мысль.
Я подхватила с тумбочки телефон, встала чуть боком к зеркалу, слегка выгнула спину и сделала кадр. На снимке полумрак спальни выхватывал точеный силуэт, тонкое кружево черного белья, падающие на плечи растрепанные локоны и легкую, слегка хищную полуулыбку. Снимок получился чертовски откровенным, но без единой дешевой детали — чистый, неразбавленный соблазн.
Пальцы без колебаний отправили фото в чат.
Никакого текста. Просто один кадр, отправленный в три часа ночи спортсмену, у которого завтра важнейший матч.
Две серые галочки моментально сменились синими. Он не спал.
Статус «В сети» замер на пару секунд, а затем появилась мигающая надпись: «Джуд печатает...»
Джуд: «Ты совсем, Адди?»
Адди: «Ты сам сказал считать часы. Подумала, так считать будет повеселее. Спокойной ночи, Беллингем.)»
Джуд: « Смеешь дразнить меня из моей же спальни, пока я за тридевять земель? Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю, когда вернусь?»
Адди: «Угрозы на расстоянии не работают. Набирайся сил перед игрой, тебе понадобятся.»
Джуд: «Включи камеру. Прямо сейчас.»
Я не успела даже допечатать ответ со словом «Нет», как экран телефона вспыхнул ядовито-зеленым светом.
Входящий видеозвонок: Джуд.